Поиск

Чукурларская 
климатическая станция

Чукурларская 
климатическая станция

Чукурларская 
климатическая станция


 

Врачу‑невропатологу М. П. Ограновичу
и его деятельности в Подмосковье «Мос­ковский журнал» посвятил уже две
статьи (см. №  5 и 7 за
2013 год). Сегодня речь пойдет о санатории, созданном Михаилом Петровичем
в Крыму.

Выдающийся русский терапевт Сергей Петрович Боткин
(1832-1889) первым, как известно, заговорил о целебных свойствах климата Южного
берега Крыма. В 1860‑х годах он обратил внимание врачей и широкой общественности
на Ялту — «лечебную станцию для слабогрудых»1. По совету
С. П. Боткина, лейб‑медика царской семьи, император Александр
II приобрел и реконструировал старый дворец графа Потоцкого в Ливадии,
где в 1872 году была устроена горная станция «Эреклик» для лечения императрицы
Марии Александровны, страдавшей туберкулезом. Однако дальнейшая организация в Крыму
лечебных учреждений, в том числе общедоступных, на десятилетия становится уделом
энтузиастов.

Михаил Огранович, еще будучи студентом Петербургской
медико‑хирургической академии (1868-1873), под влиянием
лекций профессора Боткина увлекся начавшей тогда формироваться климатологией. После
окончания академии он отправляется в Швейцарию, где в Итальянском кантоне
знакомится с работой здешних климатолечебных пансионов. В 1881-1882 годах
Огранович переезжает на жительство в Ялту. К концу 1883 года у него
уже готов «Проект устройства санитарной станции барачной системы в Крыму»2.
В преамбуле проекта говорилось: тогда как Ялта по своим климатическим свойствам
не уступает лучшим западноевропейским приморским курортам, соотечественники, «одержимые
разными недугами», предпочитают лечиться за границей. Причины: неудовлетворительные
бытовые и санитарно‑гигиенические условия и высокая стоимость
проживания не только в Ялте, но и во всех прочих местах Крыма. «Того,
что называется приютом для больного, в Ялте найти трудно».
Цель: «Способствовать
более правильной постановке лечебного дела в Крыму», «выработать условие жизни
недорогой и отвечающей гигиеническим требованиям»
и в итоге создать
на Южном берегу «санитарную станцию в истинном значении этого слова».

Вот как известный в то время ялтинский врач и общественный
деятель Ф. Д. Вебер описывает опытный проект «Курортный пункт», начатый
М. П. Ограновичем
в ноябре 1883 года в Нижнем парке в Массандре:

«Южный берег Крыма и горная часть Крыма совмещают в себе условия
для лечения разных групп болезней, поскольку здесь на малом пространстве можно встретить
южный, горный (летний и зимний) и морской климат, что дает возможность
устроить здесь летние, осенние и зимние климатические станции, располагая разными
высотами, начиная с морского берега. <…>

Вследствие этих соображений доктор Огранович придумал применить
такой тип жилищ, который строился бы из материала, не требующего затрат больших
капиталов, и, кроме того, постройки должны быть таковы, чтобы они без особых затруднений
могли быть перемещаемы с одного места на другое, смотря по надобности, удовлетворяя
при том всем правилам и требованиям гигиены. Таким образом, постройки, стоящие
во время жаркого летнего сезона на горных высотах, могли бы быть перенесены на виноградный
сезон в соседство с Ялтой, чтобы жителям их доставить все удобства купального
центра. <…> Киргизская кибитка по принципу казалась автору самым удобным типом
подобных жилищ, но он изменил его, прилаживая его ко всем требованиям цивилизованной
жизни.

В виде опыта он устроил несколько дач на земле княгини Воронцовой
в Массандре. Каждый домик стоял на простом деревянном стуле или станке, а стены
и крыши составлялись из деревянных щитов, между которыми находился слой войлока.
<…> В середине потолка имелось четырехугольное отверстие величиной в квадратный
аршин, закрытое клапаном, который отделял комнату от фонаря, выступающего над крышей
и имеющего со всех сторон жалюзи. Фонарь этот служит для вентиляции и чтобы
предохранить здание от слишком сильного тока воздуха, жалюзи во время сильного ветра
открывались лишь с подветренной стороны. <…> Разобрать и составить
подобный домик весьма просто и каждый из них, смотря по величине, может быть
на нескольких повозках перевезен в любое место. Внутреннее устройство этих
домиков весьма опрятно, мебель мягкая, не покрытая обыкновенной мебельной материей,
но просто холщевыми чехлами, которые, имея приличный вид, могут быть сняты во всякое
время и выстираны. Из
того
же материала приготовлены драпировки, занавесы и пр. Столы мраморные или деревянные,
хорошо отполированные, умывальники мраморные; кровати <…> железные с сетевыми
пружинными тюфяками. <…> Здесь повсюду применены великолепные автоматические
тер
клозеты,
посредством которых производится непосредственная дезинфекция нечистот.
<…> А получаемый от клозетов компост служит драгоценным удобрительным
материалом для окружающего колонию сада. <…> Тип этих бараков был разнообразен
по форме, величине, по внут­реннему устройству и даже по материалу, из которого
был выстроен. В летнее время они расставлялись разбросанно по всей местности,
которым только располагало учреждение, а во время зимы предполагалось их собрать
в один корпус, соединив их между собой крытыми коридорами, которые могли бы
служить местом для прогулок больных во время ненастной погоды
»3.

Однако местные деятели увидели в Ограновиче конкурента. Они образовали
комиссию, которая указала на вредность его построек, поскольку войлок между щитами
будет служить благоприятной средой для развития различных микробов. Хозяйке же участка
внушили, что от больных заразятся не только бараки, но и почва, на которой
они стоят. Княгиня Воронцова немедленно отказала доктору в предоставлении земли.

В марте 1884 года М. П. Огранович обратился к аудитории очередного заседания
Общества русских врачей в Санкт-Петербурге с просьбой компетентно оценить
разработанный им проект «и сделать указания, которые <…> могут быть полезны
в интересах больных и врачей
»4. В конце заседания
после прений слово взял председательствовавший С. П. Боткин:

«Идее нельзя не сочувствовать. Весьма желательно дать возможность, особенно
грудным больным, кочевать с места на мес­то, и не два раза, а хоть
20 раз в лето; такая жизнь в Крыму хотя бы в киргизских кибитках
для таких больных — идеальная жизнь».
Однако «подвижная колония со всеми
культурными приспособлениями, с ученым кабинетом, метеорологической станцией —
все это хорошо, но неисполнимо. <…> Взять на себя устройство такой колонии —
задача трудная. Что постройки легки, не возражаю; что они подвижны — слава
Богу, но, затея такое дело на большой капитал, Вы
 (обращаясь к М. П. Ограновичу. — С.И.) отдадите свои силы и не
оправдаете надежд капитала
».

Огранович: «Можно начать с меньшего».

Боткин: «Разве только в самых малых размерах».

В конце концов Михаил Петрович приостановил реализацию плана «перемещаемых
бараков» и принял решение об устройстве «стационарной» климатической станции.
Ему удалось заинтересовать своей идеей «некоторых капиталистов Моск­вы».
К вложенным ими в дело деньгам он прибавил собственные средства, вырученные
от продажи отцовского имения, и арендовал участок в поместье Чукурлар5 у В. С. Корсакова —
одного из крупнейших ялтинских землевладельцев.

К летнему сезону 1884 года при Товариществе «Сибирская колония», учрежденном
в Ялте, на Западном берегу Ялтинской бухты в одной версте от города по
направлению к Ливадии открывается «общедос­тупное» климатолечебное учреждение для
«слабогрудых» — Чукурларская климатическая станция. Михаил Петрович становится
ее «директором‑распорядителем».

Справедливости ради следует отметить, что примерно тогда же в пяти верстах
от Ялты по инициативе видного ялтинского врача‑климатолога В. Н. Дмитриева (1839-1904) был организован лечебный «Пансион Веньяминовой
«Исар»6. Пансионеры на этой «лесной климатической даче» размещались в 11 номерах.
Однако Чукурларская станция, учреждение сущест­венно большего масштаба, представляла
собой уже «санаторий» в современном понимании термина. Здесь, в отличие
от существовавших тогда в Крыму пансионов, пациенты за сравнительно доступную
плату получали не только «койко‑место»
и регулярное питание, но и специальный курс лечения с индивидуальным
подходом к каждому больному.

На территории станции площадью 17 десятин
(24,65 га) располагались 21 деревянный павильон «барачного» типа и двух­этажное
каменное здание с процедурными кабинетами. Вместо пресловутого войлока в конструкции
стен применили «кровельный толь». К услугам пациентов были роща для прогулок,
купальни, библиотека, читальный зал. Имелись свои виноградники. Кухня отпускала
обеды и завтраки на дом. Круглосуточно дежурил врач.

Доктор Ф. Д. Вебер, цитированный нами выше, посетил Чукурларскую климатическую
станцию и оставил следующее ее описание: «Вовремя виноградного сезона 1884 года [пациенты]
помещались в колонию на полном пансионе, то есть получали стол и помещение
со всею обстановкой и прислугой за 90 рублей, если помещались по одному
в комнате, и 140 рублей за двоих, если они помещались в одной
комнате. На
зимний сезон за полный пансион
берется 60 р. в месяц, а если двое помещаются в одной комнате,
то 110 р. с обоих. Под полным пансионом подразумевается: помещение с постельным
и столовым бельем, утренний чай или кофе с хлебом и маслом, завтрак
в 12 часов из двух т
еплых блюд и чая; тут же подавалась иног­да закуска;
обед в 5 часов из 4 блюд и вечерний чай с хлебом в 9 часов
вечера. Мне удалось посетить пансион во время завтрака и обеда, в разное
время виноградного сезона 1884 года, и я убедился в том, что продовольствие
пансионеров колонии образцово, как в гигиеническом, так и во вкусовом
отношении.

Доктор Огранович, смотря на свои бараки как на замкнутое
лечебное заведение, предполагает устранить своих пансионеров от влияния посторонней
инициативы, чтоб не повредить ходу дела, и потому требует от них беспрекословного
исполнения гигиенических врачебных наставлений директора заведения и чтобы
лечение велось только им лично или врачами, которых он предложит в качестве
консультантов.

<…> Доктор Огранович предполагает по мере развития
учреждения устроить при колонии свои собственные огороды, птичий двор, скотник,
бойню, ферму и пр.

<…> Что касается местности, на которой устроена в настоящее
время «Сибирская колония», то она имеет весьма много удобств, между которыми близкое
положение на границе самой городской черты играет немаловажную роль. Таким образом,
пансионеры доктора Ограновича пользуются всеми преимуществами жителей южно
бережного центра, не разделяя с ними
неудобства скученной городской жизни. Колония расположена на холмистой возвышенности
у самого берега моря, окруженной отчасти довольно густой рощей.

 

 

 

 

 

 

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию