Поиск

«Прагматический» историк

«Прагматический» историк

«Прагматический» историк


Николай Герасимович Устрялов.  Гравюра Ф. П. Бореля. 1850–1855 годы

«Русская история, в смысле науки, как основательное знание минувшей судьбы русского народа, должна объяснить постепенное развитие гражданской жизни его, от первого начала ее да настоящего времени, с тем, чтобы, разлив свет на главные условия быта общественного и раскрыв, почему они существуют так, а не иначе, указать: какое место занимает Россия в системе прочих государств; какие правила политики внутренней и внешней наиболее были сообразны с ее выгодами; какие причины, как плоды времени и обстоятельств, ускоряли или замедляли успехи ее промышленности и образованности». Этими словами начинается труд выдающегося отечественного ученого XIX века Н. Г. Устрялова «Русская история до 1855 года». С учетом складывающейся в нашем обществе обстановки можно сказать, что приведенное утверждение актуально и поныне. Поэтому созданная Устряловым оригинальная концепция «прагматической», то есть научной системы русской истории значима и достойна изучения даже сегодня — спустя полтора века.
Санкт- Петербургский  императорский  университет.  Открытка  начала XX века

Николай Герасимович Устрялов родился в селе Богородицком Орловской губернии. Его отец Герасим Трифонович (1766–1830) — крепостной, управляющий имением князя И. Б. Куракина. В обеспеченном семействе Устряловых родилось тринадцать детей.
Николай любил живые игры, охоту, книги. К чтению пристрастился рано, любимые авторы — М. В. Ломоносов, Г. Р. Державин, В. А. Жуковский. Окончив Орловскую губернскую гимназию, где во всех четырех классах был в числе лучших учеников, он в 1821 году поступил на математический факультет Санкт-Петербургского университета, но вскоре перевелся на историко‑­фи­ло­логический. Проявил себя прилежным студентом — внимательно слушал лекции, много читал и работал самостоятельно, изучал иностранные языки.
После университета Николай Устрялов определяется на гражданскую службу в канцелярию министра финансов. Зачинка перьев, доставка пакетов, доклады о приезжающих «значительных особах» и тому подобное — таковы были «скучные» обязанности молодого чиновника.
Как‑то на глаза Николаю попадает сочинение Ж. Маржерета о России. Николай «от скуки» переводит его на русский язык и затем за свой счет издает. Книга «Состояние Российской державы Великого княжества Московского, с присовокуплением известий о достопамятных событиях четырех царствований, с 1590 г. по сентябрь 1606 г.» мгновенно раскупается, имя Устрялова становится известным читающей публике столицы.
В 1828 году Николай Герасимович принимает участие в конкурсе на замещение вакантной должности учителя истории в 3‑й Санкт-Петербургской гимназии и во время состязания знакомится с товарищем минист­ра народного просвещения Д. Н. Блудовым (1785–1854), который отмечает в соискателе высокие знания и пристрастие к истории. Блудов просит Устрялова помочь ему разобрать бумаги, хранившиеся в кабинете покойного императора Александра I. Николай Герасимович, понимая, что такой случай выпадает один раз в жизни, соглашается и получает доступ к «закрытым» для прочих исследователей материалам.
С этого дня жизнь Устрялова круто меняется. Он становится «официальным» историком, пользующимся доверием власти.
Работая в кабинете, Устрялов знакомится с уникальными документами — в том числе относящимися к заговору офицеров гвардии против князя Г. Г. Орлова, которого они хотели убить, узнав о намерении Екатерины II вступить с ним в брак. Все это впоследствии пригодится при написании «Русской истории…»
Продолжает Николай Герасимович и переводить исторические сочинения. В 1831–1834 годах он публикует «Сказания современников о Димитрии Самозванце» в пяти томах. Этот труд отмечается Николаем I, Академия наук награждает Устрялова Демидовской премией. Второй Демидовской премии, ордена святой Анны III степени и двух бриллиантовых перстней Устрялов удостаивается за подготовку и издание сочинений князя А. М. Курбского.
Сказания современников о Димитрии Самозванце. СПб., 1859 год

