Поиск

По страницам летописи Колымского края

По страницам летописи Колымского края

Иллюстрация: К. Ческий. Вид Средне-Колымского острога и реки Колымы вниз по оной. Гравюра. Из книги: Атлас карт и рисунков к путешествию в Северо-Восточную часть России и на острова северной части Тихого океана флота капитана Г. Сарычева. СПб., 1802


Река Колыма на границе Нижнеколымского и Среднеколымского районов. Фотография А. Курило. 2013 год

Об освоении русскими этого сибирского региона.

Первооткрывателем огромного Колымского края был казак Иван Родионович Ерастов (Вельков) из отряда атамана  Постника Иванова Губаря. Весной 1637 года отряд отправился на восток от устья реки Лены. Ерастов достиг реки Яны, проник на Янское плоскогорье, а летом 1640 года с приданными ему людьми двинулся вниз по Индигирке и покорил живших в ее среднем течении юкагиров, заставив их платить дань. Летом следующего года он с казаками дошел до устья Индигирки и от пленного местного «князца» узнал о расположенной еще восточнее реке Алазее, где тоже «сидели» «многие алазейские юкагирские люди», которые ясаку «николе не давали и служилых людей они не видали». Судя по сохранившемуся свидетельству И. Р. Ерастова и его товарищей, енисейских казаков Федора Чюкичева, Терентия Алексеева и Афанасия Степанова (челобитная царю Михаилу Федоровичу), добывание «государевой казны» на Яне и во вновь открытой Колымской «землице» оказалось делом нелегким: «И того ж [1638] году дошли мы <…> до Янги‑реки к янским егдурским князцем к Тунгусу и к Темереку и учали им заказывать о твоем государеве ясаке, чтоб оне <…> с своими родимцы и улусными людьми промышляли твоим государевым ясаком впредь. <…> А собрали мы, <…> будучи на твоей государеве службе на Янге, на прошлый на [1639] год 5 сороков с прибылью первагo ясаку. А тое твою государеву ясачную соболиную казну выслали с Янги‑реки с енисейскими служилыми людьми с Балагурком Никиферовым да с Девятком Ермолиным с товарыщи в Ленской острог. Да в том же <…> году приходил с верх Одучея князец Селбук и бил челом служилым людем Поснику Иванову с товарыщи по своей вере словесно. А прошал оборонить от юкагирских людей, что‑де <…> те юкагири их якутские звериные гонбища и лучные ловли и соболиные промыслы отняли и не за чем‑де будет твоего государева ясаку промышлять. <…> И тех <…> юкагирей сошли мы <…> на их юкагирских кочевьях и учали им говорить: почто вы государевых ясачных людей обидите, зверовья и соболиные промыслы отнимаете, а с себя вы государева ясаку не платите, а живете в ызбылых (уклоняетесь от уплаты дани. — Н. В.). <…> И те <…> юкагири учали с нами драться. <…> И всех, государь, мы <…> переима на бою. <…> И те, государь, иноземские князцы Морле и Бурулга били челом служилым людем Дмитрею Михайлову с товарыщи о своей вере словесно: <…> а поставьте‑де вы зимовье на Индегерскай реке в наших олюбенских кочевьях, ис тундр вышед, край лесов, на Алазейском переходе, на рыбной ловле, и на зверином правежу, и на соболином промыслу. И мы <…> по их, Морлеву и Бурулгину, челобитью и веленью поставили зимовье с косым острожком, иc тундр вышед, в лесном месте, на Алазейском переходе против Каменново носу на заречной стороне. А оставили <…> тут в зимовье служилово человека Онисимка Иванова с невеликими людьми, а приказали ему збирать твой государев ясак с них, олюбинских мужиков, на [1642] год. А сами мы <…> по­шли в Индегерское Верхнее зимовье зимовать. <…> И роспрашивали <…> мы олюбенских аманатов (заложников. — Н. В.) Морля и Бурулгу: где вы ведаете ли неясачных или захребетных юкагирей и иная родов, которые преж сего государева ясаку не плачивали и руских людей не видали. И те <…> олюбенские аманаты в роспросе сказали, что‑де есть отсюды недалеко по Индегерской реке, выплыв на море правою протокою, а морем бежать парусом от устья индегерсково до Алазейской реки не большее днище (не более дневного перехода. — Н. В.). <…> И мы, <…> слышачи от тех олюбенских аманатов <…> про ту новую Алазейскую немирную землицу и про неясачных юкагирских людей, взяли мы <…> олюбенсково аманата Бурулгина сына Чепчюгу с собою в вож (проводником. — Н. В.) и пошли с ним на Алазейскую реку в кочах морем <…> 15‑ю человеки. И дошед, государь, <…> до Алазейской реки, и встретили нас <…> в Алазейской реке многие алазейские люди, князец Невгоча и Мундита. А с ними, государь, были с тундры чюхчи (чукчи. — Н. В.) мужики с своими роды и с улусными людьми. И мы <…> сказали им про твое царское величество и жаловальное твое слово, чтоб оне, алазейские мужики, были послушны и покорны и учинилися бы под твоею государевою <…> высокою рукою в прямом холопстве неотступны навек. И учали у них просить твоего государева ясаку на [1643] год. И те, государь, иноземцы, алазейские юкагири и чюхчи, в твоем государеве ясаке отказали и по обе стороны Алазейские реки обошли и учали нас <…> с обеих сторон стрелять». Казакам удалось отбиться и «алазеи <…> убегом ушли, избиты и изранены». «А будучи мы, <…> на тех твоих государевых дальних службах на Янге, и на Индегерской, и на Алазейской реке, и служачи тебе <…> и радеючи и прямячи во всем, и приводя немирные землицы под твою государеву <…> руку, <…> холод и голод терпели, нужу и бедность приимали, и всякую скверну ели и души свои сквернили»…

Колымский пейзаж. Фотография А. Кривошапкина

На Вилюйском тракте. Якутские лошади. Фотография Г. В. Аксеновой. Декабрь 2014 года