Поиск
  • 21.06.2017
  • Архив
  • Автор А. Кожин, С. Ходосевич

Бородино, 1941 год

Бородино, 1941 год

Бородино, 1941 год


60 лет назад фашистская Германия напала на Советский Союз. Скорбный, трагический юбилей. Такому юбилею не приличествуют фанфары и громкая риторика. Сегодня мы отдаем наши страницы участникам первых боев Великой Отечественной войны. Так далеко еще было до Берлина… Публикуемые солдатские воспоминания — простые, бесхитростные и вместе с тем бесценные свидетельства тех тяжелейших для страны дней.

Третий месяц шли кровопролитные сражения с немецко-фашистскими захватчиками, рвавшимися к Москве и Ленинграду. В это время наша 32-я стрелковая дивизия находилась на восточных рубежах страны, продолжая осваивать ратный опыт, приобретенный в боях у озера Хасан, при сопках Безымянная и Заозерная, — после этих боев дивизия была награждена орденом Красного Знамени, 26 человек стали Героями Советского Союза, 1570 человек — кавалерами орденов Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды. И вот однажды вместо учебной прозвучала боевая тревога и команда «По вагонам!» Более 30 эшелонов двинулись на запад.
Миновали Красноярск, Омск, Свердловск, Пермь, Вологду. На станции Волховстрой подверглись налету вражеских бомбардировщиков, быстро разгрузились и укрылись в ближайшем лесу.
26 сентября 1941 года дивизию включили в состав армии генерала В.Ф.Яковлева. Мы должны были наступать в направлении Кириши-Грузино для прорыва блокады Ленинграда, но с наступлением темноты нам вдруг приказали вновь погрузиться в эшелоны. На большой скорости помчались куда-то… Промелькнули Ярославль, Загорск; по окружной дороге миновали Москву.
На рассвете 10 октября на станции Можайск первые эшелоны начали разгружаться. Стрелковые и артиллерийские подразделения ускоренным маршем направлялись к Бородинскому полю. Навстречу двигались людские потоки: с запада на восток по Старой Смоленской дороге, по автостраде Минск-Москва, по проселкам и тропкам брели беженцы. Попадались и военные — в одиночку, группами, — которым удалось вырваться из окружения под Вязьмой.
Командир дивизии полковник Виктор Иванович Полосухин довел до командиров частей и подразделений приказ по Можайскому укрепрайону: в течение трех суток любой ценой удерживать фронт шириной 30 километров, не допуская выхода вражеских войск к автостраде Минск-Москва, по которой до Москвы всего 126 километров, а также прорыва немцев на Бородинское поле. Нам предстояло выдержать удар группировки, насчитывавшей свыше 50 тысяч штыков; действия 40-го моторизованного корпуса поддерживали 10-я танковая дивизия в составе около 300 танков, эсэсовская дивизия «Рейх» и авиационный корпус.
В нашей дивизии было 15 тысяч штыков плюс 230-й запасной полк, сформированный из сотрудников военкоматов и интендантов, две танковые бригады и батальон курсантов военно-политического училища.
На главном направлении удара немецкой мотопехоты, танков и авиации располагались подразделения 17-го стрелкового полка имени М.В.Фрунзе и батальона курсантов, дивизионы 154-го гаубичного артиллерийского полка и два противотанковых полка. Огневые позиции артиллеристов находились по обе стороны автомагистрали Минск-Москва (район деревень Верхняя и Нижняя Ельня и Артемки).
В центре Бородинского поля заняли оборону 322-й стрелковый и 230-й запасной полки при поддержке дивизионов 133-го легкого артиллерийского, 121-го противотанкового и 154-го гаубичного полков. Артиллеристы закрепились в районе, где когда-то была батарея Раевского. Командовал ими капитан Зеленов.
Свой командный пункт В.И.Полосухин разместил неподалеку от Бородинского музея.
12 октября в 18 часов по группам противника, попытавшимся приблизиться к передовым позициям Бородинской обороны, был дан залп из 12 гаубичных орудий — и завязалось ожесточенное сражение. Утром 13 октября после мощной артподготовки немецкой пехоте и танкам удалось преодолеть эскарп у деревни Рогачево, но их тут же накрыло пламенем из 70 огнеметов, замаскированных на обочинах дороги.
