Поиск
  • 21.06.2017
  • Из дальних лет
  • Автор Евгений Иванович Пупырев*, Ольга Александровна Балова

Дворники, трубочисты, фонарщики, извозчики…

Дворники, трубочисты,  фонарщики, извозчики…

Иллюстрация: Вид Старой (Красной) площади в Москве. Гравюра Г. Гуттенберга по рисунку Ж. Делабарта. 1795 год. Российская государственная библиотека


Б.М. Кустодиев. Морозный день. Холст, масло. 1913 год. Саратовский государственный художественный музей имени А.Н. Радищева

История жилищно-коммунального хозяйства в России на полотнах русских художников конца XVIII — начала ХХ века.

Давно стали привычными такие коммунальные блага, как водопровод (см. нашу статью в № 9 «Московского журнала» за 2012 год), канализация, теплогазо­снаб­жение, уличное освещение. Мы сегодня не задумываемся, какой была жизнь горожанина хотя бы сто лет назад, что в то время представлял собой, выражаясь современным языком, тогдашний ЖКХ. «Днем рождения» этой отрасли считается 1649 год, когда царь Алексей Михайлович утвердил наказ о Градском благочинии, где, в частности, говорилось: «Чтобы грязи не было — иметь на каждом дворе дворника», «ведать всякое дворовое дело, починки и прочие дела». Проследить историю становления отечественного городского хозяйства поможет нам живопись конца XVIII — начала XX века — эта своеобразная «энциклопедия рус-
ской жизни».
На картине А. П. Рябушкина перед нами предстает московская улица XVII века. Деревянная мостовая утопает в грязи, пешеходам, в том числе девицам, приходится приподнимать полы одежды. Очевидно, что картина передает состояние московских улиц до принятия наказа 1649 года, то есть до появления дворников.
Через полтора века перемены весьма ощутимы. На гравюре Г. Гуттенберга по рисунку Ж. Делабарта мы видим замощенную булыжником Красную площадь, по средней линии которой установлены в ряд фонари-«конопляники», заправлявшиеся конопляным маслом. Обычный погожий день 1795 года на главной торговой площади: идет бойкая купля‑продажа, стоят телеги с товаром, обыватели спешат по своим делам, проезжают важные господа в карете.
…Итак, первый российский «коммунальщик» — это дворник. В дореволюционной России профессия дворника была уважаема, причем настолько, что лучшие дворники в числе других госслужащих награждались медалями в честь 300‑летия дома Романовых. Помимо исполнения прямых обязанностей (очистка закрепленной территории от мусора и отходов, палой листвы, снега и льда, разноска дров и воды по квартирам), дворник следил за порядком, являлся охранником и швейцаром. В доходных домах, если собственник дома проживал в другом месте, дворник обладал правом сдавать комнаты и квартиры, о чем красноречиво рассказывает картина В. Г. Перова «Дворник, отдающий квартиру барыне». Барыня с дочерью ищут недорогое наемное жилье. Подступающая бедность навязывает свои жестокие правила игры и заставляет через негодование и стыд терпеть и опустившийся вид дворника, и его презрительные (так как он понимает, что барыни бедны) пояснения. Цинично, не смущаясь, он то ли почесывается, то ли придерживает сползающие штаны. Появление на пороге дворницкой ее хозяина ассоциируется с выползанием из берлоги очнувшегося от зимней спячки какого‑то дремучего существа. Зритель словно предчувствует вздох облегчения, который вырвется у молодой барышни, едва она отойдет от крыльца. В Ярославском художественном музее хранится вариант‑повторение картины, исполненный десятилетие спустя (1878), на котором физиономия дворника приобретает совсем уж зверское выражение. Одежда обеих женщин здесь еще бедней и изношенней. Красный же цвет рубахи дворника напоминает о костюме палача. Дальнейшая судьба женщин представляется плачевной…
Летом дворники носили черные кожаные картузы с лакированным козырьком и медной пластиной на околыше с надписью «Дворник», черные или темно‑синие двубортные глухие жилеты с небольшим вырезом и отложным воротником; под жилет надевалась навыпуск русская рубашка из сатина или ситца, а сверху — белый холщовый фартук с нагрудником. На шее у дворника на цепочке висела большая медная овальная бляха с названием улицы и номером дома, как это видно на картине К. А. Савицкого (иногда бляхи прикалывались к одежде с левой стороны груди). Непременным атрибутом был свисток. Широкие черные шаровары дворники заправляли в высокие сапоги. Весной и осенью на сапоги надевались глубокие калоши. Верхней одеждой служила поддевка, подпоясанная кумачовым кушаком. Ночью на дежурство надевался огромный, до пят, тулуп, в котором дворник и спал на своем посту в подворотне. Зимой картуз сменяла круглая барашковая шапка того же фасона, что у городовых. На картине Б. М. Кустодиева изображен зимний день в тихом провинциальном городке: дворник в полной зимней экипировке метет улицу, барышни едут на лихаче.
Обыкновенно дворники носили бороду и усы, а волосы подстригали «в скобку». Дворники из бывших солдат бороду брили, стриглись коротко. Дворники‑татары, напротив, брили голову, оставляя небольшую бороду и усы; голову прикрывали тюбетейкой из сукна или бархата. Дворников государственных учреждений одевали в соответствующую ведомственную форму.
Несмотря на обилие обязанностей, дворнику выпадало и время досуга, которое всякий проводил по‑разному: кто‑то играл в шашки, как на картине В. Ф. Грязнова, кто‑то учился грамоте, как на картине В. Г. Перова.
Крупные домовладельцы содержали специальный «дворничий корпус». Возглавляли его старшие дворники, в некотором смысле считавшиеся дворецкими. Они контролировали работу младших дворников, а также приходящего персонала — например, трубочистов.
«Трубочист» Ф. С. Журавлева — вероятно, единственная картина в русской живописи, на которой изображен представитель этой профессии, характерной более для стран Северной Европы. В России профессия трубочиста появилась 21 апреля 1721 года в Санкт-Петербурге. Именно в этот день при полицейских участках была учреждена должность чистильщика печей и его помощника. В Северной столице трубочистами служили преимущественно финны (чухонцы), немцы и шведы. На 1896 год в церковных книгах Санкт‑Петербургских лютеранских приходов значатся имена 111 трубочистов. Поскольку в городе на Неве до сих пор сохранилось много дымоходов, нуждающихся в периодической очистке, а порой и в ремонте, здесь до сих пор востребованы трубочистные, каминные, печные работы, которые выполняет ООО «Петербургский трубочист».
В петровские времена появилась еще одна «коммунальная» профессия — фонарщик. В 1720 году в Санкт-Петербурге и в 1730‑м в Москве по указу Правительствующего сената были установлены первые уличные фонари на деревянных столбах. Внутри фонарного короба размещалась жестяная лампа, заправлявшаяся конопляным маслом. Сила света такого фонаря составляла всего 1–2 свечи, что позволяло освещать лишь малую территорию вокруг столба. За ночь светильник потреблял около ста граммов конопляного масла; порой фонари гасли задолго до рассвета, так как фонарщики, бывало, часть масла использовали для своих нужд — добавляли его в кашу (в начале XIX века, чтобы воспрепятствовать этому, в масло начнут подливать скипидар).
Фонарщики, набранные из штрафных солдат, состояли в подчинении оберполицмейстера. Каждый из них снабжался деревянной лестницей с железными гвоздями на концах, как это видно на картине К. Е. Маковского. Кроме того, в арсенале «хожалых по фонарям» были ручной фонарь с деревянным корпусом, кувшин и жестяная мерка для разлива в фонари масла, насос, при помощи которого масло наливалось, и ножницы. В среднем одному фонарщику приходилось зажигать до 150 фонарей, расположенных на протяжении нескольких километров. Горели фонари с 1 сентября по 1 мая ежегодно 18 дней в месяц. В Москве к 1848 году насчитывалось 6000 масляных фонарей.
В 1853 году российское правительство издает указ об улучшении уличного освещения городов за счет перехода на спиртоскипидарные фонари, однако этот указ долгое время не выполнялся, и по всей России в городах продолжали гореть «конопляники». Новая эра уличного освещения с помощью газовых фонарей начинается со строительства московского газового завода. На 1 января 1868 года в Москве числилось 3083 газовых фонаря. Первые же уличные электрические фонари появляются здесь в 1880 году на Пет­ровских линиях, у ресторана «Яр», на территории фабрики купцов Алексеевых и в саду «Эрмитаж», а в 1883‑м — и на площадках вокруг храма Христа Спасителя. Профессии фонарщика пришел конец. Но сами уличные фонари остались запечатленными в русской бытовой живописи — например, на картине В. Е. Маковского, о которой другой художник — Б. В. Иогансон — писал: «Да, это именно та Москва: Москва извозчиков, керосиновых фонарей, церквушек среди зелени, двухэтажных домов, — Мос­ква купеческая, с нарождающимся пролетариатом. Маковским взята обычная сценка. В осеннее воскресенье на скамейке Сретенского бульвара (в сторону Мясницких ворот) сидит пара — мастеровой и его жена с грудным ребенком. Ему уже скучно с бабой. Еще так недавно он ходил среди девушек запевалой с гармоникой. Житейские заботы наложили свою печать на его лицо. «В кабак, что ли, пойти? — Денег нет». Корявые пальцы уныло перебирают лады гармоники. Лицо жены и ее склоненная фигура поразительно написаны. Как верно ее лицо контрастирует с лицом мужа! Оно полно безнадежной тос­ки. Короткая любовь прошла — осталась «бабья доля»: пеленки, печка, ухват, мужнины побои, ожидание получки, которую может он и не донести до дому. Тоска во всей вещи, тоска осени в пейзаже, даже стекло в фонаре тоскливо склонилось в сторону».
Ямщики и извозчики — без них нельзя представить себе не только нашу историю, но и самый русский характер. «Ямщик, не гони лошадей» — кто не знает этого романса? Однако многие путают ямщика с извозчиком. Говоря современным языком, извозчики — это городские «таксисты» прошлых веков, ямщики же осуществляли не только пассажирские, но и грузовые междугородные перевозки…

К.И. Кольман. Народное гуляние. В санях. Бумага, акварель, белила. 1844 год. Ярославский областной художественный музей

В.К. Коленда. Извозчичий двор на «Канаве». Акварель. Первая четверть XIX века. Музей Москвы

Неизвестный русский художник. Москва. Вид Серебрянических бань на реке Яузе. Холст, масло. Конец XVIII — начало XIX века. Музей В.А. Тропинина и московских художников его времени

Л.Ф. Лагорио. Возок льда. Зимний вид бывшего винного городка на Васильевском острове в Петербурге на Черной речке. 1849. Иркутский областной художественный музей имени В.П. Сукачева

А.И. Мещерский. Февраль. Ледокол. Холст, масло. 1878 год. Национальный художественный музей Республики Беларусь