Кроме научной деятельности, Николай Герасимович занимается педагогической: преподает одновременно в гимназии и в кадетском корпусе, читает лекции по истории в Санкт-Петербургском университете — сначала как «лектор без жалования», затем в качестве экстраординарного и, наконец, ординарного профессора.
«Как величав Устрялов! Это один из лучших и наиболее уважаемых мною профессоров», — писал Н. А. Добролюбов. «Его лекции по русской истории, — вторит Доб­ролюбову сын историка Федор Николаевич (1836–1885), — привлекали к себе огромное число слушателей. Самая обширная университетская аудитория бывала полна студентов и вольноприходящих. Его рассказ, отличавшийся живостью и обстоятельностью изложения, множеством новых, в высшей степени любопытных фактов и подробнос­тей, заключал в себе, кроме научного достоинства, интерес новизны».
В 1836 году Н. Г. Устрялов защищает докторскую диссертацию «О системе прагматической русской истории», ставшую для отечественной историографии одной из отправных точек. Здесь впервые было заявлено, что история как наука должна быть системной, последовательной; изложение исторического пути государства и общества окажется достоверным лишь в том случае, когда рассмотрены все существующие свидетельства и между ними выстроена логическая связь, а личное мнение исследователя не влияет на трактовку того или иного события. Николай Герасимович утверждает: развитие страны зависит «от стечения многих обстоятельств, от причин ближайших и отдаленных, от прямого и косвенного действия их», поэтому «история должна охватывать все, что имело влияние на судьбу государства, что оставило после себя следы заметные». Немаловажны и «достопамятные действия людей, управлявших внутреннею и внешнею политикою России; успехи законодательства, промышленности, наук и художеств; влияние религии, нравов и обычаев». Собрав все «памятники отечественной старины» и «нелицеприятно, беспристрастно, достоверно» изучив «позднейшие изыскания ученых», необходимо полученные сведения привес­ти в «стройную систему, где каждое явление было бы на своем месте как следствие преды­дущего и причина последующего» — иначе «самое подробное знание факторов не принесет существенной пользы».
«Русская история» Н. Устрялова.  СПб., 1839Между тем, по мнению автора, до середины XIX века в русской историографии практиковалось совсем иное: «Какую услугу могли принести отечественной истории писатели, из коих один занимался ею в шведской темнице, без необходимых пособий; другой не мог отличить Владимира на Клязьме от Владимира Волынского; третий с трудом понимал русский язык; четвертый считал предание об Ольгиных воробьях таким значительным, что хотел собственным опытом удостовериться в истине сказания; пятый, наконец, выдумывал не только рукописи, но и печатные сочинения, коих никогда никто не издавал и на которые он ссылался?»
Высокую оценку Устрялов дает «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина («С чистою любовью к истине, к науке и родной старине, с редким искусством владеть русским словом, при помощи огромного запаса материалов, из которых многие только ему были доступны, он начертал величественную картину минувшей судьбы нашего Отечества до воцарения дома Романовых», но в то же время подвергает «добросовестный труд писателя умного, образованного, со всем жаром художника любившего предмет свой» критике и отказывает ему в научности. Основной недостаток работ Карамзина, по Устрялову, — летописный принцип изложения. «Автор ведет не нить событий, постепенно обнаруживающихся, а ряд великих князей. Сообразно принятому им плану, каждая глава его истории заключает в себе не общее какое‑нибудь целое, образовавшееся из многих частных событий, а биографию великого князя или государства».
Докторская диссертация защищена блес­тяще, но любая теория требует практичес­кого подтверждения, и чтобы доказать верность своей «прагматической системы», Устрялов берется за написание объемного, охватывающего период с древнейших времен до середины XIX века, сочинения по истории России.
Устряловский труд уникален, представляя собой первое у нас научное изложение истории, где факты соединены «в одно стройное целое, в одну живую картину минувшего, правильно очерченную и ярко освещенную». Он состоит из двух частей — «Древняя история» и «Новая история». «Средней истории» нет: Устрялов считал, что «феодальный» период России отсутствовал. «С самого начала Руси дела нашего Отечества приняли иной ход, совершенно отличный от европейского», — утверждал Устрялов, в отличие от Н. М. Карамзина, писавшего о «русском феодализме». Кстати, такие ученые, как С. М. Соловьев и В. О. Ключевский по данному вопросу придерживались мнения Устрялова.
Интересен приведенный в предисловии к «Русской истории…» список источников. В первую очередь это — «сказания современников», соотечественников и иностранцев. К отечественным «сказаниям» автор относит «летописи безыменные и записки особ известных». Последних сохранилось мало, констатирует ученый, и начинаются они лишь со второй половины XVI века.
«Русская история» Н. Устрялова.  СПб., 1839Иноземные «сказания» Устрялов тоже делит на «предания» и «записки». «Предания иноземцев» существенно дополняют наши летописи. «Особенно замечательны» византийские, восточные, скандинавские, немецкие, польские. «Записки ино­зем­цев‑­очевидцев, писавших о нашем Отечестве с се­редины XIII века, преимущественно по собственным наблюдениям, весьма разно­образны, выразительны и чрезвычайно важны для объяснения событий, нравов, обыкновений. Иноземные наблюдатели всего более оставили сведений от начала XVI века до конца XVII, когда, являясь в Москву один за другим послами, агентами, путешественниками или вступая на русскую службу, они с живейшим любопытством смотрели на Россию, где все было для них ново, чудно, отлично от европейского, и записывали все виденное и слышанное ими с единственною целью доставить своим соотечественникам ясное понятие о полуночной Московии».
Затем следуют «Акты государственные», до середины XIII столетия «слишком малочисленные». «С середины XIII века, в особенности со времени основания государства Мос­ковского, тем более после Иоанна III, акты государственные становятся несравненно обильнее и служат важным пособием русской истории». Названы также сочинения различных писателей, народные песни, былины, легенды, «остатки искусств и ремесел».
По поводу «источников новой русской истории»: они «далеко превосходя источники древней обилием, разнообразием, достоверностью, к сожалению, до сих пор не разобраны и не очищены критикой, даже большей частью не приведены в порядок. Оттого основательное знание новой истории сопряжено с немаловажными затруднениями».
Первую часть своего труда Устрялов начинает с «Основания Руси», в которой соглашается с другими историками, что «судьба славянского племени, от <…> появления его в истории до образования в нем в IX и X веке государств Русского, Польского, Богемского, Моравского, Сербского и других, мало известна». Описание быта и нравов славян также схоже с описаниями предшественников: «Путешественника встречали как старинного знакомого, угощали с радос­тью и сдавали друг другу на руки, отвечая за его безопасность; рабам (пленникам), по миновании определенного срока, возвращали свободу или принимали их в свои семейства. Чистота нравов, которою славились жены и девы их, есть другая прекрасная черта характера народного: славянки так были привязаны к своим мужьям, что не разлучались с ними даже в битвах и нередко, потеряв их, искали утешения в смерти. <…> С воинственною отвагою соединяли хитрость и искусство, умели таиться в оврагах, за кустами, даже в реках и, презирая опаснос­ти, как бы играли войною. Если же удавалось искусному вождю греческому окружить отдельные толпы их, храбрость их усиливалась; они бились отчаянно, жены сражались рядом с мужьями, и никакие муки не могли принудить пленного славянина изменить единоземцам».
Образование русского народа и государства объясняется традиционно для того времени: «Пришли к ним норманны и соединили их отрасли в одно целое, в один народ».
Примечательна часть «Древней истории» под названием «Введение христианской веры». Устрялов одним из первых стал утверждать, что принятие и распространение хрис­тианства сыграло в дальнейшем развитии Руси решающую роль: «С введением гречес­кого исповедания судьба нашего Отечества приняла совершенно отличное направление от судьбы западных народов, а вера христианская слилась с русской жизнью
и составила главнейшее условие нашей народности». Причем автор согласен с современниками в следующем: «Святая религия водворилась в нашем Отечестве мирно, без явного насилия, без упорной борьбы с язычеством» — XII век уже обнаруживает «очевидные признаки исключительного гос­подства хрис­тианской веры, между тем как следов идолопоклонства вовсе незаметно» (сегодня говорят, что язычество продолжало сущес­твовать много веков, лишь внешне оно исчезло к началу XX столетия, глубинные же традиции остались и в настоящее время возрождаются).

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию