Поиск

«Вооружиться для защиты Отечества»

«Вооружиться  для защиты Отечества»

«Вооружиться для защиты Отечества»


И. В. Лючанинов. Благословение ополченца.  Холст, масло. 1812 годНа вопрос: «Кто был первым партизаном Отечественной войны 1812 года?» — сегодня большинство россиян ответит: «Денис Давыдов!» Между тем здесь оказывается не­учтенным один существенный нюанс. В случае Дениса Давыдова речь идет о партизанах «военных». А были еще и партизаны «народные», появившиеся намного раньше, чем Давыдов начал свою партизанскую войну1.
«Народное ополчение в эпоху Отечест­венной войны состояло исключительно из народа и преимущественно из помещичьих крестьян, и первая мысль о народном ополчении не могла возникнуть иначе как в помещичьей среде, состоявшей в непосредственном соприкосновении с народом, и потому передать эту мысль народу, воодушевить, наконец, осуществить ее могло лишь лицо из помещичьей среды, в руках которого были и необходимые материальные средства. Народному ополчению старались придавать военную организацию и дисциплину, причем пользовались опытом отставных офицеров из помещиков же. Разу­меется, деятельность подобного ополчения должна быть много слабее правильно организованных военных партизанских отрядов. Все это и составляет различие между понятиями «партизаны военные» и «партизаны народные», а связь между ними лишь та, что военная партизанская организация явилась лишь вследствие первой мысли о народном ополчении, как это и видно из записок Давыдова, а также подтверждается хронологическими датами появления идеи и начала партизанских действий Давыдова. Давыдов как воин, обладавший достаточным опытом в то время и знанием военного дела, сумел воспользоваться вверенными ему партизанскими отрядами. Своею неутомимою энергией, широкою, доблестною деятельностью он сумел завоевать себе славу, пpиoбрести известность и занять долженствующее место в истории Отечественной войны. Вероятно, все это и послужило причиною того, что ему приписывают и первую мысль об ополчении. Не желая ничуть умалять доблесть Давыдова и значение его в истории Отечес­твенной войны, тем не менее, по чувству справедливости воздавая каждому должное, скажем, что было другое лицо, которому именно принадлежит первая мысль о народном ополчении.
Первая мысль о народном ополчении в годину бедствий родилась у Александра Дмитриевича Лесли. С быстротою молнии охватила она всю Русь, и осуществление ее составляет гордость нашего Отечества. <…> Ныне по справедливости должна воскреснуть память Александра Дмитриевича Лесли. Он скромно доживал остаток дней в тихом уединении своей вотчины, не помышляя о том, что имя его стяжает себе навеки славу национального героя»2.
«В начале июля 1812 года, еще до воззвания Государя Императора Александ­ра I к дворянству о сформировании ополчения, помещик Смоленской губернии Духовщинского уезда, служивший в С.-Петербургском драгунском полку, Петр Дмитриевич Лесли, с тремя братьями, также служившими в кавалерии, Александром, Григорием и Егором Дмитриевичами Лесли, узнали о приближении неприятельских войск к границам Смоленской губернии. <…> Отчизне грозила опасность, и витязи-Лесли, испросив у родителя своего благословения, первые явились к Смоленскому губернскому предводителю дворянства Сергею Ивановичу Лесли с предложением составить по губернии ополчение и располагать их жизнью и состоянием на защиту родины. Они привезли с собой письмо от отца их генерал‑майора Дмитрия Егоровича Лесли, в котором маститый старик изъявлял готовность также вступить на службу, если этого потребует надобность.
Губернский предводитель, одобрив такую мысль, предложил ее на обсуждение в собрании дворян и затем отправил к Государю Императору донесение о желании дворян сформировать ополчение. Высочайшее соизволение последовало»3.
Ряд документов Российского государственного военно‑исторического архива содержит интереснейшие факты о народном ополчении 1812 года. Так, в сведениях, «доставленных Его Превосходительству Михаилу Исаковичу Лежу 7 мая 1836 года от советника Смоленской гражданской палаты надворного советника Ивана Маслова», имеется записка о четырех братьях Лесли, «явивших первый пример вооружиться на защиту Отечества»:
«Дворяне Смоленской губернии четыре <…> брата Леслей, находившиеся в отставке: штабс‑ротмистр Александр, поручик Григорий и подпоручики Егор и Петр, сыновья генерал‑майора Дмитрия Егоровича Лесли, узнав по дошедшим слухам, о приближении неприятельских войск к Смоленской губернии, быв движимы преданностью к монарху и любовью к Отечеству, испрося благословения родителя, явились первые в город Смоленск к губернскому предводителю дворянства с изъявлением желания жертвовать собою и всем состоянием для составления ополчения противу врагов, доставив при сем письмо родителя, что он, невзирая на преклонность лет, готов предстать сам для защиты оного.
Скромность чувств и дух патриотизма довольствовались тем, что исполнили священный долг верноподданных и долг сынов Отечества, не помышляя вознаграждения за сей их подвиг.
Губернский предводитель одобрил сию мысль, пригласил всех в то время бывших в городе Смоленске дворян для предложения им об общем в губернии ополчении. Получа на сие ревностное их согласие, немедля отправил подполковника Андрея Васильевича Энгельгардта с донесением Государю Императору об усердной готовности дворян вооружиться для защиты Отечества прежде еще воззвания Государя Императора к дворянству»4.
То же встречаем у М. И. Богдановича в «Истории Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам» (СПб., 1859–1860), у В. М. Вороновского в книге «Отечественная война 1812 года в пределах Смоленской губернии» (СПб., 1912), у других авторов.
Итак, «маститый старик» Дмитрий Егорович Лесли5 с сыновьями Александром, Григорием, Егором и Петром Дмитриевичами и дочерью Варварой Дмитриевной, в замужестве Энгельгардт, сформировали за свой счет первый в 1812 году отряд народного ополчения. «Дмитрий Егорович выставлял 12 конных, Григорий 16 конных и двух пеших, Петр 19 конных, Александр 20 конных, Егор 20 конных и Варвара Дмит­риевна 10 человек конных, так что весь отряд составлялся из 97 конных и двух пеших охотников». Расскажем кратко о каждом из этих людей.
Дмитрий Егорович Лесли (около 1748—1815) — потомок старинного шотландского рода, обосновавшегося в России с середины XVII века. Лесли проживали практически на всей территории Смоленщины6. Дмитрию Егоровичу принадлежали земли в Смоленском, Ельнинском, Духовщинском уездах. Службу он начал в Рославльском драгунском эскадроне (1756)7. Вахмистр (1757), корнет (1762), затем — прапорщик Смоленского гарнизонного полка. Переведен в Новотроицкий кирасирский полк (1764). Поручик (1769), за Кагульскую баталию произведен в ротмистры (1770). Вышел в отставку май­ором (1774), после чего мы видим его некоторое время проживающим в своем имении в деревне Капыревщина. Сохранились сведения о том, что в 1779 году он построил там каменный храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы.
В 1782 году Дмитрия Егоровича избрали Ельнинским уездным предводителем дворянства (состоял в этой должности до 1784 года). Тогда же он был назначен прокурором Таврической области8 с чином на­дворного советника. В 1788 году произведен в подполковники. Во время штурма Измаила (1790) командовал спешенной кавалерийской бригадой (Чугуевский уланский и казачий полки), был ранен. Награжден орденом Святого Георгия 4‑й степени, произведен в полковники (1791).
В 1792 году Д. Е. Лесли состоял «приставом приуполномочных турецких до самого заключения мира с Портою Оттоманскою господином действительным тайным советником и кавалером князем Александром Андреевичем Безбородко», а в 1793‑м — «у препровождения с Турецкой границы в Санкт-Петербург турецкого посла вторым приставом, за что получил орден Святого Владимира 3‑й степени». Также в 1793 году при втором разделе Польши, «имея на большой дистанции кордон, <…> часть бывшего польского <…> войска уговорил учинить присягу в верности Его Императорского Величества и стать в российской службе».
Генерал‑майор (1797), шеф 1‑го Чугуевского казачьего регулярного полка (1797—1798). Кроме упомянутых, удостоен еще ордена Святой Анны «алмазами украшенного на шее».

П. Гесс. Сражение при Смоленске.  Холст, масло. 1840-е годы

Приведем выдержку из графы «в походах» послужного списка: «С неприятелем: в 1769 г. при главнокомандующем армии, с 1770 с донскими казаками при авангардном корпусе. 2‑го и 4‑го июля, <…> 5‑го — в сражениях, 7‑го в атаке неприятельского лагеря при Ларге, 21‑го в баталии при Кагуле, 23‑го при взятии в плен отставшей при Дунае бегущей неприятельской армии со всем обозом. В первую Турецкую войну сначала и до конца, <…> в последнюю Турецкую вой­ну с 1788 до окончания и так же в Польше с 9 мая 1792 г. по 28 марта 1793 г.» 26 июня 1792 г. находился «близ местечка Владимира9 при деревне Вербе. 7 июля близ местечка Дубенки». 15 июля 1792 года под местечком Маркушевым (название в документе неразборчиво) «при разбитии неприятельских эскадронов действительно был».
И еще из послужного списка: «В домовых отпусках не бывал, в штрафах не бывал. Умеет читать и писать по‑российски, немецки, французски и польски».
12 ноября 1798 года «по прошению» ушел в отставку. Имя Дмитрия Егоровича Лесли начертано на мраморной доске в Георгиевском зале Московского Кремля.
Александр Дмитриевич Лесли (1781–1856), получив домашнее образование, в 1788 году был записан в Екатеринославское войско, в 1796‑м переведен поручиком в Чугуевский уланский полк, сформированный его отцом. Участвовал в кампаниях 1799 и 1807 годов. В отставку вышел в чине штабс‑ротмистра (1810). Именно он в 1812 году первый предложил составить ополчение по Смоленской губернии и со своими братьями сформировал партизанский отряд.
Григорий Дмитриевич Лесли (1782–?) начал службу в 1801 году в Санкт-Петербургском драгунском полку унтер‑­офицером, продолжил в Кавалергардском и Ахтырском гусарских полках. «Был в походах в Пруссии против французских войск». Произведен в корнеты (1804). «За болезнью уволен от службы поручиком (1808)». «По облегчении от болезни в 1812 году <…> поступил на службу, собрав собственный полк с братьями своими более 60 конных воинов (на самом деле, как мы видели выше, 97. — О. Л.),<…> и велено поставить [их] к Белорусским границам, и был прикомандирован ко 2‑й Западной армии, занимал должность капитана над вожатыми, находился в сражениях при городе Красном 2‑го августа, 5‑го и 6‑го при городе Смоленске, 24‑го и 26‑го <…> при Бородине». Награжден орденом Святого Владимира 4‑й степени с бантом. Уволен из ополчения по причине невозможности «продолжать службу из‑за подагры и частых жестоких судорог».
Егор Дмитриевич Лесли (1783– до 1865) служил в Санкт-Петербургском драгунском полку. Уволен в отставку подпоручиком. Участвовал в сражениях при Прейсиш-Эйлау и Бородине, награжден золотым крестом «За победу при Прейсиш-Эйлау» и орденом Святой Анны 3‑й степени на шпагу.
Петр Дмитриевич Лесли (1785– около 1870) служил в «Санкт-Петербургском драгунском полку и участвовал в походах 1805—1807 гг. в Австрию, Моравию и Пруссию против французских войск и в 1809 году в Молдавию против турок». В 1806 году был произведен в прапорщики, в 1809‑м уволен подпоручиком. Вместе с братом сражался при Прейсиш-Эйлау (золотой крест на Георгиевской ленте) и при Бородине (орден Святой Анны 3‑й степени на шпагу), имел также серебряную и бронзовую медали «В память Отечественной войны 1812 года». Вернувшись к мирной жизни, служил по выборам и в 1813 году показан казначеем Смоленского дворянского собрания. Находясь в этой должности, зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: «Он раздавал миллионы после 1812 года, которые были присланы дворянам от Государя Александра Павловича. Другие все подвергались следствию, которым подобные раздачи были поручены; один Петр Дмитриевич был исправен. Дворянство выбрало его предводителем»10.
С 1838 по 1844 год П. Д. Лесли занимал посты совестного судьи в Смоленске и председателя комиссии для разбора дворянских грамот. Позже (1856) его избрали председателем Смоленской палаты уголовного суда, в каковой должности он пробыл до 1865 года11.
О сестре братьев Лесли Варваре Дмитриевне (около 1763 – 1857) сведения, к сожалению, практически полностью отсутствуют.
Помимо архивных материалов и статей в дореволюционных изданиях, до нас дошли фрагменты дневника, который вел в середине XIX века единственный сын Александра Дмитриевича Лесли — Александр Александ­рович12.

Этой липе в бывшем господском парке более ста лет

Приведем оттуда некоторые выдержки, касающиеся 1812 года.
«Папенька рассказывал, как родилась у него первого мысль об ополчении, как он приготовлял людей и братьев Егора, Григория и Петра посылал в разные места: одного в Копыревщину к батюшке13 просить благословения, который даже сам хотел идти в ополчение с сыновьями, о чем и в истории Михайловского-Данилевского упоминается, другого в Смоленск за покупкою седел и прочего нужного для ополчения, третьего в Озеренск к Варваре Дмитриевне — ее уведомить о нашествии врагов и взять несколько людей в ополчение. Папенька поехал к губернскому предводителю Сергею Ивановичу Лесли14 представлять ему необходимость ополчения. Тот созвал, сколько можно было, дворян, но уже когда три родных брата и двоюродный их Абрам Степанович15 сражались под Красным и около Гусинова, где конные ратники были в первый раз под выстрелами: через Днепр в них выстрелили 16 раз из пушки, но никого не ранили. <…> После ратники говорили: «Как это господа не сказали, что в нас будут стрелять из пушки?» Когда дворянство собралось, хотя беда была на носу, но Оленин (здесь и далее называются участвовавшие в разговоре дворяне. — О. Л.) пустился в длинное и глупое рассуждение: «Как мы смеем жертвовать жизнью других и делать ополчение?» — забыв о должной защите Отечества. Прохор Иванович Булатов говорил: «Как давать людей, когда теперь самый сенокос?» Папенька ему сказал: «Заготовляйте поболее для неприятеля». Так действительно и случилось через несколько дней. Петр Клочков говорил: «Я согласен на ополчение, но только по моему плану». Папенька ему сказал: «По чьему угодно — только надо поскорее собрать и вооружить!» Много было подобных глупых возражений, но очевидная нужда заставила большинство решить собрать ополчение. Кто‑то сказал: «А где же братья Лесли? Они первые затеяли ополчение. Их надо выбрать в офицеры, а здесь только Александр Дмитриевич». Сергей Иванович отвечал: «Мы здесь еще толкуем, а они уже давно сражаются». Жара была чрезвычайная. Все вышли из залы, на дворе рассуждали. Петр Дмитриевич Воеводский был очень полон, снял с себя даже мундир. Обратясь к папеньке, говорил ему: «Ты первый затейник всему этому — тебя первого надо выбрать в ополчение». — «Я уже сам ополчился — и вот вам приказ Винцингероде16, которым он мне велел состоять при нем при особых поручениях». — «Проворен, брат!» — возразил Воеводский. Еще многое рассказывал папенька. <…> Иное у меня уже записано, а иное нет, а все очень интересно, и я давно просил папеньку описать эти достопамятные дни, но он говорил: «Это интересно для нас, а другим нет дела». А я говорил: «Такая важная эпоха интересна и малозначащими частными подробностями, особливо ежели пройдет много времени».

 

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию