Поиск

«Опыты бережения и разведения лесов»

«Опыты бережения и разведения лесов»

«Опыты бережения и разведения лесов»


Герб Императорского Вольного экономического общества.  1765 год

В петровскую эпоху началось бурное развитие российской промышленности. Одним из его последствий стал образовавшийся дефицит древесины. Осознание проблемы породило систему охраны лесов, появление соответствующих институтов и нормативной базы. С течением времени возникла необходимость поставить лесопользование на научную основу. Из‑за границы приезжают в Россию специалисты по лесному хозяйству1.
Большую роль в становлении отечественного лесоведения сыграло учрежденное в 1765 году Вольное экономическое общес­тво, в уставе которого одной из главных задач провозглашалось следующее: «Делать верные опыты, касающиеся до <…> бережения и разведения лесов и всяких растений»2. Помимо практической, Общество осуществляло обширную просветительскую деятельность посредством организации лекций, публикации отдельных изданий и статей в «Трудах», а позже — в «Лесном журнале»3.
Важное значение имел появившийся практически одновременно с Обществом «Музеум». Здесь, наряду с прочим, была представлена лесоведческая тематика. Так, в 1790 году граф Ф. Е. Ангальт передал «Музеуму» собранную им коллекцию русских деревьев, сформированную по принципу «раскрашенные фигуры и образцы настоящих дерев»4, а в 1795‑м А. А. Нар­тов подарил собрание образцов деревь­ев, кустарников и гербарий с каталогом в двух томах5.

Обложки «Трудов»

Особым направлением работы Общес­тва стала рассылка анкет по провинциям Российской империи с целью изучения хо­зяй­ственно‑экономической жизни на мес­тах. Ответы публиковались в «Трудах». Составители анкет интересовались, в частности, и вопросами использования лесов. Из ответов мы узнаем, например, что в Калужской губернии дубовые леса росли большей частью в казенных засеках, а желуди никогда не использовались на корм свиньям «в рассуждении малого урожая»6; в Кашинском уезде «дубу совсем нет», и вообще «леса здесь, а особливо большие березы, вывелись»7; во Владимирском уезде дубовых лесов мало, посему «желудками (желудями. — Е. Л.) не везде свиней кормят»8; в Оренбургском крае деревья растут только по берегам рек, Башкирия же и Ставропольский уезд богаты «черным лесом», дубом, липой, осиной, ильмом, вязом и другими породами, причем леса для расчистки земель под пашни здесь не выжигают ввиду отсутствия такой необходимости, когда и без того «остается их (земель. — Е. Л.) великое множество впусте»9.
Как видим, ответы, в которых говорилось бы о наличии в регионах корабельных лесов, редки. Создается впечатление обез­лесения России. Между тем, по данным М. А. Цветкова, изучившего большой массив картографических материалов и описаний для воссоздания картины изменения лесистости нашей страны на протяжении XVIII–XIX веков, леса той же Оренбургской губернии в период Генерального межевания (вторая половина XVIII столетия) занимали 42,3 процента всей площади, и были они преимущественно дубовыми, вязовыми, ильмовыми, кленовыми, липовыми, осиновыми, то есть заповедными, какими особо интересовались и правительство, и Вольное экономическое общество10. Столь ощутимые расхождения объясняются отчасти отсутствием в то время системы изучения ситуации на местах, отчасти желанием помещиков убедить власти в скудости лесов на своих землях, дабы не привлекать к ним внимания столичных чиновников.

Обложки «Трудов»
Рассматривая работы по лесоводству, изданные Обществом, нетрудно заметить, что русские естествоиспытатели не следовали слепо за европейскими авторитетами, но стремились творчески переработать еще недавно импортированные идеи. Так, А. Т. Болотов писал: «Примеры других государств показали мне первый след к достижению моего намерения. Я присовокупил к тому собственные свои примечания и, удостоверяясь во всем, сколько мне успеть было можно делаемыми опытами, находил между тем многие и другие обстоятельства и вещи, которые <…> скорейшему отвращению или по крайней мере уменьшению недостатка в лесе и дровах поспешествовать могут»11.
Шесть фундаментальных статей по различным вопросам лесного хозяйства опуб­ликовал в «Трудах» Общества один из его соучредителей А. А. Нартов. Наибольшую известность получила работа «О посеве леса»12. Необходимость посевов Нартов обосновывал нуждами «безлесных мест», где «жители принуждены избы свои топить соломою и во весь свой век с нуждою тем пробавляться, покупая на строение и для домашних орудий лес в дальних сторонах, не помышляя нимало о произведении оного у себя, хотя и без великого труда сие исполнить можно»13.
Та же мысль повторяется в статье П. И. Рычкова «О сбережении и размножении лесов». Констатируя рост потребности в древесине, он пишет о государстве, чиновничьем аппарате и помещиках как о силе, способной решить эту проблему по примеру других стран, где «разумные и искусные политики, <…> отвращая такие трудности и бедствия, заблаговременно изыскивали и в потомство оставляли средства, способствующие к сбережению и размножению лесов». Петровское законодательство — основа сохранения лесных богатств России, «чему следуя, Правительствующий Сенат прилагал, особливо ж ныне повсегодно имеет и прилагает полезное старание»14.
Возвращаясь к статье А. А. Нартова, отметим, что в ней содержатся практические рекомендации по сбору и хранению семян, посадкам, организации вырубок, говорится о зависимости качества леса от условий произрастания (рельеф, почва, увлажнение и тому подобное)15. Причем Нартов вовлек в анализ и вопросы взаимоотношений пионерных видов деревьев — то, что лишь спус­тя 34 года в трудах Дарвина обретет ныне ставшее расхожим терминологическое определение — «борьба за существование»16.
Кстати, А. А. Нартов наряду с хо­зяй­­ст­венно‑экономическим обоснованием необходимости сохранять леса выдвигает и эстетическое: «Я с досадою по большей части во многих местах видел, что усадьбы и деревни находятся на голых холмах, что весьма неприятный вид их делает»17. Ему вторит немецкий профессор Г. А. Сукков, который, рассуждая об утилитарной пользе древесины, затем пишет: «Кроме сих польз, происходят еще и другие, не менее важные, от особливого разведения некоторых пород. В сем намерении обыкновенно различные из сих диких дерев породы садят в садах и увеселительных рощах и выбирают для украшения аллей, крытых переходов, беседок или гульбищ и проч. Густые, прочные и красивые кустарники употребляются на живые изгороды, служащие как к удовольствию, так и к украшению»18. Леса в этот период вообще начинают осознаваться как эстетическая ценность.
Зародившаяся в Европе мода любоваться нетронутой человеком природой быстро переходит в Россию, проявившись в распространении пейзажных парков, воспевании природных красот живописцами и поэтами. Правда, поначалу это поветрие носило несколько своеобразный характер. Историк уже начала XX века иронизировал: «Разумеется, для того, чтобы иметь неприкрашенную природу, проще всего использовать последнюю, сохраняя ее в неприкосновенном виде. До этой прос­той мысли додуматься было не так просто, и прежде всего потому, что красивые уголки далеко не всегда лежали там, где это было бы желательно. Однако там, где местности издавна пользуются репутацией красивых, не нужно затрачивать особых усилий, чтобы эти местности превратить в настоящий парк»19. Действительно, природа, в частнос­ти, леса восхищали взор, если были доступны утонченным ценителям прекрасного; леса же в многочисленных «медвежьих углах» «райскими уголками» не считались. То же относится и к их утилитарной оценке.

Фотографии Е. П. Вишнякова. 1892 год.  Из альбома «Исток Волги» (СПб., 1893)

Перу выдающегося русского естество­ис­пы­тателя А. Т. Болотова, которого часто по праву называют одним из основоположников науки о лесе в России, принадлежат 29 статей на эту тему. Он дает подробное описание морфологии и биологии семян самых распространенных в центральной России деревьев, указывает время их созревания, предлагает методику сбора, выращивания в специальных питомниках и пересадки в леса. В качестве главного принципа лесоводства он выдвигает непрерывность. На основе экспериментов, поставленных в своих угодь­ях, Болотов вырабатывает систему рационального использования лесов: правила вырубки увязывает со скоростью естественного возобновления и, соответственно, предлагает делить хвойный лес на 80 частей, строевой (дуб, ясень, вяз, липа) — на 40, дровяной (береза, осина) — на 20. Годовая вырубка должна соответствовать приросту в данном лесу20. Эксперименты А. Т. Болотова были направлены на изучение свойств различных деревьев, борьбу с вредителями, поиск путей экономии древесины21.
Ссылается на эксперименты в собственных имениях и П. И. Рычков, говоря о пользе подчисток: «Я в моих дачах чрез сие сделал лесам моим великое подспорье и сбережение и знаю много таких лесных мест от меня неподалеку, в коих для великого множества валежнику пройти никоим образом невозможно, от чего они так заглохли, что никакой лес вверх и прямо подниматься тут не может»22. Он считает залогом эффективного природопользования изучение ботаники растений, имеющих хозяйственную ценность, исследование их свойств, условий произрастания и размножения, причин истребления, а также введение запретов — на сжигание травы, возведение хозяйственных пристроек и заборов из коры, использование липы для сооружения полатей, лавок, мелких поделок. Интересы многих членов Вольного экономического общества характеризовались утилитаризмом, стремлением перенять наиболее выгодные системы хозяйствования у других народов. Это проявляется и у Рычкова, предлагавшего заменить рогожные «из липовых мочал» мешки холстинными или из «крапивного полотна», традиции изготовления которого он наблюдал у башкир23. Особенно оригинально для XVIII века выглядит предложение отучить крестьян от ношения липовых лаптей (правда, с оговорками о трудности изменения «застарелых обыкновений»), сопровожденное экономическим обоснованием выгодности более долговечной кожаной обуви по сравнению с лаптями для отдельно взятой крестьянской семьи24.
Подобные соображения через год будут высказаны И. И. Лепехиным. По его подсчетам, лапти зимой изнашиваются за 10, а летом — за 3–4 дня; таким образом, одному человеку необходимо около 50 пар в год, так что «когда деревня несколько лет простоит при лесе, изобилующем липою, уже не около двора своего дерут лыки, но иногда верст за десять и далее ездить принуждены бывают. Крестьянский прибыток от промыслу лаптей знатен быть не может. <…> Но если время, потребное на плетение лаптей, упот­ребить на другой какой лесной промысел, как на приуготовление из листов сажи, золы для поташу, на собирание серы с сосен, елей, от которой другие государства, лесами не так богатые, как мы, знатную получают прибыль, то без сомнения с общенародною пользою и свою прибыль умножить»25. Критиковал Лепехин и обычай жечь лучину (ко всему прочему, еще и пожароопасный), срезать молодые березки на веники, что «стоит нам немалой обширности будущих лесов», выжигать леса под пашни — последнее, по его мнению, следовало заменить осушением болот для тех же целей26.

Дегтярный завод  на месте бывшей помещичьей усадьбы

Приведем еще одно высказывание по поводу лучины: «Сие было бы независимо от дальнего ущерба, ежели б каждое дерево способно было к колению прямо на плахи, а потом на лучину, но в том их (крестьян. — Е. Л.) великая неудача, ибо до столь прямого дерева они достигаются не ранее, как испортят пробованием топором 4, 5, а к несчастию и 10 дерев, которые уже с получением вреда хотя и растут, но имеют ствол уже нездоровый, ибо таковое их пробование столь небрежительно, что на 1/3 почти дерева откалывают плахи и над оными в прямости делают опыты, а при хозяйственном распоряжении, кажется, могли бы они упот­реблять на лучины березу, ибо она здоровая к сожжению, горит светлее, без копоти, и лучше смольного соснового дерева»27.
Ф. Ф. Рогенсбург в целях сохранения лесов также ратовал за подчистки, сбор хвороста и сучьев, корчевку пней28. Важным он считал бережное отношение к молодым деревьям, рационализацию вырубок (организацию лесосек, использование пил вместо топоров) и строительства (наем более квалифицированных плотников, которые смогли бы грамотно, экономно заготовить материал, замена бревен кирпичом)29.

 

П. Алькин. Портрет Андрея Андреевича Нартова. Холст, масло. 1800-е годы

Пытается бороться против предрассудков, ведущих к истреблению ценных пород деревьев, и Д. Потемкин. Он пишет о своих экспериментах по хранению вина в бочках и доказывает отсутствие преимуществ у дубовых — наиболее широко распространенных. По его подсчетам, для изготовления бочек ежегодно употреблялось около 15000 «матерых» дубов возрастом до 200 лет. Между тем, согласно наблюдениям автора, вино в еловых бочках хранится ничуть не хуже, чем в дубовых. Призывает он также отказаться от дубовых гробов и склепов, саней, телег и тому подобного, настаивая на преимуществах березы и приводя в пример собственную березовую карету, которая служит ему «ежедневно более десяти лет без починки». Особенно возмущает Потемкина дешевизна крестьянского транспорта, свидетельствующая о фактичес­кой бесхозности лесов: «Восемьдесят копеек заплатить за мужичью телегу, из какого ж она лесу? Из безответного дубу!»30

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию