restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск
  • 21.06.2017
  • Былое
  • Автор Зинаида Викторовна Васильева

Ополченцы в Крыму

Ополченцы в Крыму

Иллюстрация: Литографии из "Русского художественного листка" В. Тимма (1855). Крестьянин, благословляющий сына в ополчение. Ополченец 1855 года.


Защитники Севастополя

Из писем и «Походных записок» начальника Боровско-Малоярославецкой 73-й дружины Калужского ополчения Наркиза Антоновича Обнинского (1794-1863).

Скажем прежде всего несколько слов о нашем герое. Потомственный дворянин польско‑литовского происхождения, Н. А. Обнинский, окончив Винницкий иезуитский коллегиум, поступил в Дворянский полк (с 1859 года — Константиновское военное училище), где готовили унтер‑офицеров для службы в кавалерии. В декабре 1810 года юнкера Обнинского прикомандировали к Казанскому драгунскому полку. Вскоре он продолжил обучение в созданном при Дворянском полку Дворянском кавалерийском эскадроне и в июле 1812 года отправился в Казанский драгунский полк. Участвовал в Отечественной войне и заграничном походе, отличился во время подавления польского восстания (1830–1831). Прослужив более 25 лет, уволился в чине полковника с правом ношения мундира и пенсионом. Был награжден орденами Святого Владимира 4‑й степени с бантом, Святого Стани­слава 3‑й степени, Святой Анны 2‑й степени с короной, Знаком отличия «За 15 лет беспорочной службы» и польским Знаком отличия «За военные достоинства» 3‑й степени, а также серебряной медалью «В память Отечественной войны 1812 года».
В Боровском уезде Калужской губернии Н. А. Обнинский приобрел усадьбу Белкино (ныне северная окраина города Обнинска), где и поселился с семьей, активно включившись в жизнь уезда. Избирался уездным предводителем дворянства (1847–1852).
В 1853 году Турция, а в 1854‑м Англия и Франция объявили войну России. Атакам с моря подверглись наши порты на Аландских островах, Одесса, Соловецкий монас­тырь, Петропавловск-Камчатский. 24 августа 1854 года Обнинский пишет своему другу — калужскому исправнику Дмитрию Михайловичу Челищеву: «Не перейдет ли хвороба на англичан, чтобы хоть немного хвост поджали, а то добре мудруют — то ли дело Азия, бьем их, только что на глаза попадутся».
Осенью основные военные действия разворачиваются в Крыму. В сентяб­ре в Евпатории высадился 62‑тысячный англо‑французский десант и стал продвигаться в глубь полуострова. На небольшой речке Альме русская армия пыталась преградить неприятелю путь, но, проиграв сражение, отступила к Севастополю. Осажденный объединенными силами Англии, Франции и Турции, город героически защищался. В Москве жадно ловили каждое доходившее оттуда известие. «Я по‑прежнему бываю в [Дворянском] клубе, выслушиваю вечные толки о Севастополе», — писал Обнинский.
Ситуация в Крыму складывалась угрожающая. 29 января 1855 года император Николай I издал манифест с призывом собирать народное ополчение. Обнинский воодушевлен: «Слава Богу, <…> теперь есть случай всякому показать неподдельную преданность царской воле».

