Поиск

Забытый мастер

Забытый мастер

Иллюстрация: Итальянка с розаном в руке. Холст, масло. 1842 год


К. А. Ухтомский. В мастерской художника. Холст, масло. 1836 год. По предположению Л. А. Маркиной, на холсте изображена мастерская М. И. Скотти. Из книги: Мокрицкий А. Н. Дневник художника А. Н. Мокрицкого (М., 1975)

О русском художнике итальянского происхождения Михаиле Ивановиче Скотти (1814–1861).

Много еще в истории русского искусства художников, чье творчество незаслуженно забыто, хотя в свое время пользовалось большой популярностью. Особенно это касается представителей академического и салонного направлений, которые в советский период рассматривались как идейно чуждые. Микеланджело (Михаил Иванович) Скотти не случайно интересовал меня. Я изучал жизнь и творческое наследие его отца Джованни Батиста и всей талантливой художественной династии Скотти, работавшей в России долгие десятилетия. Сосредоточился в основном на декораторах, а поскольку Михаил таковым не являлся, то он был лишь бегло упомянут в моем исследовании. Но в последующие годы я собирал архивные и печатные материалы о рано умершем мастере. В 2011 году в «Нашем наследии» вышла солидная статья профессора Л. А. Маркиной, где с использованием иных источников проанализирован, однако, только ранний этап творчества М. И. Скотти. Данная публикация призвана в значительной степени восполнить имеющиеся здесь пробелы. Наш герой родился и воспитывался в семье живописцев — выходцев из Северной Италии. Его дед, Карло Скотти (1747–1823), трудился в Михайловском замке и пригородных резиденциях столицы при Ч. Камероне, Л. Руска и В. Бренне; отец, Джованни Батиста (1776–1830), расписал многие важные постройки К. Росси, А. Н. Воронихина и О. Монферрана. Он был самым активным и блестящим мастером декоративной живописи в ампирном Петербурге — «плафонным живописцем». На том же поприще подвизались в Москве племянник Д. Б. Скотти Джермано и брат Доменико. Общее образование Михаил получил в столице, в школе при костеле святой Екатерины, а первые навыки в рисунке и живописи — несомненно, у отца, который не оставил сыну «ничего, кроме известного имени и наследственного таланта». Пробыв затем несколько лет «домашним учеником» у академика А. Е. Егорова, Михаил поступил в Академию художеств вольноприходящим студентом. «За успехи в рисовании с натуры награжден двумя серебряными медалями первого и второго достоинства и за портретную живопись серебряною медалью второго достоинства». В 1835 году юноша окончил обучение с малой золотой медалью за картину «Пожертвования нижегородцев…» и званием «свободного художника по части живописи исторической». Картина была в следующем году показана на академической выставке наряду с несколькими портретами и «Сценой из Ледяного дома». В 1850 году художник вернулся к теме нижегородского ополчения — «Минин и Пожарский» выставлен сегодня в художественном музее Нижнего Новгорода. Крупные фигуры на первом плане больше похожи на групповой портрет, чем на проработанную композицию. Из‑за этой характерной особенности Скотти так и не сумел стать «историческим живописцем». Беспомощным выглядит его полотно «Подвиг Ивана Сусанина» (1851). Выпускник Академии Михаил Скотти рано начал заниматься церковной живописью. К освящению в 1835 году церкви новоос­нованного Демидовского дома призрения трудящихся в Петербурге он подарил образ мученицы Александры, за что удостоился Высочайшего благоволения. За время обучения молодой художник хорошо овладел искусством классического рисунка, которое блестяще проявил в своих путевых и натурных карандашных наброс­ках и зарисовках. Об этом можно судить по альбому в отделе графики Государственной Третьяковской галереи, где 38 рисунков, датированных 1836 годом, изображают сокурсников, друзей и знакомых Скотти — Егоровых, Ухтомского, Оленина, Теребенева, Варнека, Заболотского и других. Михаил давал уроки рисования в разных столичных семьях, в частности, детям архитектора В. П. Стасова. Познакомившись во время учебы в Академии с художником‑дилетантом, наследником Выксунского металлургического завода И. Д. Шепелевым, Скотти, вероятно, в 1837 году по его приглашению приехал в Выксу. В богатейшем имении отставного гвардии поручика действовал крепостной театр — ставились оперы, водевили, балеты. За хорошие гонорары сюда ангажировались столичные артисты, среди них родной брат Михаила — певец Иван (Луиджи) Иванович Скотти (1818 — после 1861), позднее выступавший на московских сценах. О своей работе в шепелевском театре М. И. Скотти рассказывал В. И. Григоровичу перед отъездом за границу: «Написал <…> плафон клеевыми красками и ложи, писал также декорации для оперы «Цампа», вылепил статую мраморную невесты, устроил к этой опере Везувий в последнем акте, который вышел довольно удачно, <…> а теперь занимаюсь окончанием декораций и разной чертовщины для оперы «Волшебный стрелок». 28 мая 1838 года он получил паспорт, чтобы отправиться в Италию «за свой счет для усовершенствования в художестве». В поездке Скотти присоединился к семье графа И. П. Кутайсова — зятя И. Д. Шепелева — и, миновав Германию, осенью того же года прибыл в Италию. Вместо планировавшихся шести месяцев он провел на родине предков без малого пять лет (1838–1843). Для молодого, красивого, энергичного художника, окруженного коллегами — пенсионерами Академии художеств, это было, очевидно, самое беззаботное и исполненное надежд время. В марте 1843 года Скотти писал И. Д. Шепелеву из Рима: «Жил славно, не отказывая себе ни в чем, и, могу сказать, видел Италию, искрестил ее порядком». Он любил итальянскую оперу, с восторгом отзывался о «Набукко» Дж. Верди…