Поиск

Усадьба Ясенево

Усадьба Ясенево

Усадьба Ясенево


В. А. Тропинин. Портрет С. И. Гагарина 1836 годИрония московской топонимики: чтобы добраться до жилого комплекса «Новоясеневский», нужно доехать до станции метро «Ясенево», а чтобы попасть в усадьбу Ясенево, нужно воспользоваться станцией «Новоясеневская», первоначально называвшейся «Битцевский парк».
Находящаяся возле метро часть природ­но‑исторического парка «Битцевский лес», до 1992 года бывшего обычным московским лесопарком, исторически относилась к имению Ясенево. Одно время предполагалось, что в этой части города будет устроена новая площадка для Московского зоопарка. Однако, в том числе и из‑за протестов местных жителей, зоопарк остался на своем месте, а о былых планах столичных градостроителей до недавнего времени напоминал бездействующий восточный павильон «Новоясеневской», увенчанный забавной скульптурой Л. Л. Берлина, изображающей в разрезе «Ноев ковчег» — первый в мире зверинец (павильон демонтирован при строительстве линии метрополитена между «Новоясеневской» и станцией «Бульвар Дмитрия Донского»).

Ясенево великокняжеское и царское

Наряду с Коломенским, Капотней, Напрудным, Нагатиным и другими, Ясенево — один из самых древних подмосковных населенных пунктов. По предположению Н. М. Карамзина, оно упоминается в летописи еще под 1206 годом1. Однако не удалось доказать, что там имеется в виду именно наше Ясенево, а не одноименное поселение в другой части Подмосковья.
Возможным владельцем Ясенева был Анбал «ясин родом» — ключник князя Андрея Боголюбского, участвовавший в его убийстве2. Кроме того, поскольку среди древнерусских мужских имен встречаются такие, как Ива, Осина, Береза и тому подобные, допустимо предположить существование также имени Ясень, которое мог носить один из первых владельцев этой местности. Во всяком случае, название Ясенево — явно антропонимического характера.
Самым ранним документально известным хозяином Ясенева был князь Мос­ковский, Великий князь Владимирский Иван Данилович Калита (?–1341). Оно фигурирует в его духовных грамотах как «Ясиновское»3 (в разное время местность также именовалась Ясеневское, Ясиново, Яснево, Ясенье). Есть основания полагать, что тогда территория Ясенева была существенно больше современной и по масштабам сопоставимой с другими великокняжескими вотчинами.
В. А. Кучкин датирует составление грамот Ивана Калиты 1336 и 1339 годами4. Князь завещал «село Ясиновское» своему младшему сыну Андрею Ивановичу (1327–1353). То, что «Ясиновское» значится селом, свидетельствует о наличии в нем храма, посвящение которого, к сожалению, неизвестно, и не исключает наличие княжьего двора. Однако бывали ли Иван Калита и его потомки в Ясеневе, мы не знаем.
В 1341 году после смерти Ивана Калиты Андрей Иванович стал первым удельным владельцем Ясиновского5, однако до нас не дошло никаких документов, позволяющих представить, каким село было при нем. Наследников у Андрея Ивановича оказалось трое: вдова Мария Ивановна (?–1389), сыновья Иван (?–1358)6 и Владимир (1353–1410) — впоследствии князь Серпуховской, получивший прозвище Храбрый. Однако последний родился после смерти отца, в «сорочины»7, поэтому наследство могло быть поделено только на две части. Удел Андрея Ивановича полагался старшему сыну Ивану, но, видимо, из‑за его малолетства им стала «ведать» Мария Ивановна. Однако в том же году этот удел присвоил себе старший брат Андрея Ивановича князь Иван II Иванович Красный (1326–1359), ставший Великим князем8. Перед кончиной Иван Красный распорядился передать удел князя Андрея Ивановича его младшему сыну Владимиру Андреевичу: «братанич [мой], князь Володимер, ведает уезд отца своего»9. Фактически уделом опять предстояло «ведать» Марии Ивановне, но достаточно скоро Владимир Андреевич вступил в свои права. Судя по договорной грамоте, заключенной между ним и Великим князем Московским Дмит­рием Донским, датированной В. А. Кучкиным 1364–1366 годами10, уже в то время Владимир Андреевич являлся полновластным владельцем отцовских земель, в том числе села Ясиновского. По договору он обязался служить Великому князю «без ослушания», держать его «в отца место» и давать «выход ордынский».
Вопрос о наследовании Московского стола после смерти Дмитрия Донского (1389) породил непродолжительное «розмирье», завершившееся вскоре новым договором: Владимир Андреевич отказался от права судить суд в Москве без участия наместников Великого князя и признал таковым сына Дмитрия Донского Василия, выговорившего себе право посылать Владимира Андреевича в походы, но за это давшего ему Волок и Ржеву11. Потом был заключен договор, по которому Владимир Андреевич, уступив Великому князю Волок и Ржеву, взял себе Городец, Углич, Козельск и другие города12.
Согласно духовной грамоте Владимира Андреевича, составленной в 1404–1406 годах, «из московских сел Ясиновское с деревнями да Паншина гарь»13 достались одному из семерых его сыновей — князю Василию Владимировичу Перемышльскому. На основании этого можно предполагать, что Ясиновское являлось хозяйственным и административным центром округи. Василий Перемышльский вступил во владение им в 1410 году пос­ле смерти отца «о Троицыне дне»14. Сам он скончался бездетным (1427) во время морового поветрия, унесшего жизни и всех остальных братьев15 (старший из них — князь Иван Серпуховской —умер еще в 1422 году)16.

Восточный флигель усадьбы Ясенево.  1951 год

После смерти Василия Перемышльского Ясиновское могло достаться его вдове Ульяне17 и далее перейти к Великому князю Василию II Темному, а могло определенное время принадлежать племяннику князю Василию Ярославичу Боровскому (?–1483)18. Во всяком случае, село значится среди владений Василия II Темного. Одержав победу в борьбе за московский престол, в 1456 году он своеобразно рассчитался со своим сторонником Василием Ярославичем Боровским, на сестре которого был женат: заточил шурина в тюрьму, где тот и умер, а его земли конфисковал.
В духовной грамоте Василия II село впервые упоминается под названием Ясеневское. Василий II завещал его одному из сыновей — князю Андрею Меньшому Вологодскому (1452–1481). «А с[ы]на своег[о] Андрея Меньшог[о] бл[а]гословляю <…> да у Москвы сел[о] Таниньское со всем, да Ясеневское со всем, да Раменьицо со всем»19. Позднее Андрей «дал свое село Ясеневское у Москвы»20 брату — князю Борису Васильевичу Волоцкому (1449–1494), который, будучи недоволен усилением власти Великого князя Ивана III Васильевича, восстал против него вместе с братом Андреем Большим (1446–1493). Их мятеж длился до июля, когда они заявили о своей покорности и получили прощение. В 1491 году Андрей Большой не смог принять участие в походе против Золотой Орды, тогда его и Бориса Волоцкого обвинили в измене. Бориса Иван III простил, Андрея же Большого посадил в тюрьму, а его удел конфисковал.
После смерти Бориса Васильевича Волоцкого Ясеневское досталось его сыновьям — князьям Федору Борисовичу Волоцкому (1476–1513) и Ивану Борисовичу Рузскому (ок. 1483–1503)21. В 1497 году Иван III взял себе «в Московском уезде их село Ясеневское с деревнями и что ни есть в Московском уезде их земель»22 в обмен на прилегающие к Волоку волости Буйгород и Колпь. В свою очередь, он завещал младшему сыну Андрею Ивановичу (1490–1537), ставшему удельным князем Старицким, «слободку Колычевскую, да монастырь Рождество Пречистые на Голутвине; из мос­ковских сел Ясенево, Сарыево, Юдино»23. То есть только тогда название села трансформировалось в ныне привычную нам форму.
После кончины Василия III (1533) Андрей Иванович Старицкий вначале подписал грамоту о верной службе правительнице — вдове Великого князя Елене, урожденной Глинской, и обратился к ней с просьбой о расширении своих владений. Елена отказала, и князь Андрей отбыл в Старицу, где узнал, что его брата Юрия бросили в тюрьму, где тот и умер. В 1537 году Андрей Старицкий поднял бунт в Новгороде, был схвачен, привезен в Москву и казнен несколько месяцев спустя. Ясенево и остальные владения перешли к его сыну Владимиру Андреевичу Старицкому (1533–1569).
Впоследствии Владимир был приближен своим двоюродным братом Иваном IV Грозным, участвовал в военных походах и в управлении государством, но после 1563 года попал в опалу как вероятный претендент на престол: группа бояр и духовенства намеревалась в случае смерти тяжело заболевшего Ивана IV сделать царем Владимира Старицкого. В 1566 году Иван IV выменял у Владимира основную часть его удела, в том числе Ясенево, на другие земли, а Старицкое княжество прекратило существование24.
В духовной грамоте Ивана Грозного (1572) Ясенево завещано любимому старшему сыну Ивану: «Да сына же своего Ивана благословляю <…> царством Руским, чем мя благословил отец мои, князь великий Василей, и что мне Бог дал. Даю ему город Москву с волостми и станы. <…> Да ему жь даю слободку Калычевскую и с лугом, что было за дядею моим, за князем Андреем Ивановичем, и за сыном его, за князем Володимером Андреевичем, да селы у Мос­квы, Сараевым, Едниским, Карташевым, Ясеневым»25. Однако владельцем Ясенева Иван, убитый отцом через девять лет, так и не стал.
В 1584 году Ясенево вместе со всеми государевыми владениями унаследовал другой сын Ивана Грозного — Федор Иванович (1557–1598). Далее село последовательно переходило  ко всем, кто занимал царский престол в Смутное время. Никто из них в Ясенево не приезжал, а само оно, разделив участь большинства населенных пунктов Подмосковья, погибло в огне Смуты.

Царский подарок

При Михаиле Федоровиче село восстановили, построили в нем деревянную церковь мученицы Софии и дочерей ее Веры, Надежды и Любови — в 1628–1629 годах в окладных книгах Патриаршего казенного приказа эта церковь значится «новоприбылой». Позже царь подарил Ясенево Ананье Максимову — младшему сыну своего духовника, протопопа кремлевского Благовещенского собора Максима Максимова, в иночестве Моисея, архиепископа Рязанского и Муромского (1638–1651). Как владелец Ясенева Ананья упоминается в документе 1635—1636 годов26. Однако село, задержавшись у него ненадолго, вернулось в казну и вскоре было подарено боярину князю Алексею Михайловичу Львову (?–1655). На тот период в переписной книге 1646 года в селе упоминается «двор боярский», конный и скотный дворы. Церковь называется несколько иначе: Знамения Пресвятой Богородицы с двумя приделами — святителя Николая чудотворца и мученицы Софии и ее дочерей. А. М. Львов выстроил при ней «колокольницу на столбах, на пять
колоколов»27.
Поскольку у Львова не оказалось наследников, Ясенево после его смерти как выморочная вотчина опять стало дворцовым. В 1674 году здесь сооружается новый деревянный храм, состоявший из двух церквей: верхней — Знамения Пресвятой Богородицы и нижней — мученицы Софии и ее дочерей; имелся также придел святителя Николая чудотворца. В селе значились «государева воловенника» двор, два двора садовников и «26 дворов крестьянских, людей в них тож, у них же детей и братей и племянников и внучат и зятьев и шурьев и пасынков и захребетников 62 человека»28. Таким образом, Ясенево тогда являлось одним из самых крупных сел Подмосковья.

«…А в монастыри
тое вотчины не отдавать»

Девочка из семьи Бутурлиных у господского дома в Ясеневе.  Фотография начала XX века

В 1690 году Петр I пожаловал богатое Ясенево своему тестю боярину Федору (Илариону) Авраамовичу (Абрамовичу) Лопухину (1638–1713). Поскольку еще был жив брат Петра Иван Алексеевич (Иван V), то и он также подписал жалованную грамоту: «Та вотчина ему, боярину нашему Федору Авраамовичу, и его детям, и внучатам, и правнучатам, и в роды их неподвижно; и в той вотчине он, боярин наш Федор Авраамович, и дети его, и внучата, и пра­внучата по сей нашей царской жалованной грамоте вольны продать и заложити и в приданые дать; а в монастыри тое вотчины
не отдавать»29.
После смерти Ф. А. Лопухина Ясенево унаследовал его сын Авраам Федорович, пользовавшийся большим влиянием в Мос­кве, особенно в среде старого боярства, враждебно относившегося к Петру I и ожидавшего, что его на престоле сменит Алексей Петрович. Вместе с друзьями и родственниками А. Ф  Лопухина привлекли к следствию по делу царевича Алексея и 19 ноября 1718 года вынесли приговор: «За то, что он, Авраам, по злонамерению желал смерти его императорскому величеству», радовался побегу наследника, «также имел тайную подозрительную переписку с сестрою своею <…> и с царевною Марьею Алексевною, рассуждая противно власти монаршеской и делам его величества, и за другие его вины, которые всенародно пуб­ликованы манифестом, казнить смертию, а движимое и недвижимое имение его все взять на государя»30.
Сделанная по сему поводу в 1718 году опись Ясенева позволяет составить представление о том, как выглядела тогда эта большая усадьба. Знаменская церковь со «старинного письма» иконостасом уже значится ветхой. Двухэтажный господский дом, построенный из соснового и елового леса, крыт тесом на четыре ската. В нем, кроме сеней и чуланов, имеется семь светлиц: две в верхнем и пять в нижнем этаже. Стены в некоторых помещениях затянуты выбеленным полотном; окна стеклянные и слюдяные. Меблировка: обычные лавки вдоль стен, липовые и дубовые столы, шкафы, дюжина простых стульев и полдюжины витых, обитых кожей. На стенах, кроме икон, — более тридцати западноевропейских гравюр («листы печатные фряжские»). При доме — мыльня (баня). Дом стоял в центре парадного двора, огороженного забором с воротами, затейливо украшенными точеными балясинами, и занимал пространство почти в десятину. Здесь также помещались особый господский флигель из двух светлиц и целый ряд хозяйственных построек — поварня (кухня) с двумя «приспешными» избами, изба приказчика, пивоварня, погреб и ледник, конюшня, изба для конюха, две житницы. К парадному двору примыкали скотный двор с сараями, хлевами, избами для скотников и «остоженный» (сенной) двор с двумя амбарами. С двух сторон к забору усадьбы подходил громадный фруктовый сад, раскинувшийся на трех с половиной десятинах, с прудами и деревянной шатровой беседкой. В саду был разбит небольшой цветник, обсаженный красной смородиной.
Сразу же после смерти Петра I императ­рица Екатерина Алексеевна пожаловала Ясенево гофмаршалу Дмитрию Андреевичу Шепелеву (1681–1759), впоследствии генерал‑аншефу и строителю Санкт‑­Петербургского Зимнего дворца31. Однако Д. А. Ш­епелев владел усадьбой недолго: уже в год вступления на престол Петра II (1727) Ясенево вместе с другими конфис­кованными имениями возвратили сыновьям А. Ф. Лопухина — Федору (1697–1757) и Василию (1711–1757). По разделу имений между ними единственным владельцем Ясенева стал Федор Авраамович Лопухин32, дослужившийся до звания бригадира и, видимо, перешедший в гражданскую службу, поскольку в конце жизни он значится тайным советником.

