Поиск

Необыкновенные миры необыкновенных москвичей

Необыкновенные миры необыкновенных москвичей

Необыкновенные миры необыкновенных москвичей


С моим учителем В. Н. Степановым в пионерском лагере.  Фотография 1953 года

Когда‑то давно, еще в бытность мою студентом, одна знакомая, узнав, что я интересуюсь энтомологией, дала мне телефон Владимира Николаевича Степанова, который ввел меня в круг особых людей. Они тоже увлекались насекомыми — главным образом жуками и бабочками. В. Н. Степанов (ныне, увы, покойный, как и многие из тех, о ком пойдет здесь речь) — бесспорно, крупнейший специалист по златкам1 — был душой и «штабом» этого сообщества. Долгое время он работал в Приокско-Террасном, Ильменском заповедниках; в годы войны оказался в Теберде, вступил в партизанский отряд. Командира очень радовал натуралист Степанов, знавший потаенные проходы в горных чащобах, неведомые даже местным жителям. Владимир Николаевич интересовался русской, особенно московской историей, собирал старинные монеты. После его кончины вдова принесла нумизматическую коллекцию супруга в Исторический музей. Директор воскликнул: «Это же национальное достояние!» Была у Степанова и огромная коллекция бон2, которую я имел удовольствие пополнить. В ответ Владимир Николаевич щедро одарил меня из своих старых сборов жуками‑усачами.
В. Н. Степанов занимался еще очень важным — я бы сказал, государственным — делом: он «связывал» (его выражение) людей по интересам. Например, узнает, что в Сибири появился человек, увлеченный стрекозами, — тут же в своих обширных записях отыскивает «стрекозятников» и немедленно посылает вновь «выявленному» их адреса.
…Начинается пионерское лето. Приглашаю Владимира Николаевича посетить лагерь, где я вел кружок юных натуралистов. Он приехал в тот момент, когда шло занятие «Жизнь пруда». И дети, и воспитатель, то есть я, сидели в пруду и оживленно спорили по поводу какой‑то личинки. Я показал гостю искусственный муравейник, специально устроенный так, чтобы легко было наблюдать муравьиный «быт», голубятню, живой уголок, лабораторию… Степанов одобрительно кивал: «Полезное дело для Отечества». Это выражение я слышал потом от него много раз и сам постоянно повторял.

 

* * *

Благодаря В. Н. Степанову я познакомился и подружился с одним из самых интересных людей нашего сообщества – выдающимся авиаконструктором и историком авиации Вадимом Борисовичем Шавровым (1898–1976). Его «Шаврушки» — летающие лодки разных модификаций — много потрудились, в частности, при освоении Арктики. О Шаврове я писал в книге «Найденное время»:
«Он установил по дневникам: наш последний длинный разговор произошел в 1958 году перед его выходом на пенсию. Ему скоро семьдесят шесть, и он хочет отчитаться передо мною, что же он сделал для Отечества за пятнадцать лет.
Его отчет произвел ошеломляющее впечатление: в течение шести лет в каждом (!) номере журнала (вероятно, имеется в виду журнал «Крылья Родины», где В. Б. Шавров постоянно печатался. — Ред.) — публика-ция по истории отечественной авиации; около ста статей и заметок <…> о природе, коллекционировании, по истории техники; подготовлен и издан первый том (XVIII век — 1938 год) «Истории конструкций самолетов в СССР», <…> И еще важно добавить, что все, абсолютно все он делал сам. Сам собрал весь материал, сам его анализировал как историк, как авиаконструктор, как инженер широкого профиля. Сам делал фотографии, рисунки и даже перепечатывал, переплетал… Но продолжу «рапорт» Шаврова: «Завершаю второй том (1938–1950 годы) к печати. Уже есть положительные отзывы молодого Туполева и других авторитетов. Много сделано для третьего тома. Завершена монография о донациях3. <…> Поставил в полный порядок коллекцию усачей4. Кое‑что добавил к коллекции марок 1858–1958 годов — теперь она уже полная и представляет ценность для Отечес­тва. В пятьдесят восьмом купил «Волгу» и пятнадцать лет путешествовал. Оставлял машину где‑нибудь в предгорье и экскурсировал, делал сборы, поднимался высоко в горы, бродил по лесам. <…> Выполнив программу путешествий, я продал машину как раз перед 75‑летием. За 15 лет по неуважительной причине пропустил лишь одну телепередачу «Клуб кинопутешествий».
К сказанному добавлю, что Вадим Борисович многие десятилетия вел метеонаблюдения, тщательно записывал результаты своих измерений. У него была большая коллекция бон. <…>
Уже поздним вечером  я провожал Шаврова до метро. Задавал ему вопрос за вопросом. Вот и последний вопрос: «Всю ли вы выполнили жизненную программу?» — «Пожалуй, я все привел в порядок, но мне нужно закончить третий том, самочувствие отличное, работоспособность большая». Это говорил человек, которому вот‑вот должно исполниться 76 лет. <…>
Мне вспомнилось, как приветствовал меня при первой встрече Вадим Борисович: «Степанов рассказывал, как вы приучаете детей любить природу. Это полезное дело для Отечества». В открытое окно доносился звонкий стук костяшек домино о фанерную столешницу и возгласы игроков. В те времена много писали в газетах, журналах, говорили с экрана о «чудаках» — в частности, об увлеченных коллекционерах. «Вот о нас говорят как о чудаках. Мы не чудаки. Чудаки те, кто стучат домино с утра до вечера»5.

* * *

Владимир Александрович Гансон — фронтовик. Участ­вовал в штурме Кенигсберга. В праздники грудь его украшают ордена и медали. Мне доводилось вместе с Гансоном охотиться в Закавказье, когда у него выпадало свободное время — будучи тренером по фехтованию, он вел там сборы молодых спортсменов. Как истинный москвич любил шутку. Вопрошает: «Что у меня общего с Аллой Пугачевой?» Ответ: «Мы последние, кто получил почетное звание СССР: она — народной артистки, я — заслуженного тренера». Владимир Александрович Гансон несколько лет председательствовал в нашем «бабочковом» сообществе. Сей- час ему под девяносто, и, слава Богу, он здравствует.

* * *

Гигантским собранием бабочек обладал известный лепидоптеролог6, путешественник, коллекционер Анатолий Васильевич Цветаев (1903–1980). Мне повезло, что одно из своих первых кавказских путешествий я совершил именно с ним и наблюдал его выносливость и целеустремленность.
Приехали в горное селение Мортирос. Там нам рассказали, что неподалеку находится уникальный древний храм — окон нет, а в помещении чудный свет. Я загорелся: немедленно идем! И получил холодный душ: «Мы добирались сюда с определенной целью. Отправляемся «в поле», а там посмотрим». Погода стояла ясная, все дни мы проводили в трудах. Уставали страшно, но «уловом» остались довольны. Когда заморосил дождик, Цветаев предложил читать друг другу «лекции». С огромным интересом прослушал я его «лекцию», посвященную «Слову о полку Игореве». Позже, в Москве, Анатолий Васильевич показал мне свою богатую поэтическую библиотеку и собрание бон. Не знаю почему, но многие энтомологи увлекались бонистикой.
О. Агаханянц подробно описывает цветаевскоую коллекцию бабочек7. Не стану повторяться. Скажу только, что, прикинув приблизительную ее стоимость, получилось более 10 миллионов руб­лей. Сам же «миллионер» ходил в потертом пиджачке. Жил в Перловке в деревянном доме, занимая первый этаж. В доме всюду огнетушители. Когда в 1968 году в Москве работал Международный энтомологический конгресс, в Перловку к Цветаеву образовалось настоящее паломничество. Специалисты со всего света стремились увидеть уникальное собрание и его создателя. После смерти Анатолия Васильеви­ча собрание перешло Мос­ковскому государственному университету и продолжило служить отечественной и мировой науке.
А древний храм мы перед отъездом все-таки посетили…

* * *

В уже упомянутой книге «Найденное время» есть такая запись, относящаяся к 1988 году: «На днях разговаривал с Леонидом Владимировичем Каабаком, спе­- циалистом в области органической химии, человеком уже немолодым (ему 53 года). Он готовился к труднейшей экспедиции на Памир». Недопустимая бестактность — назвать «немолодым» крепкого 53‑летнего путешественника. Как же возмутились тогда его товарищи по работе! 14 июня 2012 года звоню Леониду Владимировичу. Он усиленно готовится к очередной памирской экспедиции…
Л. В. Каабак — профессор, доктор химических наук, автор обширных трудов о бабочках, книг о путешествиях, воспоминаний. Он обнаружил новый вид бабочки и назвал ее «Чарльтониус Анюта» — в память своей мамы.

* * *

Профессор МГУ физик‑­ядерщик Владимир Сергеевич Мурзин (1927–2011), как и все члены нашего кружка, был отличным рассказчиком. Запомнился его увлекательный доклад о крапивницах. Казалось бы, что особенного — крапивница? Банальная бабочка. А в докладе Мурзина — чудо природы.

 

* * *

Михаил Клавдиевич Тихонравов.  Фотография конца 1960-х годов

В еженедельнике «7 дней» от 12 апреля 2012 года в анонсе передачи «Тайный советник Королева» говорится: «Имя Михаила Клавдиевича Тихонравова почти неизвестно, а ведь он причастен к большинству важнейших событий, оставивших след в истории советской космической программы». К читателям «Московского журнала» это «почти неизвестно» отношения не имеет, ибо еще в 2002 году о Герое Социалистического Труда, лауреате Ленинской премии, выдающемся конструкторе ракетной и космической техники М. К. Тихонравове (1900–1974) на страницах журнала было рассказано достаточно подробно8. Но, познакомившись с ним, я долгое время знал его только как милого скромного человека — истового коллекционера навозных жуков и насекомых, обитающих в муравейниках (есть, представьте себе, и такие!) Еще знал, что Михаил Клавдиевич пишет абстрактные картины. Однажды увидел его мундир — весь в наградах — и наивно спросил, не участвует ли Тихонравов в самодеятельности.
Рассказывают, что Михаил Клавдиевич, прихворнув, решил уйти на пенсию и посвятить остаток жизни энтомологии и живописи. На каком‑то заседании Н. С. Хрущев якобы спросил: «А где Тихонравов?» Ему ответили: попросился на покой, чтобы всецело заняться жуками. Никита Сергеевич реагировал бурно: «Осваиваем космос — а он жуками! Жуками!» Тихонравова немедленно вернули к космическим делам.
Помню похороны близкого друга Михаила Клавдиевича — Виктора Петровича Селивановского, который, как, кстати, и А. В. Цветаев, был мастером на фабрике «Природа и школа», изготовлявшей коллекции и другие учебные пособия для школьных естественнонаучных кабинетов. Селивановский занимался изучением шмелей и жуков‑усачей. Я тогда спросил В. Б. Шаврова: «А где работает Тихонравов?» Шавров выразительно поднял вверх указательный палец.

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию