restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Кавалер ордена почетного легиона

Кавалер ордена почетного легиона

Кавалер ордена почетного легиона


В гостиной зазвучал рояль. Из соседней комнаты, бросив наряжать куклу, появилась трехлетняя малышка. Она всегда была рядом со старшей сестрой в часы ее музыкальных занятий. Селина — надежда всей семьи, красивая, серьезная пятнадцатилетняя девушка, закончила упражнения и раскрыла ноты одной из сонат Бетховена. Сидя на пуфике с игрушкой в руках, Фанни (так звали младшенькую) приготовилась слушать. Завороженная, она и не заметила, как глиняная кукла упала из рук и разбилась. Из глаз Фанни катились слезы…
Все это происходило в доме на углу Офицерской улицы в Петербурге, что стоял как раз напротив Мариинского театра. Сегодня на месте здания находится Петербургская консерватория. А когда-то дом принадлежал Василию Шютцу, потомку известных немецких краснодеревщиков, приехавших в Россию еще в петровские времена, поставщиков мебели двора Его Императорского Величества. За легкомысленное поведение он был отправлен своим родителем покорять Америку, что тогда являлось уделом всех безнравственных молодых людей и было к тому же чрезвычайно модным. Из Канады Василий Шютц вернулся уже с женой. В 1861 году в семье появился четвертый и последний ребенок — дочь. Ей дали пышное имя — Франсуаза Жанна. Очень скоро судьба девочки определилась: с пяти лет она — завсегдатай Мариинской оперы; все ее куклы — персонажи текущего репертуара театра.
Вскоре семейный совет решает отправить старшую сестру Селину на учебу в Италию. Фанни отправляется с ней. И вот восьмилетняя Франсуаза Жанна уже может неплохо спеть коротенькую арию из «Бал-маскарада» Дж. Верди, а в пятнадцать лет в Париже выступает в домашних спектаклях.
Как-то раз Селина заболела, и чтобы не пропадали заранее оплаченные уроки, Фанни попросила педагога позаниматься с ней. Одна из лучших парижских преподавательниц пения была очарована ее природными данными и согласилась заниматься с новой ученицей бесплатно. После завершения начального курса юная певица совершенствуется под руководством самой Полины Виардо.
В 1884 году дебютировавшая на сцене Итальянского театра в Париже Франсуаза Жанна Шютц превратилась в Фелию Литвин. Но труппа вскоре распалась, и Фанни заключает договор с одной из оперных трупп, гастролирующих по французской провинции. Обладая абсолютным музыкальным слухом и поразительной памятью, она очень быстро пополняет свой репертуар. Случалось, даже, что ей приходилось осваивать новую оперу в три дня.
«Усталость мне незнакома: я все время работала; под подушкой у меня всегда лежал клавир», — много лет спустя вспоминала Фелия Литвин в своих мемуарах.
Однажды молодую певицу представили знаменитому французскому композитору Жюлю Массне, чьи оперы «Вертер» и «Манон» до сих пор украшают репертуар многих театров мира. В 1885 году он предложил ей спеть партию Саломеи в своей опере «Иродиада», написанной по библейскому сюжету: Фелия Литвин идеально отвечала всем его требованиям. Впоследствии долгие годы композитор вел с ней переписку. В каждый день рождения Фелии Литвин Жюль Массне присылал букет роз, постепенно увеличивая количество цветов в букете на один, и только когда букет слишком явно стал напоминать имениннице о ее возрасте, поклонник «забыл» свой обычай.
9 марта 1887 года в Брюсселе Фелия Литвин впервые в жизни выступила в опере Вагнера. Партия Брунгильды в «Валькирии» открыла ей волшебный мир вагнеровской музыки. После этого выступления имя Фелии Литвин появляется на афишах оперных театров Рима, Венеции, затем парижской «Гранд-Опера» и неаполитанского «Сан Карло». После спектаклей — несметное количество цветов и подарков от восхищенных поклонников. В 1888 году среди венецианских домохозяек пользовались популярностью спичечные коробки с ее портретом.
Наконец 7 апреля 1890 года покорена главная вершина оперного Олимпа. В Миланском театре «Ла Скала» был дан спектакль «Гамлет», в котором пели Маттиа Баттистини, Эмма Кальве и Фелия Литвин.
Заинтригованная успехами «русской француженки» на сценах Европы, дирекция Императорских театров считает возможным пригласить ее в Россию. И вот — Москва. Как гастролировавший в России Иоганн Штраус для удобства восприятия именовался в афишах Иваном Страусом, так и Фелия Литвин стала у нас Феклой Васильевной Литвиновой.
Иностранная гастролерша поначалу была встречена критикой довольно прохладно. От певицы ждали какого-то откровения, потрясения. Стандартный западноевропейский репертуар русских зрителей не удовлетворил. Ф.Литвин пела в Москве в операх Г.Доницетти «Лукреция Борджиа», П.Масканьи «Сельская честь», Ш.Гуно «Фауст», Дж. Мейербера «Африканка». Но вот выступление в опере «Юдифь» А.Н.Серова. Библейский героический сюжет, музыка русского композитора, великолепные хоры, большие возможности для актерской игры (недаром роль Олоферна была одной из коронных в репертуаре Ф.И.Шаляпина)… Известный критик того времени Семен Кругликов писал в журнале «Артист»: «Он (голос. — Н.Ш.) у артистки великолепен, по силе звука громадный, он ровен, совершенно свеж, металлического густого и вместе мягкого тембра, обширнейшего диапазона, причем не знаешь, какой регистр лучше — нижний, средний или верхний, — всюду одинаковая свобода, звучность. Как материал, трудно себе представить лучшее драматическое сопрано».
Образ героини, совершающей подвиг во имя Родины, идеально подходил артистке по темпераменту, манере игры, вокально и даже чисто внешне. Высокая, статная, с крупными чертами лица, Фелия Литвин была живым олицетворением библейской легенды. Исполнив партию на русском языке, певица покорила публику и критику.
После дебюта на сцене Большого студенческая делегация попросила артистку выступить на благотворительном концерте «в пользу недостаточных студентов». Через несколько дней она уже поет в зале Благородного собрания.
«Публика оказала мне восторженный прием. С верхней галереи бросали цветы с таким рвением, что на плечах у меня остались от них синяки…»
Московские триумфы «Юдифи» сменились петербургскими.
«Уж и пела же она ее!.. Фраза «У вечерней зари я возьму алый блеск» произносилась так, что казалось, вот Юдифь уже вся озарена этим алым блеском, точно закутана в волнующееся алое покрывало. А при следующих словах на более высоких нотах: «Я у солнца возьму золотые лучи» — вся фигура Юдифи точно вырастала, и мнилось, что золотые лучи сияющей диадемой обвили ее голову, дрожат в ее волосах, всю пронизывают ее каким-то волшебным светом», — пишет в книге «Петербургская опера и ее мастера» Э.Старк.
В зимнем сезоне 1891/92 года артистка исполнила также партию Наташи в опере «Русалка» А.С.Даргомыжского. Но характер простой русской крестьянки удался ей меньше образа героической девы. Спустя несколько десятилетий Фелия Литвин признавалась: «…по-настоящему я поняла эту роль только в 1911 году, когда выступала с ней в Монте-Карло с Шаляпиным. Чтобы хорошо исполнять эту роль, нужно иметь русскую душу. Даже голос, и тот должен стать славянским».
Она мечтала выступить в операх Мусоргского; уже шла работа над партией Ярославны в «Князе Игоре» А.П.Бородина и Войславы в «Младе» Н.А.Римского-Корсакова. Однако в силу неизвестных нам обстоятельств дирекция Императорских театров не продлила контракт и Фелия Литвин покинула Россию.
Неудачное замужество и последовавший затем долгий бракоразводный процесс заставили Фелию Литвин покинуть сцену, на которую она снова вышла только в 1897 году в нью-йоркской «Метрополитен-Опера». В Нью-Йорке она возобновила свою музыкальную деятельность. Исполненная партия Изольды в музыкальной драме Рихарда Вагнера «Тристан и Изольда» стала одной из самых любимых в репертуаре певицы. «Как можно жить, не исполнив эту царицу ролей! Наверное, как и моей любимой героине, мне была суждена лишь одна любовь: я должна была жить на сцене и умереть на ней со словами Изольды на устах: «О, восторг!»
