Поиск

Муза эпохи

Муза эпохи

Фото: Вручение А. Н. Пахмутовой первой премии за песню «Нежность» на фестивале в Сочи. 1967 год


Александра Николаевна Пахмутова и Николай Николаевич Добронравов.

Жизнь и творческая деятельность выдающегося русского композитора современности Александры Николаевны Пахмутовой.

Она родилась 9 ноября 1929 года в поселке Бекетовка под Сталинградом в семье Николая Андриановича (1902-1983) и Марии Андреевны (1897-1978) Пахмутовых. «Ее дед, помощник командира красноармейского полка, погиб в годы Гражданской войны. Отец, <…> член Коммунистичес­кой партии с 1918 года, работал в Бекетовке на заводе, на электростанции, потом находился на партийной работе (в 1920-­1921 годах был секретарем Но­во-­Отраднинского  райкома партии). По вечерам он нередко ходил в бекетовский клуб, где показывали сперва еще немые кинофильмы,  садился за пианино и импровизировал, «озвучивая» их. Самостоятельно он выучился бегло играть: исполнял вальсы Шопена, сонаты Бетховена, фрагменты классичес­ких симфоний. Земляки любили его игру и нередко вечерами говорили друг другу не «пойдем, что ли, в кино», а «пойдем, что ли, Пахмутова послушаем…» Как говорит Александра Николаевна, отец мог бы стать и пианистом, и живописцем, но так и остался самодеятельным  музыкантом и художником. Семья, в которой воспитывалось четверо детей, жила дружно и весело: чтение книг, походы в кино и театры, далекие прогулки… При этом даже у самых младших, кроме игр и забав, был свой круг обязанностей, которые полагалось неуклонно выполнять. Любовь к труду всегда была у Пахмутовых на первом  месте. «Александра Николаевна и ее близкие вряд ли помнят точно, когда впервые она прикоснулась к клавишам пианино. Музыка вошла в ее детство, пожалуй, даже раньше чтения. Опровергая распространенное мнение о том, что композиторы родятся в семьях музы­кантов‑профессионалов, девочка с трех‑­че­тырех лет принялась усердно импровизировать. В пять лет она уже сыграла публично первую свою фортепианную пьеску «Петухи поют». В семь — начала заниматься музыкой всерьез: сперва с отцом, а затем в сталинградской городской музыкальной школе, куда мать возила ее на поезде за 18 километров по 2-3 раза в неделю. Девяти лет Аля вместе с отцом выступила в бекетовском клубе на вечере, посвященном памяти В. И. Ленина. Это было 21 января 1938 года: отец и дочь <…> сыграли в четыре руки первую часть соль‑минорной симфонии Моцарта». 22 июня 1941 года в 10 часов утра в сталинградском городском театре начался концерт лучших учащихся музыкальной школы. Одной из первых с пьесами собственного сочинения выступала ученица 4‑го класса Александра Пахмутова, воспитанница педагога М. Л. Троицкой. А в 12 часов утренник был прерван правительственным сообщением по радио: началась война. Это время оставило глубокий след в памяти Александры Николаевны. Позже, выступая на XV съезде ВЛКСМ (май 1966), она говорила: «Тысячи великих людей — простых, честных, талантливых, веселых — погибли за наше дело, за наши идеалы. И вот сейчас <…> хочется спросить себя, спросить тех, кому я смотрю сейчас в глаза: помним ли мы, ценим ли мы это? Наверно, все вы знаете памятник нашему воину с девочкой на руках, который стоит в Трептов‑парке в Берлине. Это прекрасный памятник. Но я хочу сказать вам, что я видела этих людей не в бронзе, а живых. Мне выпало такое счастье — горькое счастье, потому что это было под Сталинградом, и не все они остались живы. Им предстояла навсегда вошедшая в историю Сталинградская битва. Страшные бои надвигались, но они не забывали о нас, детях, женщинах, стариках, круглые сутки охраняли дорогу, по которой мы уходили на восток». Находясь с семьей в эвакуации в Караганде (1941-1943), Александра продолжала заниматься музыкой. Рояля, правда, не было; почти на полтора года его заменил аккордеон. В 1943 году Николая Анд­риановича направили в Москву в служебную командировку, и Александра упросила отца взять ее с собой — она давно мечтала поступить в знаменитую на всю страну Центральную музыкальную школу при консерватории. «Моя настойчивость в то время, — вспоминала Александра Николаевна, — была, как я понимаю сейчас, проявлением подросткового эгоизма. Еще гремели сражения, шли похоронки, а я твердила: если меня не отвезут в Моск­ву, уеду сама. Договорюсь с летчиками». «Комиссия педагогов, прослушав новенькую, написала заключение: «Александ­ра Пахмутова обладает отличным слухом, чувством формы. Она отстает от своих сверстников по технической подвижности, но должна быть зачислена ввиду отличных перспектив». Учиться было нелегко: жила у земляков на Большой Бронной, догоняла ушедших вперед сверстников‑москвичей. Она решила добиваться по всем музыкальным предметам только «пятерок», и это требование к себе выполняла строго. Как‑то Аля сыграла руководителю школьного кружка юных сочинителей, известному композитору и педагогу профессору В. Я. Шебалину свои произведения и после разговора с ним твердо решила заниматься композиторством. «Это был счастливый период в моей жизни — начало серьезного знакомства и настоящего открытия русской и зарубежной классики, — вспоминает Пахмутова. — Кстати, в Москве я впервые увидела симфонический оркестр во всем его величии. До этого слышала его только по радио и в грамзаписи. Фагот при личном знакомстве с ним неожиданно оказался похожим на миномет, а его‑то я видела и слышала не раз»…