Поиск

«…жил человек»

«…жил человек»

«…жил человек»


 

Егор Игнатьевич ОсипенкоВ воскресной бесплатной рисовальной школе имени Михаила и Марии Пономаревых. У мольберта — Егор Осипенко. 1907 годВ семейном архиве внучки нашего героя Елены Ивановны Романовой
(Рязанцевой) хранится пожелтевшая от времени почтовая открытка. На лицевой
стороне — фотография Л.Н. Толстого, идущего по заснеженной лесной дороге
(автор — В.Г. Чертков1). Ниже — слова писателя: «Когда
испытываешь чувство недовольства всем окружающим и своим положением, уйди,
как улитка в свою раковину, в сознание покорности воле Бога
и выжидай времени, когда Он позовет тебя опять делать Его дело
в жизни». Адресовано: «Егору Игнатьевичу Осипенко от А. Чертковой.
20 апр. 1911 г. Ясенки (Ясная Поляна. — Е. Р.)».
Написанный уборис­тым почерком текст на обороте (приводится в сокращении)
гласит: «Очень была тронута, милый Егор Игнатьевич, Вашей доброй памятью
о нас и шлю Вам искренний привет с пожеланием всего истинно
лучшего. Сейчас у нас страдное время, все на работе. <…> Димочка,
Миша и Егор почти целый день не бывают дома. Федя Перевозников ушел вчера
странствовать вместе с одним из наших юношей. Эту зиму было очень много
народу у нас в доме, но теперь многие поразъехались, и стало
даже пусто. <…> На пост ставили народный спектакль «Раздор» Семенова.
Играла наша молодежь. Была масса народу со всех деревень, т[ак] что пришлось
ставить 3 дня подряд. Всего хорошего, А. Черткова»2.

Кто же такой был Е.И. Осипенко, которого, очевидно, в Ясной Поляне
прекрасно знали и даже называли «милым»? Знакомство с архивом
Е.И. Романовой и поиски в государственных архивах3
позволили проследить жизнь этого незаурядного человека.

Родился Егор (Георгий, по советскому паспорту Юрий) Игнатьевич
в семье крепостных. Раннее детство прошло на хуторе Майданка Павловского
уезда Воронежской губернии. Отец, безземельный крестьянин, работал по найму,
к концу жизни освоил сапожное ремесло. «В это время, — вспоминал Егор
Игнатьевич, — был голодный год. Я со старшим братом и матерью ходил
по селам побираться, потому что отец был болен, и у нас не было куска
хлеба. Когда исполнилось мне 16 лет, отец нанял меня в работники к
кулаку по имени Капля. Проработав у Капли около года, я ушел». Юноша
стремился к знаниям: «Я страстно полюбил книги, и учиться для меня значило
жить». Скитаясь по разным хозяевам, Егор не расставался с книгой,
занимался самообразованием. В Воронеже ему удалось поступить
в воскресную бесплатную рисовальную школу имени Михаила и Марии
Пономаревых, основанную в 1893 году воронежским кружком любителей
рисования. Возглавлял школу художник‑самоучка Лев Георгиевич Соловьев. Он не
только помог Егору сделать первые шаги в искусстве, но и побудил его
к размышлениям о жизни, о месте человека в ней.

«В 1906 году Лев
Григорьевич Соловьев — преподаватель философского рисования (именно так
характеризовал своего наставника Е.И. Осипенко. — Е. Р.) —
в Воронеже, куда я только что прибыл крестьянским юношей за тем, чтобы
<…> без школы учиться и без куска хлеба сытым быть, — прочел
стихотворение, идя с нами, учениками рисовальной школы, с занятий по
Дворянской улице:

 

Пред Вселенной ничто
человек!

Он песчинка на дне
океана…

Перед вечностью —
миг его век.

Это дым пред лицом
урагана.

Чадо почести, неги,
пиров,

Твоя слава — лишь
пена морская,

Она блещет на гребнях
валов,

Лишь при ветре красиво
играя.

А дела твои —
листья, они

Древо жизни твоей
покрывали,

Но твои закатилися дни

Вместе с ними
и листья пропали.

Славный воин, богач
и бедняк

Одинаково сходят
в могилу,

Поглощает забвения мрак

Их деяния, славу
и силу.

Исчезает все
в мире навек

Вместе с жизнию,
и порою

Холмик, сорной поросший
травою,

Нам напомнит, что жил
человек.

 

Ясная Поляна. Слева направо: Мария Николаевна Толстая, Павел Иванович Бирюков, Александра Львовна Толстая, Анна Константиновна и Владимир Григорьевич ЧертковыЭто стихотворение читал
Конфуций своим ученикам на высокой китайской горе несколько тысяч лет назад».

Приведенная запись датирована
13 января 1952 года. Можно представить, какое впечатление произвел
описанный случай на деревенского парня, недавно овладевшего грамотой, если по
прошествии 46 лет он не забыл тот момент, те строки…

Однако определяющее влияние на
мировоззрение Егора оказало знакомство с учением Л.Н. Толстого, общение
с Чертковыми. В своем письме ко мне Е.И. Романова сообщала: «Я нашла
воспоминания бабушки о причинах пребывания деда в Ясной Поляне
у Л.Н. Толстого. От друзей дед узнал, что в Ясной Поляне помещик
Чертков, секретарь Л.Н. Толстого, организовал театральную студию
и занимается благотворительной и меценатской деятельностью, собирает
вокруг себя талантливую молодежь. Надеясь найти поддержку, дед отправляется
в Ясную Поляну и в течение двух лет играет там
в театральных спектаклях, рисует декорации к ним, изучает творчество
Толстого».

Театральная труппа В.Г. Черткова. А.К. Черткова (сидит в центре с детьми), Е.И. Осипенко (стоит крайний справа). 1909 годНа самом деле Егор Осипенко жил 
неподалеку от Ясной Поляны в имении Телятинки, где В.Г. Чертков в
1907 году построил дом (строить помогал как раз Егор). Во флигеле этого дома
Владимир Григорьевич открыл начальную школу для деревенских детей.

Установить по имеющимся
документам, как познакомился Егор с Чертковыми, не удалось.

Дом Чертковых стал своеобразным просветительским центром, где собирались
последователи учения Л.Н. Толстого. Ставили пьесы по толстовским произведениям,
устраивали народные спектакли. Толстой часто бывал у Черткова, навещал
школу, беседовал с детьми, читал свои статьи. «Анна Константиновна
и Владимир Григорьевич Чертковы, — писал он в 1909 году, —
самые близкие мои друзья, и вся их относящаяся до меня и моих
сочинений деятельность мною не только всегда одобряется, но и вызывает во
мне самую искреннюю и глубокую к ним благодарность»4.

Почтовая открытка Егору Игнатьевичу Осипенко от Анны Константиновны Чертковой. 20 апреля 1911 года. Публикуется впервыеЛ.Н. Толстой, посещая
Телятинки, останавливался в доме Чертковых. В Телятинках жили
секретарь и переписчик Льва Николаевича5. 22 мая 1909 года
он «ездил в Телят[инки]. <…> У Гали (так в семейном
кругу звали А.К. Черткову. — Е. Р.). <…>
В чем смысл жизни? Ч[то] доб­ро, ч[то] зло? Ч[то] такое Б[ог]? Что дух,
ч[то] материя? и т. п. Все это спрашивает <…> мальчик, воображая,
ч[то] он один так умен, ч[то] может ставить эти вопросы (осмелюсь предположить:
этим мальчиком был Егор Осипенко. — Е. Р.)». 23 мая
Толс­той присутствовал на репетиции пьесы «Первый винокур»6, роль
чертенка в которой играл Егор Осипенко.

В архивах Богучарского краеведчес­кого музея находятся переданные сюда
Е.И. Романовой пять фотографий, запечатлевших яснополянскую театральную труппу
во время спектаклей и репетиций. Фотографии были выполнены В.Г. Чертковым
и подарены Егору Осипенко, бережно хранившему их всю жизнь.

Сохранились письма Егора Игнатьевича к В.Г. и А.К. Чертковым7.
В одном из посланий Анне Константиновне Егор делится своими мыслями
о театре: «Что театр? Да сколько раз я восхищался Вашим театром. Ведь это
очень сильное средство просвещения; по моему мнению, это почти единственное
средство пробудить народ от вечной спячки (подчеркнуто А.К. Чертковой, сделавшей
приписку: «Совершенно неверно. Он сам находится в духовной
«спячке». — Е. Р.). С театральных подмостков хороший,
талантливый актер может заставить толпу ужаснуться перед злодеянием, единодушно
плакать, а это уже громадный шаг вперед к духовному человечеству!»

Скептический комментарий адресата, конечно же, отнюдь не свидетельствует
о пренебрежении самим порывом пишущего к обретению «духовного
человечества». По воспоминаниям супруги Егора Игнатьевича — Марии
Яковлевны (в передаче Е.И. Романовой), эти порывы в конце концов придали
юноше «смелости обратиться с просьбой к Черткову помочь ему
в обучении живописи, к которой [Егор] имел явный талант. Но Чертков
разделял взгляды Толстого на крестьянство и считал, что крес­тьяне должны
работать на земле, а образование им ни к чему. Чертков пригласил деда
к себе и со словами: «Вот все, что могу я сделать для Вас», —
вручил шкатулку с набором красок и кистей. Дед ушел из Ясной Поляны,
перебиваясь кое‑какими заработками, какое‑то время жил
в Санкт-Пе­тербурге, занимался в бесплатных студиях, много читал
и рисовал, знакомился с историческими памятниками».

Учебное пособие Е.И. Осипенко для украинских школ «Колективна праця». Из фондов Богучарского краеведческого музеяСемья Осипенко: Егор Игнатьевич и Мария Яковлевна с детьми Львом и Галиной. 1920-е годы. Из семейного архива Е.И. Романовой (Рязанцевой)В ноябре 1909 года Егор
уехал к родителям в село Красногоровка Дьяченковской волости
Богучарского уезда. В Богучаре он «за два месяца заработал 30 рублей,
из которых 23 рубля потратил на одежду и сапоги, а семь рублей
оставил на дорогу в Санкт-Петербург» (письмо к В.Г. Черткову).
А.К. Чертковой Егор пишет: «Бедность ужасная, и ужасная не потому, что я
хочу размягчить Ваше сердце и склонить Вас к сочувствию мне,
а потому, что такая жизнь — действительно ужасная и жалкая
жизнь. Представьте себе: маленькая ветхая с дырявой крышей хатка, за
которую неминуемо должны тратить рубль в месяц. А топка, а все
то, что необходимо для того, чтобы не умереть голодной смертью… Дело
в том, что здесь у нас, в Красногоровке, продается небольшая
хатенка с огородом за девяносто рублей, так вот почему теперь я
и прошу Вас не ради каких моих прихотей, а ради того, что необходимо,
не дайте утерять очень выгодного случая, так как на эту хатенку больше
покупателей, чем она вместить может. Вышлите хоть рублей пятьдесят, которые
дадут возможность отцу освободить меня от непосильной платы за квартиру. Я же,
со своей стороны, буду Вам бесконечно благодарен и надеюсь, что по
освобождении от солдатчины я могу, если будет к тому надобность,
с великой благодарностью возвратить Вам их».

Просьба не осталась без ответа, и 5 декабря 1909 года
Егор посылает Чертковой открытку: «Милая Анна Константиновна! Я только что
прибыл домой. Спешу принес­ти вам сердечную благодарность. <…> Хатку
купили. В солдаты меня не взяли, потому что я призывался по второй льготе.
Меня даже и не вызывали. Мною овладела мучительная грусть, не могу никак
отступиться от нее. Любящий Вас Егор Осипенко».

1 февраля 1910 года, находясь в Красногоровке, Егор
получил письмо от петербургского студента Евгения Алексеевича Менцова,
с которым познакомился в Телятниках: «Милый Егор Игнатьевич!
Не думайте, пожалуйста, что я совсем забыл Вас. Мне очень бы хотелось,
насколько есть сил и возможности, содействовать Вам в ваших занятиях
живо­писью. Теперь наступило время предложить Вам кое‑что на этот счет». Менцов
приглашал Осипенко в Санкт-Петербург, в художественную мастерскую,
располагавшуюся на Васильевском острове. «Работа дневная красками
и вечерняя — рисование. Конечно, чтобы решиться на переезд
в Петербург, нужно хорошо все обдумать, главное — обсудить вопрос
о материальном положении».

Пилоты 1-й авиационной эскадрильи 62-го авиационного полка. Крайний справа — Лев Георгиевич Осипенко. 1942 годЦерковь мученика Иоанна Воина в городе Богучар. Современная фотографияИ Егор Игнатьевич шлет В.Г. Черткову письмо за письмом: «Если ты (именно
так — на «ты». — Е. Р.) согласен помочь мне в деле, предложенном
Е. Менцовым, то, страшно сказать, вышли мне 10 руб. на дорогу, и я,
не теряя времени, прямо поеду в Петербург и начну работать. Любящий
тебя Егор Осипенко»; «Милый Владимир Григорьевич! Обращаюсь к тебе как
к другу, как к брату или просто как к доброму человеку, могущему
сочувствовать и помочь. <…> О, как бы ты мог испытать то положение
в жизни, при котором борьба за один только насущный кусок хлеба поглощает
все время, всю жизнь без остатка, а также и те страдания, которыми
покупается любовь к искусству в этом положении, тогда бы ты глубже
понял, насколько способны выносить страдания те люди, которые не боятся
бедности и нищеты и смело стремятся быть самостоятельными
и отдать все свои силы просвещению темного люда, и насколько
необходимо им помогать»; «До того момента, в который я первый раз явился
к вам, я сильно любил живопись и увлекался ею до самозабвения,
стремился и твердо надеялся достигнуть своей цели, но когда я некоторое
время пожил у вас, я увидел как бы другую сторону жизни, зародившую во мне
стремление познавать истину и влияние, которое не бесследно отразилось
в моей юной душе, давшей мне возможность заглянуть внутрь себя, вследствие
чего значительно уменьшилась моя пламенная любовь к живописи и я
остановился. <…> Я все‑таки чуял в душе неотразимую потребность
идти, работать, но куда идти и в каком направлении работать, я уже не
знал. Я растерялся. Я сказал себе — брошу живопись, выучу 10 языков
и пойду проповедовать миру братство и любовь, но чувствовал, что это
не то. Потом пленился дотоле еще неслыханными, чудными, возвышающими душу
звуками музыки и увлекся ею. Тут я сказал себе, что стану изучать музыку
и усовершенствую себя в игре на скрипке и буду пробуждать
в сердцах людских возвышенные чувства, но и тут я ошибался. Я
сомневался достигнуть совершенства техники и развить в себе способность
чувства. <…> Я уподобился тому путнику, который сбился с дороги
и после долгих‑долгих исканий своего пути утомляется и падает без
чувств. <…> Но довольно! Теперь я уже пробудился, стряхнул дремоту
с глаз, махнул рукою в воздухе и уже готов двигаться
в путь! Я понял, что разбросанность никогда не приведет к цели, надо
сосредоточиться на одном и неуклонно шагать, шаг за шагом следовать по
одному пути. Я с новой силой полюбил живопись, и уже ничто не
в силах оттолкнуть или отвлечь меня в сторону». В письмах есть
и такие строки: «Сколько любви и разума разлито в каждом
творении великой Природы! Они светятся в каждом кустике, в каждой
травинке и в каждом живом существе. Чуть только дохнет ветерок
и слегка коснется колоса или листа, и уже дивные звуки рождает земля…
Жизнь! Велика ты, нет тебе пределов и ничто не в силах ни изобразить,
ни понять тебя, все немеет перед твоим Божественным величием. Только можешь
сказать: «Боже! Боже, как хорошо, как хорошо!» Здесь, среди этого величия
природы, невольно сами являются мысли: милые люди, сбросьте с себя зло
и пойдите навстречу зовущему нас свету истины, свету, озаряющему путь
к вечной, разумной и правдивой братской жизни».

И вновь на помощь пришла А.К. Черткова, судя по всему, бывшая добрым
ангелом Егора Игнатьевича.
В начале марта 1910 года она
выслала ему деньги, и он уехал в Санкт-Петербург. Начинаются
скитания, творчес­кие поиски. Егор пишет В.Г. Черткову: «Милый Владимир
Григорьевич, если ты не очень занят и если это тебя не затруднит, то будь
добр, скажи, где можно достать книги (если есть на русском языке) древних
мудрецов: Конфуция, Лао-Цзы, Будды, Рамакришны, Магомета и др.».

 

 

 

1Чертков Владимир Григорьевич (1854-1936) —
друг Л.Н. Толстого, редактор и издатель его сочинений, идеолог
«толстовства».

2Фигурирующие здесь лица, которые удалось
идентифицировать: Димочка — Владимир, сын В.Г. Черткова, Егор — Егор
Павлович Кузевач, крестьянин, управляющий имением Телятинки (см. далее по
тексту), Федя Перевозчиков — Федор Семенович Перевозчиков, товарищ В.В. Черткова.
«Раздор» — пьеса Сергея Терентьевича Семенова (1868-1922), напечатанная
в «Посреднике» (М., 1912). Автор послания — Анна Константиновна
Черткова, урожденная Дитерихс (1859-1927), супруга В.Г. Черткова, детская
писательница.

3Далее будем ссылаться лишь на них; документы из
архива Е.И. Романовой цитируются без ссылок.

4РГАЛИ. Ф. 552. Оп. 1. Д. 2863. Л. 1.

 

 

Приобрести полную версию 7-го номера 2015 года в формате pdf
(стоимость 50 рублей, размер файла 4271 кб)

Приобрести полную версию статьи в формате pdf
(стоимость 15 рублей, размер файла 559 кб)