Поиск

Территория православной цивилизации

Территория  православной цивилизации

Иллюстрация: К.П. Брюллов. Последний день Помпеи. Холст, масло. 1833 год. Государственный Русский музей


И.И. Шишкин. Лесное кладбище. Холст, масло. 1893 год. Национальный художественный музей Республики Беларусь, Минск

Автор именно так в идеале позиционирует русское искусство.

Сегодня вопрос о духовной природе русского искусства обретает особую актуальность. И речь в данном случае идет не об иконописи, где эта природа проявляется в полной мере. Главное — духовной своей сущности по большому счету не изменило и русское профессиональное светское искусство. Его рождение связано с созданием Российской Академии художеств, на фронтоне которой было начертано: «Вольным художествам». Здесь важно отметить следующее: «вольные художества» (то есть светское искусство) обретали духовное начало не постепенно, а утвердились на этом фундаменте сразу, с первых шагов. В произведениях А.П. Лосенко, И.А. Акимова, Г.И. Угрюмова, А.Е. Егорова и других живописцев заявили о себе краеугольные положения, определившие впоследствии магистральный путь развития отечественного искусства, — христианские постулаты, раскрывающие смысл евангельской идеи спасения. Она предстала как «русская идея» в качестве глубинной основы бытия нашего народа, объединенного ею. Однако в XVII веке произошел нравственный раскол российского общества. Одна его малая, но привилегированная часть во главе с Петром I начала активно разворачиваться на Запад, что привело в конечном итоге даже к забвению родного языка, другая же — собственно народ — осталась верна своим историческим, культурным, духовным, то есть национальным корням. Причем уже в ХVIII веке мастера исторической живописи, занимавшей первое место в иерархии жанров, говорили о национальном единении на основе отнюдь не социальных, революционно‑просвещенческих химер свободы, равенства, братства. Они ратовали прежде всего за духовное, соборное единение народа, все сословия которого связаны одной историей, одной культурой, одной верой, одним душевно‑духовным укладом. Здесь сыграла немаловажную роль и Академия художеств, воспитывавшая своих подопечных как наставников и учителей, ответственных перед народом за свое творчество. Эта ответственность наложилась на религиозность самих художников, в век Просвещения, несмотря ни на что, возобладавшую над его идеями. Противостоя тогдашнему чрезмерному — сродни обожествлению — упованию на разум, исторические живописцы ХVIII века художественным выражением духа христианской любви, торжества духовности над плотскими страстями напоминали соотечественникам об их «крещении и правоверии» (святитель Димитрий Ростовский). Религиозное сознание, определившее духовную наполненность произведений исторической живописи ХVIII века, породило и особую тягу к сюжетам из Священного Писания. Но русская живопись в данном отношении отличается от произведений европейских мастеров, рассматривавших, начиная с эпохи Возрождения, Библию как исторический источник, что способствовало открытию широкого доступа к ней художников‑мирян, привнесших в церковное искусство концепцию «человек — мера всех вещей». Следствием такого привнесения гуманистических идей в сферу сакрального явилась, в частности, постепенная замена иконописи «религиозной живописью». Русские же художники, напротив, стремились наполнить свои произведения религиозным духом. Но, идя тем же самым путем, что и их западные коллеги, они в попытках воплотить тот или иной библейский сюжет точно так же отталкивались не от первообраза, а от своего собственного видения и понимания. При подобном подходе сакральный смысл, разумеется, оставался не раскрытым, а потому религиозному духу не из чего было родиться. Чтобы достичь заветной цели, тот же Лосенко, например, взял даже, по сути, в «соавторы» святителя Иоанна Златоуста, руководствуясь его «Толкованием на Ветхий Завет» при создании картины «Жертвоприношение Авраама». Но даже в этом — исключительном — случае удержаться на святоотеческом уровне не удалось. И Лосенко первым из художников понял: мирянину проникнуть в глубины Библии трудно, если вообще возможно, — и больше к религиозным сюжетам не обращался. Однако другие продолжали свои дерзновенные опыты. Доходило порой до курьеза. Исторический живописец конца XVIII — начала XIX века А.Е. Егоров, бывший также неплохим портретистом, на вполне резонный вопрос, почему он так мало пишет своих современников, отвечал: «Я не пишу портреты людей. Я пишу портреты святых». Алогичность высказывания — налицо, но сама по себе мысль порождена религиозностью мастера, которая особенно ощущается как раз в созданных им «портретах людей». И подобное происходило с каждым из названных мною выше художников. В русском искусстве религиозный дух, покидая произведения на библейские сюжеты, оказывается, не исчезает — он просто «переходит» в другие жанры, где и раскрывается в полной мере как характер, способ мироощущения творящей личности…

В.Г. Перов. Проводы покойника. Холст, масло. 1865 год. ГТГ

А.А. Иванов. Явление Христа народу. Холст, масло. 1858 год. ГТГ