На рассвете 14 октября позиции 17-го стрелкового полка подверглись шквальной бомбежке. Фашистские самолеты волна за волной накатывались на окопы пехотинцев капитана Макадзе. Следом пошли танки, застрекотали автоматы эсэсовцев. Противник ворвался в окопы, завязалась рукопашная. Натиск немцев усиливался. Бойцы 9-й стрелковой роты 3-го батальона начали беспорядочно отходить. В этот критический миг политрук роты Г.И.Худанов, встав во весь рост, бросил клич: «Ни шагу назад!» Ценой своей жизни он привел отступающих в чувство, те стали залегать, отстреливаться; гаубицы капитана П.И.Куропятникова поставили стену заградительного огня. Атака захлебнулась. Однако противник не успокаивался. К исходу дня ему удалось прорвать оборону 17-го стрелкового полка. Снова выручили артиллеристы, взяв прорвавшихся в огневые клещи.
К вечеру разведчики старшего лейтенанта М.А.Сендерова установили, что немецкие танки сосредоточиваются в ближайшем лесу для поддержки атакующих групп пехоты с целью пробиться к трассе Минск-Москва. Назавтра рано утром силами 154-го гаубичного артполка, 2-го дивизиона 554-го пушечного полка и 4-й батареи 2-го дивизиона 11-го Гвардейского реактивно-минометного полка по лесу был нанесен мощный удар, после которого танковая дивизия гитлеровцев утратила боеспособность на весь день.
Ожесточенность сражения нарастала и на левом фланге. На окопы ползли и ползли танки, ведя за собой автоматчиков. Деревня Артемки семь раз переходила из рук в руки. Стремительно редели ряды обороняющихся: от батальона курсантов военно-политического училища численностью 700 человек осталось в живых лишь 52 бойца.
16 октября немцы возобновили атаки силами оправившейся танковой дивизии. Основной удар наносился по позициям пехотинцев, державших оборону в центре Бородинского поля. Артиллеристы капитана Зеленова подбивали танк за танком, но противник не считался с потерями, бросая в бой все новые машины. Батарейцы бились до последнего дыхания: огневые позиции доставались врагу только тогда, когда выходила из строя последняя пушка и погибал последний солдат.
Тяжелое положение сложилось в районе станции Бородино, куда также прорвались танки и автоматчики, направляясь к деревне Семеновское. 1-й батальон 322-го стрелкового полка выбил немецких мотоциклистов из крайних домов, но вскоре деревню начала бомбить авиация. Танки были остановлены артиллерийским огнем, корректировавшимся лейтенантом Лезговко с колокольни Владимирского собора Спасо-Бородинского монастыря. Завязалась яростная схватка с немецкими автоматчиками, которым удалось пробиться к памятникам Финляндскому, Измайловскому и Литовскому полкам, героически сражавшимся здесь в 1812 году.
На Бородинском поле наша 32-я дивизия стояла насмерть. Продержались не трое, а целых шесть суток! К исходу 17 октября напор вражеских сил сдерживали поредевшие подразделения 322-го и 17-го стрелковых полков, сведенные в два отряда под командованием капитана Щербакова и старшего лейтенанта Портянкина.
18 октября немцы обходным маневром прорвали оборону на другом участке фронта и вошли в Можайск. Дивизия оказалась в мешке. По приказу командующего 5-й армией Л.А.Говорова во избежание окружения ее остатки начали отводить с правого фланга Бородинского рубежа на левый берег Москвы-реки. Уже ночью мы миновали здание Бородинского музея, на стене которого комдив сделал надпись: «Мы уходим, но мы еще вернемся», и стали переправляться через речку Колочь.
При отходе приходилось не только отбивать атаки противника, но и контратаковать его подразделения, двигавшиеся на Москву.
Большой участок шоссе между деревнями Павлищево и Ратчино занимали вражеские танки, бронемашины, бензозаправщики. Разведали местность, сформировали стрелковые группы прорыва, усиленные орудиями 133-го легкого артиллерийского полка. По русскому обычаю всем бойцам выдали чистое нательное белье. Когда стемнело, мы, соблюдая маскировку, начали перемещать свои орудия ближе к шоссе. Батарейцы по 10-15 человек тащили их на руках — лошадей пришлось оставить в лесу.
Светало. Напряжение росло с каждой минутой. Орудийные расчеты в последний раз корректировали цели, чтобы бить по ним прямой наводкой. Скоро стало видно шоссе, в два ряда забитое немецкой техникой. И вот взвилась красная ракета. Заработали наши орудия. Ярким пламенем вспыхивали бензовозы, зачадили танки. Сквозь грохот, огонь и дым с громовым «ура!» мы рванулись вперед, расстреливая мечущихся фашистов. Без больших потерь нам удалось перейти шоссе и сосредоточиться в ближайшем лесу, где, отбиваясь от наседавшего противника, наша дивизия заняла оборону с целью перекрыть путь к Москве по шоссе Наро-Фоминск-Кубинка, пересекавшем поле в районе деревни Акулово. Район этот был превращен в мощный оборонительный узел: отрывались окопы, траншеи, ходы сообщений, строились блиндажи, укрытия для лошадей и боевой техники. Вдоль шоссе создавались минные поля, по обочинам дороги устанавливались огнеметы, в полотно дороги закладывалась взрывчатка. Огневые позиции пушечных батарей разместили на опушках леса, окаймлявшего Акуловское поле, а гаубичные орудия — на лесных полянах. Вдоль ручья Песочный, впадающего в реку Нара, громоздились огневые завалы из хвороста и соломы.
В районе Нарских прудов немцы предприняли психическую атаку, однако бойцы капитана Грищенко (113-й стрелковый полк) не дрогнули: они подпустили «психов» на расстояние прицельного выстрела и открыли кинжальный ружейно-пулеметный огонь, кося немцев, как траву.
В ночь на 1 декабря противник начал крупное наступление, смяв оборонительные порядки соседней дивизии. Его танки устремились к шоссе Наро-Фоминск-Кубинка. В телефонной трубке комдива В.И.Полосухина прозвучали слова командарма Л.А.Говорова: «Дорогой Виктор Иванович! Прошу тебя держаться всеми силами, вцепившись в землю. Это очень важно!»
Вражеские танки рвались к Акуловскому полю, но, нарываясь на огонь орудий лейтенанта А.Б.Розина, раз за разом откатывались. В конце концов им удалось прорваться. На сей раз их встретили меткими залпами батарейцы дивизиона капитана Блонского; пехотинцы забросали танки бутылками с горючей смесью и подожгли огневой завал. Перед противником поднялась стена огня и дыма. Часть танков горела, остальные отошли.
Три дня и три ночи держали мы оборону. Гибли бойцы, редели орудийные расчеты. Но враг на Акуловское поле не прошел и вожделенная автомагистраль Минск-Москва осталась для него недоступной.
Между тем мы не только оборонялись, но и готовились выбить немцев из захваченной ими деревни Акулово. На рассвете 4 декабря после мощной ночной артподготовки подразделения нашей дивизии пошли в атаку, смели вражеские заслоны и освободили Акулово.
В ходе боев за Акуловское поле шоссейная дорога до высоты 201,9 превратилась в огромное кладбище подбитой немецкой техники. Враг был остановлен. Наши части переходили от обороны к наступлению. Это стало началом общего разгрома немецко-фашистских войск под Москвой.
Маршал Советского Союза Г.К.Жуков, тогда командующий Западным фронтом, впоследствии писал: «11-12 октября в район Бородино подошла 32-я стрелковая дивизия В.И.Полосухина, которая сразу же вступила в бой с 40-м мотокорпусом врага, рвавшегося к столице через Можайск. Эта дивизия, спешно переброшенная Ставкой с Дальнего Востока, сыграла решающую роль в отражении удара фашистского мотокорпуса (…) Славная дивизия Полосухина истекала кровью, но все же при поддержке 18,19 и 20-й танковых бригад мужественно отражала удары врага».
За стойкость, мужество и героизм личного состава в боях на подступах к Москве 25 мая 1942 года 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия была преобразована в 29-ю Гвардейскую Краснознаменную.