Поиск

На ярмарку…

На ярмарку…

Иллюстрация: Шествие обозов из Тобольска на ярмарку в Ирбит. Гравюра XIX века


Б. М. Кустодиев. Ярмарка. Бумага, гуашь. 1908 год

О торговых путешествиях и ярмарочном житье-бытье в России XIX века.

Ярмарки — Макарьевская, Нижегородская, Ирбитская, Коренная, Ильинская (в Ромне, с 1852 года — в Полтаве) и другие — играли в Российской империи важную роль, привлекая огромное число участников. Например, в Нижний Новгород стекалось до 400 тысяч человек, а на Коренную ярмарку прибывало «дворянства и купечества российского и иностранного 6000 семейств и разного звания людей до 50 т[тысяч]». Кроме перечисленных крупных, сущест­вовало множест­во местных ярмарок, ибо «в уездных городках ярмарка — великое общест­венное условие и вспомогательное средство для жизни». В середине XIX века подобных торговых форумов по всей стране насчитывалось 4670.

Многие мемуаристы описывали ярмарки, которые им довелось видеть. Например: «С 7 марта (в день Св. Иосифа) начинались так называемые контракты в Минске. <…> В это время покупали, продавали и брали в аренду имения, занимали и отдавали взаймы деньги, платили долги и проценты. Вместе с тем была тогда же и ярмарка, и время увеселений. Купцы приезжали с товарами из всех больших городов и изза границы. Каждый вечер бывали театральные представления, концерты, частные и публичные балы, а кроме того, богатые помещики давали обеды. Это было деловое и веселое время». «В Киеве зимою особенно весело в Крещенскую ярмарку, более известную под именем контрактов. Тогда привозят из внутренних губерний и изза границы много товаров, и съезжающиеся помещики сбывают оптом сельские свои произведения, продают или покупают имения и отдают их в аренды». «Недели за две до ярмарки (Коренной. — Т. Р.начинают тянуться обозы; из Курска едут булочники, хлебники, трактирщики, и место ярмарки, в продолжение целого года бывающее пус­тым, вдруг превращается в многолюдный город, оживает, кипит деятельностью. <…> Не только все домики, палатки, балаганы набиты народом, но многие нанимают квартиры в окрестных деревнях, и все стараются запастись на целый год разными припасами и нарядами. В Коренной бывают дворянские собрания; приезжают труппы актеров, волтижеров, фокусников; съезжается дворянство Курской и других смежных с нею губерний с семействами, и час­то ярмарочные знакомства оканчиваются свадьбами». «Со всех сторон [в Полтаву на Ильинскую ярмарку] тянутся подводы. Помещики также оставляют деревни и спешат провести целый летний месяц в городе, среди суеты, пыли и духоты! Одни приезжают, чтобы продать шерсть, другие — чтобы закупиться на целый год; третьи — прос­то чтобы повеселиться. Уже приехали московские цыгане, уже московские купчики начали пускать пробки в потолок, уже начались воровства, все вздорожало, все сделалось предметом торговли». «Город в эти дни (Харьков во время Троицкой ярмарки. — Т. Р.принимал праздничный вид и представлял собою пеструю картину причудливого мас­карада. <…> Дамы, разодетые в робронах, кружевах и палантинах, а с ними красавицы дочери в белоснежных кос­тюмах, в тюлевых и кисейных кофточках, с длинными, шелковыми шалями на плечах, плавною поступью, ходили по улицам, заходя то в один, то в другой магазин для разных покупок. Их обыкновенно сопровождали ливрейные лакеи, по два и по три человека, соответственно чину и состоянию дам. А это, в свою очередь, усиливало краски маскарада и делало улицы еще более пестрыми. Лучшие модные магазины: m-me Саде, Урюпина, Золотарева и др. торговали в эти дни «во всю». Праздничной и разгульной предстает ярмарочная суета и в газетных очерках, литературных произведениях, на живописных полотнах.

Нас здесь, однако, интересует то, что предшествовало этому веселью. До ярмарки прежде всего нужно было еще добраться. Между тем, дорога туда таила немалые опасности, в связи с чем власти предпринимали серьезные меры по охране купцов и путешественников: «Для безопасности караванов и обозов, тянущихся на ярмонку (речь идет о Нижегородской. — Т. Р.и обратно, учреждена по дорогам цепь казачьих пикетов чрез каждые тричетыре версты таким образом, чтоб они могли подавать друг другу сигналы; ночью обязаны они объезжать всякий свою дистанцию верхом. Для обвещения же о какойнибудь опасности в сие время при каждом из пикетов сделаны длинные столбы, обернутые соломою, которые можно в минуту зажечь и получить помощь от других пикетов. <…> Кроме двух или трех казаков, при каждом пикете находятся по одному или по два крестьянина, наряжаемых земскою полициею из близлежащих селений». На время проведения ярмарки в Нижний Новгород командировалась казачья команда из 300 человек. Аналогичные посты выставлялись на дороге в Ирбит — «через каждые пятьшесть верст стоят пикеты, то есть <…> стража, охраняющая ярмарочные обозы от всевозможных хищнических случаев».

Чем мог закончиться торговый вояж, красноречиво описано в «Семейной хронике» купцов Крестовниковых: «Дедушкины люди, возвращаясь из Ирбитской ярмарки, везли с собою вымененную ими на товар китайскую ямбу, слитки серебра, довольно крупные, имеющие неправильную кубическую форму и снабженные штемпелем китайского правительства. Проезжая дремучими лесами, они были остановлены разбойниками, намеревавшимися было убить их, но один из них сжалился над ними и уговорил товарищей оставить им жизнь. Тогда разбойники, завязав им глаза, заставили их перетаскать все мешки с ямбой в глубь леса, после чего, привязав их к деревьям на опушке леса, скрылись на их же лошадях. Оставленные на произвол судьбы, дедушкины люди какимто чудом не померли от холода и голода, а были кемто из проезжих спасены. Прибыв в ближайший по тракту город, они объявили о происшедшем полиции. Дед, когда узнал об этом несчастном случае с его людьми, начал розыск, не жалея денег. <…> Серебро отыскалось, несмотря на бывшие тогда по сибирскому тракту дремучие леса с их валежником, звериными норами и берлогами, представлявшими безопасное убежище для всякого темного люда и прекрасное место для сокрытия похищенного от «бдительного ока» тогдашней губернской и уездной полиции, не имевшей склонности к преследованию злодеев, если оно не обещало осязательных выгод».

Да и сам путь представлял собой отнюдь не увлекательную прогулку. В январе 1849 года представители того же семейства Крестовниковых отправились на Ирбитскую ярмарку: «В меховом пальто, в волчьей шубе поверх пальто, опоясанный длинным красным кушаком крестнакрест на груди, в валенках и, сверх того, в огромных, выше колен, овчинных сапогах, в бараньей шапке с наушниками — я ввалился на перины в повозку, накрыли нас меховым одеялом, застегнули, и мы поехали (на тройках. —Т. Р.). Ехали мы ровно 12 суток почти без отдыха. Все время была метель. <…> Только в Казани в гостинице «Одесса» мы как следует пообедали и отдохнули несколько часов. Гостиницу эту содержал купец Макар Щербаков, прославившийся по разным уголовным делам, совершавшимся в его заведении.

Обратный путь в марте был одинаково продолжителен, но с тою лишь разницею, что вместо буранов, глубоких нырков и морозов, сопровождавших нас в январе, стояла мягкая погода, повеяло уже весной и солнышко начало греть, и на Волге мес­тами показались полыньи. В одну из них, под Василь-Сурском, наша повозка провалилась, и, перемокшие, мы шли во всем своем тяжелом облачении несколько верст до города, где в гостинице сушили свою одежду и весь свой багаж. В Ирбитской ярмарке с утра до вечера мы торговали в лавке на морозе, перебирая штуки коленкора и других товаров и завязывая их в пачки голыми руками, которые от ледяного товара страшно зябли. К вечеру мы приходили в свою квартиру, пили чай, закусывали и, отогревшись, начинали подготовлять к следующему дню счета, расписки, векселя, писали письма в Москву и т. д.

Двенадцать суток зимней дороги оставили во мне сильное, но не скажу чтобы приятное воспоминание: коченеют ноги, саднит лицо от мехового воротника, утомление и скука, доходящие до того, что начинаешь предаваться галлюцинациям. Чего не передумаешь, не переберешь в своей памяти, лежа в повозке навзничь и убаюкиваемый постоянной качкой и скрипом полозьев. Чего только не представляется воображению, какие фантастические фигуры рисуются из очертаний облаков, наконец, является благодатный сон, и проспишь, бывало, несколько часов сряду, перекачиваясь как мертвое тело из стороны в сторону, наделяя тумаками своих соседей и получая от них такие же тумаки»…

П. П. Соколов. Конная ярмарка в городе Лебедяни. Картон, гуашь. 1886 год