Поиск

Радетель освоения Тобольского Севера

Радетель освоения  Тобольского Севера

Радетель освоения Тобольского Севера


До середины XIX столетия территория Западной Сибири, в том числе Тобольской губернии, оставалась глубоко провинциальной окраиной, практически не вписанной ни в экономическую, ни в социальную жизнь России. Представления об этом огромном по площади регионе основывались на отрывочных сведениях, добытых по случаю промышленниками и купцами, редкими научными экспедициями. Однако были энтузиасты, не устававшие словом и делом доказывать необходимость и перспективность освоения несметных природных богатств. К числу таких энтузиастов принадлежал и А. А. Дунин-Горкавич.

А. А. Дунин-Горкавич (стоит 5-й слева) среди участников Курганской сельскохозяйственной  и кустарно-промышленной выставки. 1895 год.  Из книги: Исследователь Севера Александр Дунин-Горкавич. М., 1995Он происходил из старинного дворянского рода, пустившего свои корни в Западной Белоруссии к 1770‑м годам, когда некий пан Доминик Шемет продал братьям Иосифу и Венедикту Горкавичам имение Мизгеры, расположенное в Слонимском уезде Гродненской губернии. Впоследствии Горкавичи обнищали и служили канцеляристами.
Наш герой был третьим сыном губернского секретаря Александра Иосифовича Горкавича1. При рождении Александр‑младший получил двойную фамилию — Дунин-Горкавич: к ней добавили старинное семейное прозвище. Детские годы прошли на лесистых берегах полноводного Немана. После окончания Гродненской классической гимназии Александр поступил в Лисинское лесное училище, где получил специальность техника‑лесовода и звание лесного кондуктора.
Стажироваться его пригласили в столичную губернию, в Царскосельское лесничество. Но тут пришла пора исполнять воинскую повинность. Образованного, физически крепкого юношу зачислили на службу в гвардейский гренадерский полк. В 1877 году разразилась Русско‑турецкая война. А. А. Ду­нин-Горкавич участвовал в боевых действиях в Болгарии, был в знаменитом сражении под Плевной, удостоился медали «За храбрость». После возвращения с фронта тринадцать лет трудился в Куршинском и Егорьевском лесничествах на Рязанщине.

* * *

В 1890 году А. А. Дунина-Горкавича направляют в Тобольскую губернию, где он возглавил крупнейшее в России Самаровское лесничество. Тобольский Север включал тогда Березовский и Сургутский уезды и Самаровскую волость Тобольского уезда. Эта территория по площади в полтора раза превышала территорию Франции и в три раза — Англии. Необозримый труднодоступный край, расположенный в бассейнах великих сибирских рек Иртыша и Оби, протянулся от тайги до берегов Северного Ледовитого океана. Здесь проживало всего около 35 тысяч человек. Подавляющее большинство составляли инородцы — остяки (ханты), вогулы (манси), само­еды (ненцы) и коми‑зыряне, обитавшие в тайге и тунд­ре; немногочисленные русские — потомки казаков‑завоевателей и переселенцев — жили в основанных последними редких поселениях вдоль крупных рек2.
Быт  и промыслы  народов  Западной  Сибири.  Из книги:  Дунин- Горкавич А. А.  Тобольский  Север.  Т. 1.  СПб., 1904А. А. Дунин-Горкавич начал с подробного изучения вверенного ему лесничества — много ездил, стараясь проникнуть в самые глухие уголки, проводил опросы старожилов и бывалых людей, штудировал литературу о Севере. Его интересовало все — этнография, местные природные ресурсы, состояние рыболовства и пушного промысла, положение инородцев и русских. Совершаемые им поездки были отнюдь не легкими прогулками. Вот для примера выдержки из записок Дунина-Горкавича об экспедиции на реку Вах: «Обширный бассейн реки Ваха мало исследован. Более или менее подробный картографический материал имеется только для реки Ваха и то лишь до устья реки Куль-Егана. Далее села Ларьятского и ни в один из притоков Ваха не проникал культурный человек, исключая священников. Въезд торговым людям в притоки и в Вах выше села Ларьятского — запрещен. Бассейн реки Ваха я посетил два раза: в первый раз — летом 1899 года, употребив на обследование 19 суток, во второй раз — зимой 1900 года, пробыв в бассейне Ваха месяц. При этих обследованиях пройдено летом водой — 1500 и зимою на оленях — 1000 верст. Отправляясь в 1899 году на Вах, я взял с собой из Сургута трех русских людей, на Вахе я присоединил к ним двух местных остяков. С устья Ваха до села Ларьятского я ехал на большом каюке3. Далее же по Ваху и по его притокам Сабуну и Колик‑егану мне пришлось путешествовать во вкусе героев Майн-Рида. Путешествие мое совершалось в обласах4 — большой каюк был бы непригоден для этой цели, так как на пути встречались лесные заломы. В тех местах, где образуемая рекою лука имела незначительный перешеек, обласа переносились на руках. Зато в обласах нет защиты от непогоды. Отправляясь в такое путешествие, необходимо помнить русскую пословицу: «Едешь на день, а бери хлеба на неделю», так как в дороге достать нечего, да и негде. Однако при путешествии летом больших и разнообразных запасов делать нельзя, так как они скоро портятся, в особенности на воде. Хлеб запасается исключительно в виде сухарей. Скажу несколько слов о самом способе путешествия зимою. Экипаж для путешествия — типа оленьей нар­ты, но приспособлен и для конных дорог. Он представляет собой обыкновенную кошевку5, настолько длинную, что в ней можно спать. Внутри она обита кошмой (войлоком), сверху во всю длину кошевки — заметь6 из кошмы, которым при ночлеге кошевка закрывается, образуя, таким образом, непроницаемую для внешнего воздуха войлочную камеру, служащую местом ночлега. Багаж идет на отдельной нарте. Там, где приходится следовать по необитаемым и совершенно пустынным местам, передвижение производится на <…> оленях. Едешь иногда, таким образом, несколько дней»7.
Объемы и размах исследований А. А. Ду­ни­на-Горкавича поражают. Скажем, в 1901 году он «вторично проехал в бассейн р. Северной Сосьвы и в верховье р. Пелыма. Здесь <…> удалось побывать во всех населенных пунктах, для чего пришлось пересечь эту территорию вдоль и поперек, сделав 1304 верс­ты. Верховье р. Пелыма, как оказалось, <…> протекает по Березовскому уезду с лишком 150 верст, принимая в себя, кроме трех более значительных притоков — Атымьи, Лямьи и Позорьи, до 20 мелких речек, имеющих протяжение от 7 до 20 верст»8. Путешествие в бассейне реки Конды: «Во время пути мною <…> определялась высота прибрежных увалов, делались систематические промеры глубины фарватера, а местами определялась и ширина реки. Всего мною было произведено свыше 2500 промеров от устья р. Конды до с. Шаимского на протяжении 705 верст, причем с достаточной точностью был определен весенний подъем воды 1902 года»9.
Памятник на могиле А. А. Дунина-Горкавича  в Тобольске. Скульптор М. В. Переяславец. Установлен в 2003 году Александр Александрович первым посетил и описал множество нехоженных ранее «медвежьих углов» губернии. Одно из таких мест — «водораздел Обского и Иртышского бассейнов и реки Пелым». Эта «местность, простирающаяся с севера на юг на 100, а с запада на восток на 300 верст, совершенно не исследована. <…> В декабре 1899 года я лично проследовал поперек восточной части этого материка в двух местах, между с. Кондинским и дер. Супрою и между юртами Ендыринскими и Б. Атлымскими. На пути между этими первыми двумя пунктами ширина этого сплошь покрытого лесом материка приблизительно равна 130 верстам»10.
Туда, куда не удавалось проникнуть в теп­лое время года, А. А. Дунин-Горкавич отправлялся зимой. «Для ознакомления с местностью в Сургутском уезде, кроме посещения летом на лодке впадающих в Обь речек и многих из ее проток, совершены были <…> и зимние поездки на оленях. В проезде мною зимою, в ноябре и декабре 1902 года, сухопутное расстояние между этими пунк­тами (между юртами Нижне-Вартовскими и селом Лартьянским. — Н. В.) определялось в 270 верст. <…> Весною 1898 года я в челнах поднимался по
р. Коликегану до впадения в него р. Ай-Ко­лик‑егана, <…> при вторичной поездке в ноябре 1900 года вниз по реке я от юрт Ай-Ко­лик‑еганский проехал к юртам Охтнурьевским свыше устья на 59 верст»11.
Подобных записей у Дунина-Горкавича — десятки.

* * *

Внимание Александра Александровича в силу профессии было сосредоточено главным образом на обследовании лесных ресурсов региона. Изучив все типы западносибирских лесов, Дунин-Горкавич чувствовал их, что называется, как самого себя. Почти половина опубликованных им и оставшихся в рукописях работ посвящена лесу, который, по его убеждению, должен был стать важнейшей статьей российского экспорта. «В настоящее время леса Тобольского Севера представляют мертвый капитал по трудности доступа к ним и отсутствию рынка для сбыта. Эксплуатация лесов — дело будущего, на осуществление которого можно надеяться лишь с развитием морской навигации и продолжением железнодорожных путей на мировой рынок. Чтобы иметь представление о возможности эксплуатации лесов в будущем, приведу некоторые цифровые данные. Из числа обследованных в период с 1898 по 1903 год шестнадцати с половиной миллионов десятин лесов Тобольского Севера свыше трех миллионов десятин пригодны для эксплуатации в ближайшее время, что при двухсотлетнем обороте рубки даст годовую лесосеку в 15 тысяч 300 десятин. Ежегодный отпуск с этой площади крупной пиловочной, средней и мелкой поделочной и целлюлозной, дровяной древесины — 444 тысячи 685 кубических саженей. Примерная таксовая стоимость этого отпус­ка — <…> 6267490,68 рубля. Возможности будущей эксплуатации лесов колоссальны, но осуществление их может быть лишь при условии создания кратчайшего железнодорожного выхода западносибирских грузов на мировой рынок»12. При этом Дунин-Горкавич настаивал на необходимости полной технической переработки древесного сырья, считая «недопустимой частичную эксплуатацию лесов Севера. На лесоучастках следует использовать всю древесину и превратить ее хотя бы в полуфабрикаты. А для этого, кроме лесопильных заводов, требуется сооружение целого ряда лесотехнических заводов. Наиболее подходящим местом строительства являются пересечения рек и железных дорог»13.
Эти рекомендации по освоению лесных ресурсов Тобольского Севера и всей Западной Сибири были в значительной степени реализованы во второй половине XX столетия.

* * *

Большое влияние на А. А. Дунина-Горкавича оказал известный на Тобольщине человек, бессменный хранитель фондов губернского музея Н. Л. Скалозубов14. Общение с ним, его обширные знания и увлекательные рассказы подвигли Александра Александровича существенно расширить круг своих интересов. «Вследствие тесной связи между отдельными отраслями местного хозяйства <…> мне невольно пришлось <…> обратиться к изучению и других сторон местной жизни и нужд края: промыслов, оленеводства, путей сообщения и т. д.»15.
По рекомендации Скалозубова Дунин-Горкавич, в частности, начал собирать орудия труда и предметы быта коренных народов Среднего Приобья. Эти сборы не раз демонстрировались на выставках и всегда получали высокую оценку. Так, например, в 1895 году выставочный комитет Курганской сельскохозяйственной кус­тарно‑­про­мыш­ленной выставки присудил Александру Александровичу Большую серебряную медаль за «коллекции предметов домашнего быта и принадлежностей промыслов обитателей Севера и за фотоснимки с инородцами»16. В следующем году вместе с работниками музея А. А. Дунин-Горкавич подготовил и представил экспозицию Северного отдела на Всероссийской художественно‑­промышленной выставке в Нижнем Новгороде. Эта работа удостоилась диплома «за научную ценность <…> коллекции по этнографии и промыслам остяков»17.

