Поиск

«Зачинатель пролетарской литературы»

«Зачинатель пролетарской литературы»

Иллюстрация: Учредители Московского товарищеского кружка из народа в 1902 году (Е. Е. Нечаев — стоит крайний справа). Фотография из газеты «Доля бедняка». 1911. № 1 (10)


Клин. Торговая площадь. Открытки конца XIX века. РГАЛИ

О поэте и писателе Егоре Ефимовиче Нечаеве (1859–1925).

Казалось бы, уйти от темы социального происхождения Е. Е. Нечаева, поэта из народа, которого «Москва приняла по‑матерински», и записать его в «рабочие» («пролетарии») было выгодно, с одной стороны, советской пропаганде, с другой — самому Егору Ефимовичу: после революции определенный генеалогический расклад — отец из рабочих, дед из крес­тьян — для жизни считался оптимальным. Однако в случае Нечаева такой ответ на вопрос о происхождении лукавством не страдал — всего лишь неполнотой… В источниках, опубликованных до 1917 года и после, за единичным исключением, Егор Ефимович Нечаев предстает человеком из семьи «простого рабочего», либо тема социального происхождения поэта авторами не затрагивается. Между тем значение слова «рабочий» с XIX века активно модифицировалось. Так, В. И. Даль в своем словаре пишет: «Рабочий, работник, взятый куда для  работ. <…> По работе работника (мастера) знать». Д. Н. Ушаков в словаре 1935 года отмечает классовую окраску слова (рабочий в капиталистическом обществе — пролетарий). Интересная тонкость отражена в современном толковом словаре. Его составитель профессор П. Я. Черных обращает внимание на достаточно позднее появление  в русском языке существительного «рабочий»: в первой половине ХIХ века еще употребляли синонимы — «работник», «мастеровой». Даже В. И. Даль, давая оба слова — «рабочий» и «работник», приводит примеры только с последним. В 1890‑х годах российское общест­во начало проявлять интерес к «писа­телям‑самоучкам» — выходцам из крестьян, мещан, купцов, овладевших литературным слогом. В интеллектуальных кругах с легкой руки библиографа А. Н. Рубакина их стали называть писателями (поэтами) из народа. Чтобы собрать материал для актуальной в конце ХIХ века книги «Поэты из народа», ее составитель К. А. Хренов лично встречался со своими героями. По его наблюдениям, все они имели твердые доходы — от землепашества, ремесла, торговли; к перу этих людей влекла внутренняя духовная потребность. С Нечаевым Хренов беседовал в 1896 году в Москве на квартире, выделенной семье поэта в пользование «заводом Дютфуа на Бутырках», где Егор Ефимович трудился мастером. Именно тогда в биографии Е. Е. Нечаева появилось слово «рабочий»: «Отец его, простой рабочий, по ремеслу хрустальщик». Запись о крещении Егора (Георгия) от 14 апреля 1859 года содержится в первой части метрической книги Преображенской церкви села Харитонова Корчевского уезда Тверской губернии. Ефим Петрович Нечаев, отец младенца, согласно метрике, числился владимирским купцом 3‑й гильдии. Ульяна Трифоновна, мать, записана по мужу — «законная жена его». В восприемники пригласили родного брата Ульяны Василия Трифоновича, мещанина города Клина Московской губернии, и дядю по матери — Федора Федоровича, «корчевского купеческого брата». Таинство совершил приходской священник Иоанн Первухин. Место рождения поэта первым указал другой его биограф — Вал. Полянский (П. И. Лебе­дев-Полянский), окончивший Вла­димирскую духовную семинарию и тоже лично знакомый с Е. Е. Нечаевым: «На стекольном заводе Ладыженского в селе Харитоново, Корчевского уезда, Тверской губернии». Данные вышеупомянутой метрической книги в научный оборот в марте 1941 года ввел тверской исследователь П. Пономарев. В своей статье он использовал архивные материалы, переписку с женой поэта, беседу с его родным братом Яковом. Тот рассказал Пономареву о сильной взаимной любви родителей. Браку, по его словам, препятствовали отец и мать Ульяны, которым не нравилось простое происхождение жениха. Невеста якобы содействовала получению суженым гильдейской бумаги. Интервью у Я. Е. Нечаева взято до 1941 года. Принижение им сословия отца можно объяснить духом времени. Обратимся к ревизским сказкам, посредством которых в дореволюционной России велся учет налогоплательщиков. Там прописано: купцом был отец невесты, в купечестве числилась ее бабушка, а жених, действительно, приходился купцу только племянником. Конечно, трудно себе представить 17‑летнюю Ульяну оказывающей давление на Владимирскую казенную палату, тем не менее, к моменту рождения первенца Ефим Петрович порадовал жену и стал‑таки купцом.