Поиск

«Поэзия жизни»

«Поэзия жизни»

Иллюстрация: Московский университет. Гравюра XIX века. Иллюстрации из фонда Музея истории МГУ


Б. И. Лебедев. В кружке Н. В. Станкевича. Рисунок. 1940-е годы. Из комплекта открыток «Белинский» (М., 1981)

Николай Владимирович Станкевич (1813–1840) и его кружок.

В центре Москвы в районе Тверской улицы еще сравнительно недавно была улица Станкевича (ныне — Вознесенский переулок). На Арбате в Большом Афанасьевском переулке есть так называемый «Дом Станкевича». Н. В. Станкевич — философ, поэт, просветитель, создатель и руководитель знаменитого литератур­но‑­философ­ско­го кружка, оказавшего большое влияние на культурную и общест­венную жизнь России в XIX веке. Юношей он приехал в Моск­ву (1830) из Острогожского уезда Воронежской губернии, из родительского имения, чтобы учиться в университете. Созданный им позже и действовавший с начала до конца 1830‑х годов кружок представлял собой сообщество молодых литераторов и философов, объединенных стремлением к познанию истины и к самосовершенствованию. Среди них были В. Г. Белинский, М. А. Бакунин, Т. Н. Грановский, К. С. Аксаков, А. В. Кольцов, В. П. Боткин, Я. М. Неверов, А. П. Ефремов, И. П. Клюшников, В. И. Красов, М. Н. Катков… Здесь они обсуждали вопросы литературы и искусства, спорили, делились новыми знаниями из области философии. Кружок для его участников стал фактически вторым университетом, причем образовывавшим не только интеллект, но и души. Как отмечает Ю. В. Манн, «в двадцать лет с небольшим Станкевич встал вровень с лучшими умами Европы, выражая своими запросами и тревогой самые последние искания научной мысли. <…> Перед русской философией и эстетикой вставала в то время труднейшая задача — освоить все богатство гегелевской мысли для того, чтобы, преодолев ее слабые стороны, двигаться дальше». Именно Станкевич привлек внимание членов кружка к философскому познанию действительности, считая, что научное познание — это не самоцель, а основа для «постройки жизни». Но даже «философию я не считаю моим призванием, — подчеркивал Станкевич. — Она, может быть, ступень, через которую я перейду к другим занятиям, но прежде всего я должен удов­летворить этой потребности. И не столько манит меня решение вопросов, которые более или менее решает вера, сколько самый метод как выражение последних успехов ума. Я еще более хочу убедиться в достоинстве человека и, признаюсь, хотел бы убедить потом других и пробудить в них высшие интересы». Философский взгляд отличает и его поэзию. Вот
стихотворение, написанное им в 16 лет:

Надпись 
к памятнику Пожарского и Минина

Сыны отечества, кем хищный враг попран,

Вырусский трон спасли —

вам слава достоянье!

Вам лучший памятник —

признательность граждан,

Вам монумент —

Руси святой существованье.

Путем «любомудрия» он пытался постичь и религию («Искал еще в философии опоры своему живому религиозному чувству»). Поначалу осознавая религию как нечто недоступное уму («Между бесконечностью и человеком, как он ни умен, всегда остается бездна, и одна вера, одна религия в состоянии перешагнуть ее, она одна способна заполнить пус­тоту, вечно остающуюся в человеческом знании. Но та система хороша, которая не мешает верованиям, составляющим интегральную часть человечес­кого сущест­ва, и содержит побуждения к добрым подвигам!»), Станкевич позже в преодолении упомянутой «бездны» стал уповать на разум («Да и чем передается тебе религия? не умом ли? Разве верование не есть мысль, мысль, одобряемая целым разумением, которое невольно и безотчетно сознает свое единство с нею?»; «Кто бескорыстно ищет истины, тот уже очищает душу и приготовляет ее к принятию божества. Царство истины — царство Божие; оно в мире, но не от мира»), признавая, однако, что состояние души — еще более надежный путь к вере. Это — «невольная вера, основанная на знании разумного начала», да и знание здесь уже, по‑видимому, тоже имеется в виду «невольное» — «душевное»: «От внутренней гармонии необходимо рождается вера в самом даже невыгодном положении, и отчаяние есть знак больной, разодранной противоречием души»…