* * *

П. П. Чукомин. Портрет  Александра Александровича Дунина-Горкавича.  1927 годНе прошли мимо внимания А. А. Дунина-Горкавича и проблемы сельского хозяйства края. Официальное мнение тогда было без­апелляционным: севернее широты устья Иртыша занятие земледелием и скотоводством невозможно. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона утверждал: «В уездах Березовском и Сургутском земледелия вовсе не существует»18. В авторитетном справочнике «Азиатская Россия» говорилось: «Нужно проехать к югу от Березова еще около 700 верст, чтобы встретить полосу, где возможно земледелие, — это уже на Иртыше»19.
Александр Александрович понимал: если не опровергнуть подобные утверждения, успеха в освоении Западной Сибири достигнуть не удастся, тем более что и местное население избегало занятий сельским хозяйством. Ведь без хотя бы частичного самообеспечения обитателей Тобольского Севера хлебом и другими продуктами питания наладить нормальную жизнь здесь невозможно. Проехав почти по всей Западной Сибири, Дунин-Горкавич обнаружил кое‑где зачатки сельского хозяйства. В бассейне реки Пелым «инородцы сеют репу, морковь и картофель. Репа родится величиною в чайное блюдце, морковь средняя, а картофель мелкий. <…> Обыватели села Болчаговского, остяки и русские, садят в огородах картофель, репу, лук, капусту и огурцы, но в незначительных количествах. Овощи вызревают вполне. В других поселениях (юртах) изредка садят только картофель. Скотоводство здесь развито слабо; водят лошадей, коров, изредка овец. Скотоводству в данной местности благоприятствует обилие лугов. Луга здесь ровные, без кочек. Лошадей остяки держат до 10, коров до 12 голов. Безлошадные представляют из себя редкое исключение. Еще реже можно видеть остяков, не имеющих коров. Овец держат от 2 до 10 голов»20.
Досконально изучив проблему, Александ­р Александрович пришел к выводу: для занятий сельским хозяйством на севере Сибири есть все условия. Так, например, «в Сургутском уезде, в долине реки Оби, где обилие лугов, дающее возможность развития там скотоводческого хозяйства, при ведении которого будет накапливаться удобрение, представится полная возможность вести земледельческую культуру, хотя и в небольших размерах, но с пользой для хозяйства. Если даже вследствие незначительности посева не придется иметь от урожая полного годового пропитания для семьи, то во всяком случае нужный для прикормки скота и домашней птицы хлеб, как в зерне, так и в отбросах, будет свой, не покупной. <…> Необходимыми мерами к развитию огородничества в округе считаю учреждение института разъездных инструкторов и организацию опытных огородов. Для насаждения и популяризации огородничества на Тобольском Севере мною на средства Министерства земледелия еще с 1907 года была начата бесплатная рассылка по многим населенным пунктам Березовского и Сургутского уездов комплектов огородных семян, а также проводились командирования специальных инструкторов. Эти инструкторы были не только инструкторами огородничества, но вообще знакомили население с улучшенными способами сельского хозяйства по всем его отраслям. Ими демонстрировалось применение сельскохозяйственных земледельческих орудий, сенокосилок, работа сепараторов и т. д. К каждому посылаемому комплекту семян прилагалась анкета‑бланк для заполнения сведениями о результатах посева растений и по наблюдению природы. В 1910 году таких комплектов было разослано более 750. Кроме того, было послано для бесплатной раздачи населению 250 «Наставлений к ведению огородной культуры». <…> С 1909 года Министерство земледелия отпустило кредит на содержание двух инструкторов, которые были прикомандированы ко мне и работали один в Березовском уезде, другой — в Сургутском. Ими были организованы опытные огороды, где демонстрировалось улучшенное ведение огородной культуры с применением сельскохозяйственных орудий»21.

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию