Поиск

Сплетенье судеб

Сплетенье судеб

Фото: Бывший господский дом в селе Желудево


Церковь Рождества Христова в селе Желудево

Село Желудево и его владельцы.

Село Желудево Спасского уезда Рязанской губернии, известное по писцовым книгам с начала XVII века, всегда имело нескольких совладельцев. В 1694 году одним из них являлся дьяк Андрей Андреевич Виниус. В это время он возглавлял Сибирский приказ и входил в круг ближайших сподвижников Петра I. С началом Северной вой­ны царь поручил Виниусу Приказ артиллерии и курирование деятельности уральских заводов, выполнявших военные заказы. Но 60‑летнему дьяку не доставало деловой энергии и расторопности. В 1703 году Петр с гневом и обидой писал князю‑кесарю Ф. Ю. Ромодановскому, что в войске не хва­тает пушек, «от чего нам здесь великая остановка делу нашему будет, без чего и починать нельзя, о чем я сам многажды говорил Виниусу, который отпотчивал меня «московским тотчасом». О чем изволь его допросить: для чего так делается такое главное дело с таким небрежением, которое тысячу его голов стоит». Виниуса сместили. А когда в ходе расследования выяснилась его причастность к крупным хищениям, он, опасаясь царского гнева, в 1706 году бежал за границу. Через два года получил прощение и вернулся, однако утратил и прежнее доверие и свои обширные вотчины. В конце ХVIII века Желудево вошло в состав владений семейного клана Луниных. Его хозяином стал один из сыновей Михаила Киприановича Лунина — Петр Михайлович. Петр в юности поступил в гвардию, затем судьба его оказалась связанной с Южной армией. Он участвовал в русско‑турецкой кампании 1768-1774 годов, заслужив уважение главнокомандующего П. А. Румянцева. Князь С. Р. Воронцов вспоминал, как Румянцев, подбадривая Лунина, шутил с ним «в разгаре битвы под Кагулом, когда наш маленький отряд авангарда был окружен со всех сторон турецкой кавалерией». В 1771 году после штурма крепости Тульча Петр получил чин капитана‑поручика и Георгиевский крест за то, что «взойдением на неприятельскую батарею с двух сторон приступом переколол бывших там турок и взял 4 пушки». Далее стал полковником (1774), генерал‑майором (1780). В 1786 году находился в частях, сосредоточенных под командой М. Ф. Каменского на линии Киев — Хотин, в 1790‑м пожалован чином генерал‑поручика. После смерти Екатерины II вышел в отставку генерал‑лейтенантом. Во время коронации Александра I в числе 16 генерал‑лейтенантов нес балдахин над новым правителем России, шествовавшим в Успенский собор. По воспоминаниям князя П. А. Вяземского, Петр Михайлович слыл большим сумасбродом. Так, однажды в Варшаве, получив приглашение на обед к знакомому Н. Н. Новосильцеву, Лунин поставил условие, чтобы ему позволили взять с собой друга, которым оказался… его повар‑француз Эме. Тот невозмутимо восседал за столом рядом с Луниным, но когда гвардейский полковник князь А. С. Голицын отпустил шутку по поводу французского короля Людовика ХVIII, взбешенный Эме назвал офицера «негодяем» и вызвал на дуэль. Хозяину и гостям с трудом удалось их помирить. Потом все потешались над нелепостью «поединка русского князя, русского полковника с французским кухмистером», хотя «вначале было не до смеха». Повар недаром сделался лучшим другом Петра Михайловича. Лунинское гурманство и обжорство доходили до курьезных крайностей. Родственник Лунина П. А. Нащокин рассказывал, что в 1812 году, в тот самый день, когда русские войс­ка покидали Москву, уступая ее идущим по пятам французам, Петр Михайлович, верный заведенному обычаю, собирался давать «большой обед» и невозмутимо прохаживался возле своего дома на Никитском бульваре, нагуливая аппетит и не обращая внимания на царившую вокруг суматоху. Тщетно Нащокин пытался втолковать ему, что думать надо не о еде, а о спасении своей жизни. Тот «только пожал плечами и опять пошел себе шагать по бульвару». Нащокин бросился в дом Лунина и объявил дворецкому, занятому сервировкой стола: «Барин твой спятил с ума: ты на него не гляди, а делай то, что я тебе приказываю». И распорядился собирать все ценности и срочно увозить их из Москвы. Сам Лунин покинул город почти последним. Его дом, кстати, оказался одним из немногих, уцелевших в московских пожарах. П. А. Вяземский отмечал, что у Пет­ра Михайловича «была страсть вышивать основу рассказов своих разными фантас­тическими красками и несбыточными узорами». М. А. Волкова в 1814 году писала В. И. Ланской: «Меня забавляли его (П. М. Лунина. — И.Г.) разговоры с Николинькой (братом Волковой. — И.Г.) о войне и о чужих краях; он рассказывал ему анекдоты про генералов, около которых брат был постоянно и ничего не слыхал похожего на повествования Лунина. Замечания брата отчасти конфузили его, однако он продолжал стоять на своем; брат выходил из себя, а я от души хохотала». Женился Петр Михайлович на Авдотье Семеновне Хвостовой, но с супругой большей частью жил врозь, что нередко случалось в тот век. Их единственная дочь Екатерина обладала незаурядным вокальным талантом, с успехом окончила Филармоническую академию в Болонье. Имелся «ее диплом оттуда (от 1809 г.), по которому она удостоена звания первоклассной певицы и высшей награды <…> — лаврового венка». Приехав в Париж после заключения Тильзитского мира, Екатерина Лунина вызывала восторги французского общества — «пела в Тюильри при дворе Наполеона I». Затем мать с дочерью поселились в Петербурге, где Екатерина сразу же привлекла всеобщее внимание. Княжна В. И. Туркестанова в одном из писем сообщала, что в доме Е. А. Демидовой, супруги камергера Н. Н. Демидова, дается очередной музыкальный спектакль, на который съезжается вся столичная знать: «Участвует хозяйка и знаменитая девица Лунина». Возможно, именно Екатерину имел в виду князь С. Г. Волконский, вспоминавший, как группа лихой гвардейской молодежи, жившая на дачах Черной речки, решила «для забавы гуляющей в тот день девицы Луниной <…> дать ей неожиданную серенаду. И вот вся наша шумная ватага, каждый с инструментом, на котором он умел играть, вскарабкались на деревья, которыми обсажена была речка, и загудели поднебесный концерт, к крайнему неожиданию прохожего общества». Слухи о петербургских успехах Екатерины достигли Москвы. М. А. Волкова в письме 1813 года к В. И. Ланской рассказывала о литераторе А. М. Пушкине, побывавшем в столице и вернувшемся оттуда «в восторге от Луниной»…