Поиск
  • 21.06.2017
  • По России
  • Автор Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Тихие чудеса Северо-Запада

Тихие чудеса Северо-Запада

Тихие чудеса Северо-Запада


Эта страна, при всем ее своеобразии, не имеет названия. У других краев земли Русской есть имена: Смоленщина, Тамбовщина, Поволжье, Забайкалье… А обширный мир, включающий в себя — целиком или частично — Псковскую, Новгородскую, Ленинградскую, Вологодскую области и юг Карелии, вынужден обходиться безликим географическим определением: российский Северо-Запад. Причем как в «обеих столицах наших», так и в  областных центрах о нем мало знают. Не только москвичи и петербуржцы, но даже новгородцы, псковичи, вологжане в массе своей понятия не имеют, что стоит только отъехать на сотню-другую километров от города, сойти с поезда, двинуться проселочной дорогой через ближайший лес за речку — и ты попадаешь в иной мир, неброский и неяркий, но полный древних чудес и современных парадоксов. По этой стране надо ходить пешком. Тогда случаются открытия, о которых хочется рассказать.

Тиверские броды

Кто бы подумал, на Карельском перешейке, всего в семидесяти километрах от Санкт-Петербурга, можно забрести в такие дебри! По дороге — хорошей, торной — дошли до речки, скачущей по камушкам в сторону Вуоксы. На речке — остатки финской плотины (было это распространено в «финские» времена: при богатых хуторах строить маленькие гидро­электростанции). Переправились на тот берег; дальше дорога потащила нас в заболоченный лес. Правильная дорога, я не сомневался: все время сверялся с картой (двухсотметровкой), где каж­дый камень отмечен. Думал: выйдем к шоссе Выборг– Приозерск между поселком Мельниково и станцией Мюл­люпельто. Миновали хутор,  затерянный в лесу. Жилье покосившееся, бурые бревна положены на старый гранитный финский фундамент. Около сарая, заслышав нас, забегала, тявкая, собачонка; невзрачного вида мужичок замахал руками и прокричал что-то невнятное —  что-то про наш путь. И вдруг этот путь  начал исчезать.
Существует мнение, в роковой ошибочности коего убеждаешься всякий раз, когда отправляешься пешком по лесам и полям Северо-Запада: якобы каждая дорога куда-нибудь да ведет. Ничего подобного! Дороги в наших краях сплошь и рядом имеют обыкновение из торных и ухоженных постепенно превращаться в узкие тропки, теряться среди деревьев и болот, пропадать самым неожиданным образом. Так оно и тут случилось. За хутором путь сначала был широк; по краям виднелись даже остатки старых дренажных канав. Потом дорогу пересекла полузаросшая просека, за которой виднелся широкий просвет. Мы уперлись в старую вырубку примерно тридцатилетней давности. Если кто не знает, что такое старая вырубка, объясняю: это пространство, ухабистое от трухлявых пней, заросшее мелколиственной растительностью столь плотно, что сквозь нее нужно продираться, напрягая все силы; по периметру — полосы заболоченной земли, нагроможденные вдоль и поперек полусгнившие стволы поваленных деревьев… Здесь дорога исчезла окончательно.

Но на карте она была! Мы двинулись искать ее «хвост». Рискуя поломать ноги, перебрались через замшелые лежачие еловые стволы. Дебрь глухая. Что бы ни обещала карта, никаких следов дороги обнаружить так и не удалось. Порвала свою нить Ариадна… Разворачиваемся. Через пять шагов — медвежий след! Ну и ну: в двадцати километрах от станции Громово водятся косолапые! Стало сразу как-то неуютно: зверь явно где-то близко, след его свеж. В общем, надо возвращаться к  хутору. Вновь продрались сквозь заросли, пошли назад — на заливистое тявканье бдительной собачонки.
Пора пояснить: в эти места я со своими учениками-старшеклассниками и студентами отправился с целью предпринять своеобразную историческую экскурсию.  Дело в том, что как раз здесь, по реке Вуоксе, по ее извилистому течению между современной деревней Васильево и городом Приозерском, проходила когда-то  граница, разделявшая русские и шведские владения на Карельском перешейке. Граница была достаточно оживленной. По крайней мере с XI века через реки и озера перешейка пролегал бойкий торговый путь — ответвление знаменитого пути  «из варяг в греки». Соперничество за владение этим путем между новгородцами и шведами разгорелось нешуточное. Всех подробностей мы не знаем; известно лишь, что по договору 1323 года удалось перешеек поделить: восток, прилегающий к Ладожскому озеру, остался за Новгородом, прибалтийский запад — за Швецией. К тому времени здесь уже существовало русское население, судя по археологическим данным, количественно сравнимое с исконным карельским. Так что не правы те, кто считает территорию Карельского перешейка как бы нерусской: славяно-русский этнический компонент появился здесь тысячу лет назад – срок достаточный для того, чтобы обжиться.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию.