Поиск

«Пример самоотвержения»

«Пример самоотвержения»

«Пример самоотвержения»


 

В. Видер. Портрет Елизаветы Николаевны Карамзиной. Из набора открыток «Немецкий рисунок. Портрет. К 100-летию ГМИИ им. А. С. Пушкина»Младшая дочь историка Н. М. Карамзина родилась в Петербурге.
В день ее появления на свет, 9 февраля, А. И. Тургенев писал шурину
Николая Михайловича князю П. А. Вяземскому: «Сейчас прислали мне сказать, что
Катерина Андреевна (жена Н. М. Карамзина. — Л. К.)
родила благополучно дочь в третьем часу ночи»1.

Сам же Карамзин сообщил о событии Петру Андреевичу
Вяземскому после крестин, на которых князь не смог быть, в письме от
16 февраля: «Жена благополучно родила дочь Лизу. <…> Пока все
хорошо, а там, что Бог даст. Мы желали дочери… Новорожденная похожа на
мать, кажется. Жалеем, что вы не приехали быть крестным отцом. Место ваше
заступил князь Андрей Петрович Оболенский»2.

Позднее, кратко известив о том же своего старшего брата
Василия Михайловича3, Николай Михайлович уведомил И. И. Дмитриева,
что Екатерина Андреевна и ребенок здоровы4.

До Елизаветы
у Н. М. Карамзина было шестеро детей: от первого брака
с Е. И. Протасовой — Софья, от второго брака
с Е. А. Колывановой, внебрачной дочерью князя А. И. Вяземского, —
Екатерина, Анд­рей, Александр, Николай и Владимир.

Сознательные годы детства Лизы
проходили без отца — он умер, когда ей ис­пол­нилось пять лет. Однако
формирование ее личности совершалось в семейной атмосфере преклонения перед памятью Николая Михайловича.
Сохранились и сло­жившийся вокруг Карамзина ли­те­ра­турно‑­общественный
кружок, который стараниями Екатерины Анд­реевны и Софьи Николаевны
превратился в известный петербургский салон5,
и приближенность к царскому семейству. Все это не могло не запасть
девочке в душу.

Как было принято в семьях
просвещенных дворян, Лиза получила домашнее образование и воспитание.
Обучалась иностранным языкам, музыке, танцам, верховой езде.

Неизвестный художник. Портрет Екатерины Андреевны Карамзиной (урожденной Колывановой). 1830-е годыПервое упоминание о ней
(после приведенных выше строк из писем А. И. Тургенева и Н. М. Карамзина)
находим в «Записках…» А. О. Смирновой, зимой 1831-­1832 годов
отметившей: «Лизанька всегда с матерью, ходила ежедневно пешком
в обедню, ела постное»6. Девочке в это время —
10-11 лет.

В письмах Карамзиных 1836-1839 годов Лиза предстает уже
15-18‑летней девушкой, любимицей всей семьи7. У нее, по
выражению Софьи, «красивое личико»8.

В 15 лет она еще «сидит»
за уроками под наблюдением Софьи, в сопровождении которой в Царском
Селе9 совершает прогулки по утрам, «чтобы позже не прерывать часы
<…> занятий»10. В свободное от уроков время ее вывозят
на праздники, в театр и на балы. 1 июля 1836 года она
вместе с близкими провела на петергофском празднике11
и «была очаровательна в венке из паЊлевых роз»12.

В. А. Тропинин. Портрет писателя и историка Н. М. Карамзина. Холст, масло. 1818 годЗимой 1837 года Лиза
дважды посетила Александринский театр. 11 января она вмес­те
с другими членами семьи присутствовала на бенефисе актера
В. А. Каратыгина, игравшего главную роль в пьесе А. Дю­ма‑­отца «Кин, или
гений и беспутство»13. 9 февраля старшая сестра Лизы
Екатерина Николаевна, в замужест­ве княгиня Мещерская, отпраздновала Лизин
день рождения, «поведя ее в русский театр»14. «Каратыгин был
великолепен в «Матильде, или ревнос­ти» (драме Н. П. Мундта. — Л. К.),
Лиза и Наденька (Надежда Петровна, дочь князя П. А. Вяземского. — Л. К.)
были без ума от него»15.

Первый взрослый бальный сезон ожидал Лизу осенью 1838 года,
когда ей должно было исполниться 17 лет. А пока ее выво­зят на балы
и вечера для общения со сверстниками. 16 февраля 1837 года
Екатерина Андреевна писала сыну Андрею: «Завтра я везу Лизу к Хитровым.
<…> Этот бал — для подростков»16. И позднее,
3 марта, ему же: «В субботу сопровождала Лизу на вечер подростков
к Уваровым»17.

Не менее интересные сведения о младшей дочери
Н. М. Карамзина содержатся в письмах 1838-1839 годов Софьи Николаевны
к Екатерине Николаевне из Царского Села18. В начале
сентября 1838‑го она сообщала сестре об именинах Лизы, отмеченных
5 сентября и собравших «кучу гостей, все Царское и Павловск»19.
В числе гостей назван М. Ю. Лермонтов, который с авгус­та стал часто
бывать у Карамзиных.

Лиза принимала участие
в домашних спектаклях, конных прогулках, каруселях. 25 сентября того
же 1838 года в пьесе «Два семейства» (автор не установлен) она
представляла молоденькую вдовушку — «была очень хороша <…> играла
тонко и уверенно»20. 8 августа 1839‑го Лиза приняла
участие в конной прогулке в Павловск в сопровождении Софьи,
француза Ш. де Бурмона21 и М. Ю. Лермонтова, «все время
горячившего лошадь Лиз»22.

Вид на церковь в Екатерининском дворце. Литография. 1840–1850 годыВ 1839 году произошло важное событие в жизни младшей
дочери Н. М. Карамзина — пожалование во фрейлины. Свойст­венная Лизе доброта
притягивала к ней людей, в том числе из царского окружения. Она
дружила со знаменитыми впоследствии мемуаристками XIX века —
А. Ф. Тютчевой23, фрейлиной, позднее гувернанткой Великой княжны
Марии Александровны, и А. А. Толстой24, также фрейлиной,
сменившей в 1846 году первую в качестве воспитательницы Великой
княжны, единст­венной дочери Александра II.

Анна Федоровна, дочь поэта Ф. И. Тютчева, вспоминала, что когда
она в начале января 1853 года «приехала в Петербург для
поступления ко двору»25, ее приютили Лиза и Софья, жившие на
тот момент в семье своей сестры Е. Н. Мещерской. 13 января Анна
Федоровна перебралась в Зимний дворец и, приступив к обязанностям
фрейлины, на первых порах очень страдала от одиночества (все семейство Тютчевых
находилось тогда в имении Овстуг Орловской губернии). Лиза, как могла,
скрашивала ее существование на новом месте. А. Ф. Тютчева писала
в дневнике: «Утро я провела за устройством своего хозяйства. Добрейшая
Лиза Карамзина привезла мне красивый чайный сервиз и самовар, который
будет товарищем моих одиноких чаепитий» (13 января); «После обедни ко мне
зашла Лиза; в ее присутствии тоска одиночества меня покидает. Ее доброе
и честное лицо дает мне спокойствие и уверенность» (27 января)26.

Остафьево. Комната Н. М. Карамзина, в которой он работал над «Историей государства Российского». Фотография из архива М. ЗолотареваВ «Воспоминаниях»
А. Ф. Тютчевой находим более развернутую характеристику Елизаветы Николаевны:
«Лиза была незамужней. В тридцать лет она была еще очень красивой
девушкой, <…> очень страстной в своих религиозных
и политических убеждениях, <…> в своих привязанностях
к семье, культ которой у нее доходил до идолопоклонства.
С особой страстной преданностью она относилась к матери. Екатерина
Андреевна страдала болезнью сердца, припадки которой требовали немедленных
кровопусканий, и Лиза научилась общаться с ланцетом, чтобы приходить
матери на помощь летом, когда семья жила в деревне, где не было поблизости
врача»27.

Незамужней Елизавета Николаевна оставалась до конца жизни. Граф
С. Д. Шереметев вспоминал, что в молодости в нее был влюблен
А. Н. Муравьев, известный церковный писатель, который даже к ней сватался.
«Не знаю, почему эта свадьба не состоялась», — недоумевал граф28.

После того, как Мария
Федоровна, суп­ру­га Павла I, возглавила Ведомство учреждений императрицы
Марии, благотворительность стала нормой поведения в придворной среде. Но Елизавета
Николаевна занималась ею и по велению сердца. Желая помочь просителям, она
обращалась к Великому князю Александру Александ­ровичу — будущему
императору Александ­ру III, с которым у нее сложились добрые
отношения. По словам графини Веры Владимировны Клейнмихель, внучатой племянницы
Е. Н. Карамзиной, впоследствии Александр Александ­рович рассказывал: «Увидев
меня (на балу или на вечере у знакомых. — Л. К.),
когда наши взгляды встречались, ее глаза принимали умоляющее выражение,
и она всякими жес­тами показывала, что хочет со мною говорить. Когда я
к ней подходил, она быст­рым движением вынимала из корсажа пачку бумажек.
<…> Сдав мне свои бумажки, лицо ее преображалось и светилось такой
радос­тью, что мне самому становилось приятно доставить милой Елизавете
Николаевне эту радость»29. Свой выбор она объясняла так: «Государь
еще наследником и даже до того был выбран мною как самый добрый,
отзывчивый и простой из всех братьев»30. В. В. Клейнмихель
продолжает: «У Бабу (ласковое семейное прозвище Е. Н. Карамзиной. — Л. К.)
было несметное количество крестников и крестниц, с которыми она была
в деятельной перепис­ке, так же со всеми покровительствуемыми ею
студентами, студентками, врачами и духовенст­вом, не считая всех
родственников и друзей. Состояния у нее не было, она жила на пенсию,
которую получала как дочь Карамзина. Все эти крохи расходились на подарки
родственникам и друзьям и на помощь всем ее корреспондентам»31.
Причем Елизавета Николаевна не хотела, чтобы о ее «тайной
благотворительности» и «совокупности ее расходов по благотворительности»
знали случайные люди32.