В Москве провожали масленицу. Обнинский не одобряет этого разгула веселья — ведь в Крыму льется кровь: «Я посвящаю Вам последнее утро масленицы, когда наносится решительный удар блиновне, водке‑пиву и звукам неистовой гармоники, при которых беззаботный кочующий люд фабричный орет охриплым голосом, аки козлище на бойне, проходит гус­тыми колоннами, взявшись за кушаки для поддержания равновесия, по Пятницкой, сопровож­даемый умилительным глазом квартального надзирателя, столбствующего на углу у будки. А дворянство? Стар и млад коптят по клубам за картами, и то хорошо: «Чем бы дитя ни занималось, лишь бы не плакало».
На первой неделе Великого поста в Калуге собрался чрезвычайный губернский дворянский съезд для обсуждения вопросов организации ополчения. Большинство дворян изъявили готовность исполнить свой долг перед Отечеством, однако были и такие, которые под разными предлогами уклонялись — «привозили рекомендательные письма от знатных родственников, просили, плакали. Богатые предлагали большие деньги, а победнее — выдумывали себе разные болезни».
Дружинным начальником ополчения по Боровскому и Малоярославецкому уездам единогласно избрали Наркиза Антоновича Обнинского, отметившего по сему поводу в дневнике: «Прослужил 27 лет, был в 52 сражениях, а говорят, что всякая штука удается только до трех раз, а мне она прошла счастливо 52 раза, удастся ли в 53‑й».
Возвратившись со съезда домой, Обнинский немедленно приступил к делу. 1 марта 1855 года он пишет Челищеву в Калугу: «Уведомите меня, на каком цвете (обмундирование) решились начальники — черный или серый, и какой номер дружины нашей. Только один месяц остается на обмундировку».
К лету завершилось формирование дружин. Боровско-Малоярославецкой присвоили № 73. Офицерами по Боровскому уезду были назначены М. А. Челищев (ему исполнилось 75 лет), дети его Дмит­рий и Нил Михайловичи и внук Николай Дмитриевич, а также Загоскин, Енькодаровский, Филимонов, Коротков, Краснопольский, Баташев; по Малоярославецкому — Рустицкий, Васильев, Ермолаев, Рахманов, Радищев, Мамаев, Смоляников, Вознесенский. Набирали ратников из крестьян и мещан. «Ни нравственные, ни телесные недостатки не составляли препятствия к приему. Была бы голова, руки и ноги, хотя бы поломанные, ничего — годен!» Людей обучали маршировке, строю, ружейным приемам, стрельбе.
Ратнику полагалось «иметь 3 рубахи из обыкновенного крестьянского холста, 2 портов из того же холста, <…> полушубок, хотя бы надеванный, но только крепкий (всякого покроя), нагрудник из синей или красной пест­ряди. И сдать деньги: на фураж — 75 копеек, на кафтан (сукно, работа) — 3 рубля, погоны из разноцветного сукна по дружинам и фуражку (сукно, работа) — 23 копейки, шаровары (сукно, работа) — 1 рубль 45 копеек, длинные русские сапоги — 3 рубля 60 копеек, рукавицы суконные — 30 копеек. Итого: 9 руб­лей 40 копеек». Расходы частично взяли на себя губернские власти. Кафтаны и панталоны шили в Калуге на три роста и доставляли партиями в дружину. Ратники, обмундировавшись, преобразились, стали глядеть веселее; в дружине объявились песенники и плясуны. Вооружались поступавшими из Тулы устаревшими кремневыми ружьями, но даже в них ощущался недостаток, да и пороху не хватало. Противник к тому времени располагал современными нарезными ружьями. Уже в Крыму кое‑кто из ополченцев смог раздобыть себе такие ружья в качестве трофеев.
Боровский предводитель дворянства Ф. Е. Щукин «в помощь гг. офицерам Боровской дружины передал пожертвования дворян — полугодовой армейский оклад, поскольку офицеры были люди небогатые и жили одним жалованием», а Боровский городской голова Санин преподнес Казанскую икону Божией Матери, узнав, что Н. А. Обнинский служил в Казанском драгунском полку, где полковым праздником был как раз праздник этой иконе. За три с половиной месяца дружину, насколько удалось успеть, обучили и 17 июля 1855 года выстроили в Малоярославце на городской площади для освящения знамени, присланного накануне из Петербурга. К вечеру улицы наполнились ополченцами, прощающимися с родными, приехавшими из окрестных деревень. «Бабы плакали и выли — так оно и следует. Ратники бодрились, пели песни, а на душе было жутко».
Дальнейшие события подробно отражены на страницах «Походных заметок» Н. А. Обнинского, опубликованных в 1891 году в «Русском архиве» (см. список источников и литературы в конце).
Итак, 18 июля в 6 часов утра 1009 ратников Боровско-Малоярославецкой дружины №73 выступили в поход. У деревни Немцовой (ныне окраина Малоярославца) Обнинский въехал на гору, чтобы обозреть колонну: «Господи, что я увидел?! Густая пыль на версту покрывает большую дорогу; в ее тумане сверкали только штыки; все прочее представляет какую‑то безобразную массу, из которой несутся дикий гам: свист, плач, песни… бабы несут ружья, старики ранцы, заплаканные ребятишки — тесаки, ратники держат на руках грудных младенцев». Тут Наркизу Антоновичу припомнилась ода Державина Екатерине II:
Речешь — и двинется полсвета,
Различный образ и язык:
Татарин, чтитель Магомета,
Чуваш, башкирец и калмык,
Донец нестройною толпою
И с ним воинственный черкес —
Все потекут вслед за тобою,
Поднимут пыль аж до небес…