Между тем дирекция русских Императорских театров начинает приглашать Фелию Литвин. С 1899 по 1914 год она регулярно гастролировала в Петербурге, сделавшись фактически членом труппы Мариинской оперы. Не случайно почти все музыкальные словари и энциклопедии Запада пишут о ней как о русской певице.
«Каждый год я приезжала в Петербург и пела в Мариинском театре. В 1903 году я получила звание Солистки Его Величества, честь, которой обычно удостаивают артиста лишь после 25-летней службы в театре».
Во время русских сезонов С.П.Дягилева в Париже Фелия Литвин исполнила Плач Ярославны и дуэт Ярославны и Игоря из оперы А.П.Бородина «Князь Игорь» с Ф.И.Шаляпиным, пела «Песни и пляски смерти» М.П.Мусоргского, другие его произведения. В 1909 году на сцене оперного театра в Монте-Карло она выступала в опере А.С.Даргомыжского «Русалка» с Ф.И.Шаляпиным (Мельник) и Д.А.Смирновым (Князь). Потом были песенные циклы Р.Шумана, Р.Вагнера, Л.Бетховена. В программе московского концерта значились романсы П.И.Чайковского, М.П.Мусоргского, песни Брамса, Шуберта, Форе. В октябре 1913 года в Москве Фелия Литвин спела цикл романсов С.В.Рахманинова, один из них автор посвятил исполнительнице.
Через год началась война. Фелия Литвин окончательно оставляет оперную сцену. Отчасти — под влиянием событий, отчасти потому, что, воспитанная в традициях французской школы, она с трудом воспринимала новые музыкальные веяния. Сказывался и возраст. Фелия Литвин отдалась делу благотворительности.
«Я страдала за обе свои любимые отчизны: за Россию и за Францию. Все это время я выступала в Шатегийоне, Клермон-Ферране и Риоме, устраивала концерты в пользу солдат прямо на улицах. Пожертвования я собирала в кепи. Потом я вернулась в Париж и послала в «Фигаро» следующую телеграмму: «Не имея возможности отдать свою жизнь двум моим любимым отечествам — России и Франции, я отдаю им свой голос».
В 1915-1916 годах она поет перед солдатами русского экспедиционного корпуса во Франции. В 1917 году в концерте в пользу канадских солдат, который давала Фелия Литвин, принимали участие двадцать русских солдат-балалаечников.
Как педагог, Фелия Литвин воспитала солистов крупнейших оперных театров мира: «Гранд-Опера» в Париже, Большого в Москве, Мариинского в Петербурге. Из русских артистов своей карьерой ей обязаны И.Алчевский, Н.Куклин, В.Павловская-Боровик, Н.Кошиц. В 1927 году она становится профессором консерватории в Фонтенбло, во Франции, а 20 сентября того же года ей был пожалован орден Почетного Легиона с вручением бриллиантового креста.
Свои последние дни Фелия Литвин провела в доме для престарелых артистов в Париже, в пользу которого ею и ее учениками было дано немало благотворительных концертов. Глубоко чтимая когда-то Ж.Массне, Ш.Гуно, К.Сен-Сансом, К.Дебюсси, М.Равелем, А.Тосканини, А.Рубинштейном, А.Гречаниновым, С.Рахманиновым, певшая с Ф.Шаляпиным, И.Ершовым, Э.Карузо, А.Мазини, Жаном и Эдуардом Решке, она скончалась всеми забытая и покинутая.
«Я переселилась в дружную семью престарелых артистов… Я иду на это без слез, мужественно и твердо, потому что знаю, что так нужно. Впрочем, дирекция этого превосходного заведения приняла во внимание мое артистическое прошлое и мою нынешнюю деятельность и предоставила мне помещение, в котором я смогу продолжить свою педагогическую работу. Я не могу и не должна оставаться в бездействии. Была ли я счастлива? Не всегда… За все свои счастливые минуты я заплатила страданиями и печальным концом, мое сердце — вместилище скорби… Самой большой радостью были для меня мой труд и мои артистические успехи. Петь — значит жить… Правда, научить других тому, что доставляло тебе самой столько радости, это тоже радость! Но моего голоса, такого теплого, такого прекрасного, уже нет. На память о нем у меня осталось лишь несколько пластинок. И, дотрагиваясь до граммофона, я всегда говорю: «Здесь покоится Фелия Литвин».

 

Фотографии из коллекции автора