Творение Ивана Мичурина

Ф. А. Лопухин заново выстроил ясеневскую усадьбу, создав один из первых по времени художественно скомпонованных усадебных парадных дворов в России. Каменный двухэтажный Н-образный в плане господский дом ориентирован по оси север—юг, что в усадьбах встречается нечасто. Его первоначальные формы соответствовали развитому барокко, памятники которого также являются редкостью в Подмосковье. Цокольный этаж рустован, окна второго этажа, куда с улицы вела лестница‑пандус (там находились парадные помещения), были обрамлены нарядными развитыми наличниками. Здание имело еще один этаж — бельведер, поставленный по центру. Специалисты считали его поздним добавлением, поэтому в проекте реставрации 1971 года (осуществлен) бельведер отсутствует. Выполненный нами анализ фотографий, сделанных после пожара 1924 года, убедительно доказывает, что бельведер не является надстройкой XIX века, а современен основному объему господского дома: кладка всех частей здания однородная, без перебивки
и сбивки швов33.
Соединенные оградой флигели, составляющие единый ансамбль с домом, оформлены более сдержанно: их центральные части рустованы, порталы дверей и окон имеют лучковые завершения с замковыми камнями. На первом известном плане Ясенева — плане генерального межевания 1766 года34, как и в реале, конфигурация флигелей примерно одинаковая (хотя западный флигель показан несколько большим). Однако если восточный флигель по своему составу однороден, то, согласно данным натурных исследований, западный за относительно небольшой период времени пережил три строительных периода: изначально он был квадратным, затем по фасаду к нему добавили крылья, а впоследствии его достроили до прямоугольного в плане (возможно, поэтому на планах Московской губернии середины XIX века западный флигель показан как почти квадрат, а восточный — как длинный прямоугольник, то есть в качестве подосновы этих планов использовался не дошедший до нас более ранний план Ясенева).
Северо‑восточнее господского дома находился одновременный ему погреб‑ледник (на плане 1766 года в этом районе показана небольшая квадратная постройка, которую с большой долей уверенности можно идентифицировать с погребом, учитывая его функциональную необходимость в усадебном хозяйстве и расположение кухни именно в восточной части дома).
Имя архитектора интереснейшего ясеневского ансамбля долгое время оставалось неизвестным, вследствие чего он (ансамбль) воспринимался специалистами как памятник не первого разряда. Однако предлагаемая нами атрибуция делает его одним из главных объектов изучения русской усадьбы первой половины XVIII века. По нашему мнению, это произведение Ивана Федоровича Мичурина — ключевого московского зодчего 1730‑х годов, по имени которого известный план Москвы 1739 года называется Мичуринским.
Достаточно давно известна автобиографическая записка И. Ф. Мичурина 1750‑х годов, в которой говорится, что вскоре после возвращения из Голландии, где в 1723–1729 годах Иван Федорович обучался архитектуре, он построил по своему проекту «великое здание в подмосковной деревне Васильевском бывшему фельдмаршалу князю Василию Долгорукову, а также сочинил великое здание господину майору Лопухину»35. Однако «великое здание», принадлежавшее Лопухиным, до недавнего времени не имело привязки к местности. Проведенный нами анализ построек Лопухиных в Мос­кве и Подмосковье за 1720–1750‑е годы позволяет с уверенностью считать, что этим «великим зданием» мог быть только господский дом усадьбы Ясенево. Все остальные варианты исключены, в том числе родовые палаты в Малом Знаменском переулке, 3/5. И. Ф. Мичурин их, возможно, реконструировал, но не строил изначально, тогда как слово «сочинил» явно относится к новому объекту.
Наша атрибуция уточняет и дату сооружения ансамбля, которая ранее колебалась в пределах почти трех десятилетий — с конца 1720‑х по 1750‑е годы. Строительные работы в усадьбе не могли начаться ранее 1731 года, поскольку тогда И. Ф. Мичурин только переехал в Москву из Петербурга. С другой стороны, в 1733 году Ф. А. Лопухин получил разрешение на строительство в Ясеневе каменной церкви36 (хотя по каким‑то причинам, скорее всего финансовым, этот замысел не осуществился). Намерение владельца усадьбы построить церковь, как правило, предполагало наличие там капитального жилья, поэтому допустимо отнести возведение ясеневского ансамбля к 1731–1733 годам. Этому не противоречат данные археологических раскопок, проведенных в господском доме: обнаруженные фрагменты печных изразцов датируются 1730–1740 годами.
Обычно архитекторы, работавшие в усадьбах, сооружали вместе с господским домом и остальные постройки, в том числе служебные и хозяйственные. Можно предположить авторство И. Ф. Мичурина и в отношении вышеупомянутой церкви (проект), а также западной оранжереи, фундамент которой был раскопан реставраторами в 2007 году, что впервые дало вменяемое представление о ней. На плане 1766 года оранжерея П-образная, а на плане Московской губернии 1848 года —прямоугольная, но показана восточнее, чем реально находилась. Все это свидетельствует об определенной условности ее изображений. К тому же натурные исследования 2007 года показали, что она не была ни П-образной, ни прямоугольной. Южная часть оранжереи имела трехгранный ризалит, в котором располагался зал (то есть здание использовалось как парковый павильон) и восьмигранный в плане подвал. К залу примыкали два крыла неравной длины — западное и восточное. Во второй половине XIX века в оранжерее устроили калориферное отопление (частично сохранились калориферные ходы). От имевшейся здесь печки были обнаружены два обломка изразцов — поясного и карнизного, условно датируемые 1730‑ми годами.
Самым близким аналогом оранжерейного павильона в Ясеневе является центральный павильон Большой каменной оранжереи в усадьбе Кусково — в нем находился воксал (зал для концертов и танцев). Кусковская оранжерея сооружалась по проекту Ф. С. Аргунова в 1761–1783 годах. Учитывая родственные связи владельцев обеих усадеб (жена Ф. А. Лопухина Вера Борисовна была урожденной графиней Шереметевой и приходилась родной сестрой создателю Кускова графу Петру Борисовичу Шереметеву), можно предположить, что имело место не только влияние Кускова на Ясенево, выразившееся в архитектуре ясеневской церкви (см. далее), но и влияние Ясенева на Кусково, где подобная оранжерея, пусть более крупного масштаба, появилась позже.
На плане 1766 года за оранжереей и западнее нее показаны постройки — очевидно, службы. В конце XIX – начале ХХ века там же находилась исчезнувшая впоследст-вии теплица.
Не исключено, что И. Ф. Мичурин являлся и создателем регулярного ясеневского парка, территория которого была ограничена валами, в значительной степени сохранившимися. По периметру парк окаймляли аллеи. Искусствовед А. Н. Греч, вспоминая предпринятую им в 1920‑х годах вместе с первым председателем Общества изучения русской усадьбы В. В. Згурой поездку в Ясенево, писал: «Быть может, каждая русская усадьба связывается в памяти с теми или иными цветами. В Ершове это незабудки, в Остафьеве и Белкине – водосборы, в Ясеневе — сирень. Здесь заросли сирени непроходимой чащей окружают пруды, спадающие террасами, пруды, несущие на зеркальной поверхности своей благоухающие лепестки обсыпающихся цветов. Верно, бесконечное количество лет вырастали побег от побега эти сиреневые заросли, быть может, в основе своей современные древним липам парка. Старые дуплистые деревья, точно готовые распасться на части под тяжестью своих ветвей и крон, образуют правильные, расходящиеся геометрическим узором аллеи типично французского в своей планировке парка. Но именно в вольном росте этих регулярных насаждений заключается свое­образная прелесть старинных русских парков, тот непредвиденный их украшателями вид, который столь пленяет по миновании более чем вековой их жизни»37.
Западная часть парка сохранилась очень фрагментарно, в виде групп и отдельных деревьев, и его первоначальная планировочная структура не прочитывается. В лучшей сохранности насаждения восточной диагональной аллеи, продолжающиеся за оградой деревянной дачи 1937 года — так называемой «дачи А. М. Коллонтай» (неподтвержденная ясеневская легенда)38; несколько крупных экземпляров дуба черешчатого растут вдоль окружающего ее забора.

Церковь  Петра  и Павла  в Ясеневе.  Фотографии  1964  и 2011 годов

В этой части парка сохранились два пруда, обозначенных еще на плане Ясенева 1766 года. Длинная липовая аллея, одно время завершавшаяся беседкой, пролегала от них на восток в направлении леса. Цепь прудов ограничивала территорию усадьбы с запада. К югу от господского дома был устроен открытый партер. От него в сторону соседней усадьбы Знаменское-Садки вела аллея, впоследствии получившая название «Прекрасная»39. На плане генерального межевания 1766 года она показана как дорога из села Ясенева на выстроенную Ф. А. Лопухиным ветряную мельницу — большую редкость для Подмос­ковья40 (тогда во всем Московском уезде имелось только пять вет­ряных мельниц41).
Доминантой усадебного ансамбля стала церковь. Только в 1751 году Ф. А. Лопухин выхлопотал разрешение на строительство ныне существующей монументальной барочной церкви святых апостолов Петра и Павла42. «Когда оная церковь построена и всеми потребными удовольствована и ко освящению будет совсем в готовности, то описать в ней все порознь и ветхую церковь упразднити по освящении оной каменной церкви»43. При этом любопытно нарушение традиции передавать новому храму посвящение старого.
Образцом для Петропавловской церкви, несомненно, послужила стилистически близкая к ней более ранняя церковь в усадьбе Кусково графов Шереметевых, что естественно объясняется родственными связями между Шереметевыми и Лопухиными. Строительные работы, нужно думать, продолжались несколько лет. Таким образом, церковь датируется первой половиной 1750‑х годов44.
В в 1757 году Ясенево унаследовали вдова Ф. А. Лопухина и их дочери. При них упомянутая выше мельница стояла «в пусте», то есть не действовала. В «экономических примечаниях» к планам генерального межевания Московского уезда вместо нее в Ясеневе значится мельница «о двух поставах», также устроенная южнее усадьбы на речке Битце (Анбице)45. Сама усадьба описана следующим образом: «По обе стороны оврага Дубровского46 церковь каменная святых апостолов Петра и Павла. Дом господский каменный и при нем два сада: один регулярный, другой плодовитый»47.
Следующий значительный строительный этап в истории Ясенева связан с продажей имения в 1795 году (дата публикуется впервые) его тогдашней владелицей, младшей дочерью Ф. А. и В. Б. Лопухиных генеральшей Аграфеной Федоровной Фаминицыной княгине Анне Григорьевне Белосель­ской, урожденной Козицкой (1767–1846) — «с господским каменным и деревянным строением и имеющейся в нем разнаю (так в тексте. — М. К.) мебелью и ранжереями и прудами не изнемля из них ничего, с мельницею, со скотом рогатым и мелким, с лошадьми и со птицы и с их крестьянскими всякими пожитки и имуществом, с хлебом стоячим, молоченным и в земле посеянном»48.
Новая хозяйка Ясенева была второй женой известного дипломата и писателя князя Александра Михайловича Белосельского-Белозерского (1752–1809)49. Его дочь от первого брака княгиня З. А. Волконская прославилась как одна из самых красивых и образованных женщин своего времени. Но жизнь Зинаиды Александровны связана с усадьбой Воронцово, а сведения о ее приездах в Ясенево пока не обнаружены.

Архитектор Иван Ветров

На этот период истории усадьбы приходится деятельность в ней архитектора Ивана Ветрова (Ветера), которого упорно считают учеником М. Ф. Казакова. Однако данное мнение не подтверждается документально. Не исключено, что здесь имеется в виду не Матвей Федорович, а Родион Родионович Казаков. Даты рождения и смерти И. Ветрова неясны, неизвестно даже его отчество: пишут, что он был сыном «иноземца» Ивана Ветера, жившего на Моховой и также являвшегося архитектором, но это нужно уточнять. На закладной доске завершенной в 1791 году церкви Гребневской иконы Божией Матери в подмосковной усадьбе Бибиковых Гребнево значится: «Зачата и снаружи отделана при архитекторе Иване Ветрове». Семьи Бибиковых и Белосельских-Белозерских дружили, каковое обстоятельство, видимо, и явилось причиной появления И. Ветрова в Ясеневе.
Считается также, что Ветров «наблюдал за строением» ясеневской усадьбы в 1795 году50. Это выглядит логично: купленную усадьбу владелице сразу же захотелось привести в порядок в соответствии со своими вкусами и потребностями. Однако никаких самостоятельных значимых жилых построек, за которыми стоило бы «наблюдать» специально приглашенному очень хорошему архитектору (церковь в Гребневе — первоклассный памятник), в Ясеневе на исходе XVIII века не появилось. Рискнем предположить: в данном случае речь идет не о новом строительстве, а о реконструкции господского дома и флигелей.
В краеведческой литературе бытует мнение, что следующие владельцы имения, князья Гагарины, ориентировочно в 1820–1830‑х годах реконструировали усадьбу в классицистической стилистике. Однако после 1812 года классицизм без признаков ампира для Подмосковья стал уже архаикой. Неужели одно из богатейших семейств Мос­квы не нашло бы архитектора, созвучного послевоенной эпохе? Между тем указанная реконструкция отлично вписывается в традицию 1790‑х годов. Поэтому «находка» имени Ивана Ветрова применительно к Ясеневу под 1795 годом позволяет предположить: он и есть автор перестройки усадьбы в формах классицизма.
Ветров мог «наблюдать за строениями» в Ясеневе и в 1796 году, поскольку работы там продолжались: приводилась в порядок церковь (поправка креста, окраска глав и прочее), переносились голубятня и две парковые беседки, капитально ремонтировался деревянный «нарцызовый домик» (мыльня) в саду. Конный двор, состоявший из конюшни (сохранилась), манежа, «жилых связей» между ними (зданий, в которых жили кучера и конюхи), башенки (очевидно, проездной), каретного сарая и навесов, к концу мая 1796 года значится уже «построенным», то есть сооруженным (по крайней мере частично) в 1795 году, очевидно, И. Ветровым51. В настоящее время судить о ясеневском конном дворе можно только по дошедшему до наших дней зданию конюшни52.

Гагарины

Очередным владельцем Ясенева стал незадолго до смерти (1801) Павел I, в тот же день подаривший имение своей фаворитке княгине Анне Петровне Гагариной, урожденной княжне Лопухиной (1777–1805)53. Не исключено, что в покупке именно Ясенева император видел нечто символическое: старая вотчина Лопухиных возвращалась человеку, происходившему
из этого рода.
Еще во время коронации в Москве Павел I обратил внимание на молоденькую А. П. Лопухину. Симпатия оказалась обоюдной. Вскоре девушка была пожалована во фрейлины. Император по‑рыцарски относился к предмету своего обожания. Он даже способствовал браку А. П. Лопухиной с князем Павлом Гавриловичем Гагариным (1777–1850). Царская щедрость казалась безмерной: сто тысяч рублей, огромный, рос­кошно обставленный петербургский дом, бриллианты… А ровно через год ко всему этому добавилось и Ясенево.
После скоропостижной смерти жены в характере князя П. Г. Гагарина, унаследовавшего ясеневское имение54, стали проявляться различные странности. Один из родственников вспоминал, что Павел Гаврилович жил уединенно в окружении домашних животных, количество которых превосходило все мыслимые пределы. Любовь к животным превратилась у него в манию. От этой мании он излечился лишь значительно позже, женившись на балерине М. И. Спиридоновой.
П. Г. Гагарин оказался одним из немногих генералов, не принимавших участия в Отечественной войне 1812 года. «Ведомость, учиненная в Московском земском суде о владельческих селениях с показанием претерпенных ими от нашествия неприятеля разорений» показывает, что в Ясеневе французы, отступавшие по Старой Калужской дороге, «отняли хлеба ржаного 3400, серого 4250 четвертей, сена 360 пуд[ов], лошадей 17, коров 30, баранов и овец 370»55.
В 1814 году имение купила княгиня Екатерина Сергеевна Гагарина (1794–1835) — родная сестра владельцев Черемушек Н. С. и А. С. Меньшиковых56. Судя по косвенным данным, хозяйством занимался ее муж шталмейстер князь Андрей Павлович Гагарин (1787–1828), «знаменитый своею смуглой красотою, присвоившею ему название Малек-Адиля (героя романа госпожи Cottin), избалованный женщинами, <…> добрый, обязательный и мягкий человек, в изъятие от всех Гагариных, но ветрен и сибарит»57. Будучи в отставке, он в конце ноября 1812 года поступил с чином майора в Павлоградский гусарский полк, участвовал в изгнании французов из России и в войне за освобождение Европы; в 1816 году окончательно покинул военную службу и в 1817‑м поступил в экспедицию Кремлевского строения, пожалованный одновременно чином статского советника и званием камергера.
22 ноября 1818 года Ясенево приобрел его двоюродный брат князь Сергей Иванович Гагарин (1777–1862)58 — в то время отставной сенатор. Кроме государственной службы, он много времени и сил отдавал Московскому обществу сельского хозяйства, президентом которого стал в 1844 году после смерти владельца соседнего имения Узкое графа П. А. Толстого. Во время президентства С. И. Гагарина в Москве была устроена первая сельскохозяйственная выставка (1852), открыта практическая школа шелководства (1855), учрежден Комитет акклиматизации животных и растений (1856), преобразованный позднее в Императорское русское общество акклиматизации животных и растений (ИРОАЖиР). В летнее время С. И. Гагарин с семьей постоянно жил в Ясеневе59. Он ввел в имении плодопеременную систему разбивки садов, что позволило повысить их урожайность, и устроил образцовую ферму для разведения тонкорунных овец, по‑видимому, сооруженную восточнее церкви, которая, таким образом, оказалась «зажатой» между двумя каре хозяйственных комплексов усадьбы — конным двором и фермой. В усадьбе процветало огромное оранжерейное хозяйство.
«Ко мне лично князь Сергей Иванович и супруга его, княгиня Варвара Михайловна, рожденная Пушкина60, были всегда очень добры и благосклонны; я бывал неоднократно в подмосковном имении князя селе Ясеневе, в восемнадцати верстах от Москвы, — вспоминал историк граф М. В. Толстой. — Это село замечательно по прекрасному саду и оранжереям с лучшими сортами плодовых деревьев, а еще более по древесным насаждениям, разведенным самим князем на многих десятинах. Князь как искусный и опытный садовод умел приохотить и ясеневских крестьян к садоводству. В первый приезд мой в Ясенево я был изумлен, видя на крестьянских полях не рожь и овес, а клубнику лучших сортов, малину, смородину и прочее, а на обширных пространствах вместо тощих нагорных лугов — яблони, груши, вишни и множество других деревьев и кустарников. Все это поступает в продажу в Москве»61.
Видимо, ко времени владения Ясеневом С. И. Гагариным относится и возведение «людских комнат конного двора»62 — малоинтересного двухэтажного кирпичного здания, расположенного напротив церкви и первоначально соединенного с конюшней оградой (в современной литературе оно обычно ошибочно именуется «домом прич­та»)63. В его архитектуре прослеживаются отголоски позднего ампира. Впервые это здание, заменившее устроенные при Белосельских «жилые связи» конного двора, показано на карте Московской губернии 1848 года.
В Ясеневе «гагаринского» периода традиционно бывало много гостей. 9 июля 1822 года в здешней церкви венчались родственники Гагариных граф Николай Ильич Толстой (1795–1837) и княжна Мария Николаевна Волконская (1790–1830)64. Сохранилась метрическая книга с записью об этом событии: «Женился Московского военносиротского отделения смотритель подполковник граф Николай Ильич Толстов (так в тексте. — М. К.) 1‑м браком, понял за себя дочь генерал[а] от инфантерии князя [Н. С.] Волхонскаго Марию Николаеву, о ко[е]й надлежащий обыск за поручителей чинен был. Венчание вершили: иерей Иоанн Александров, диакон Георгий Тимофеев, дьячок Никифор Алексеев»65. Новобрачные отправились проводить медовый месяц в имение Ясная Поляна, впоследствии получившее мировую известность благодаря одному из их сыновей — Л. Н. Толстому.
Историк М. П. Погодин описал в дневнике прогулку, устроенную 7 августа 1822 года Трубецкими из своей усадьбы Знаменское-Садки в Ясенево, где все «знаменское общество» «отдыхало на «печальной лужайке» между тремя аллеями перед <…> прудом под старым ветвистым дубом»66.
Княгиня С. В. Мещерская, жившая в детстве в расположенной к юго‑западу от Ясенева усадьбе Валуево у бабушки графини Е. А. Мусиной-Пушкиной, отметила в мемуарах, что «село Остафьево князя Вяземского было в 12 верстах, село Ясенево Гагариных — в 10 верстах от Валуева»67. Это позволяет предположить взаимные приезды друг к другу в усадьбы семей Мусиных-Пушкиных и Гагариных, состоявших в достаточно близком родстве через князей Волконских. Не случайно картинная галерея, находившаяся в Ясеневе, в значительной степени состояла из портретов Волконских. Судить о ней можно в основном только по имеющему сходный состав портретному собранию, принадлежавшему Мусиным-Пушкиным (ныне в Рыбинском историко‑архитектурном и художественном музее‑заповеднике). Высказывается мнение, что оно «валуевского» происхождения68. В любом случае здесь мы имеем еще одно свидетельство существования связей между владельцами Ясенева и Валуева.
При С. И. Гагарине реконструировалась и церковь. Можно считать, что дата освящения антиминса главного престола — 26 февраля 1826 года69 — ознаменовала окончание масштабных ремонтных работ. Приступили к ним наверняка после свадьбы Толстых (иначе для венчания выбрали бы другой храм), то есть не ранее 1822 года. Видимо, между 1822 и 1826 годами появился новый иконостас, который впоследствии А. М. Васнецов считал выполненным в начале XIX века70 (в нем частично сохранились «древние» иконы71). К тому же периоду, вероятно, относится и роспись центральной части храма, условно датируемая первой половиной XIX века72. В 1832 году к церкви пристроили теплый придел великомученицы Варвары, соименный жене С. И. Гагарина Варваре Михайловне, и колокольню73.
Следующий этап реконструкции в церкви пришелся на рубеж 1850–1860‑х годов. Тогда выяснилось, что «придельный храм сей, не имея сводов, не прочен и по замеченному уклонению одной стены угрожает опасностью; колокольня входом на оную внутри сильно сужена и в постройке не пропорциональна с храмом»74. Поэтому некий художник Калугин в 1860 году составил проект реконструкции75, осуществленный достаточно быстро. Судя по дате освящения соименного С. И. Гагарину нового придела в честь преподобного Сергия Радонежского — 20 октября 1861 года76, к тому времени Варваринский придел и колокольню разобрали, взамен церковь получила придел великомученицы Параскевы Пятницы, трапезную и новую колокольню. Полностью внутренние работы завершились в 1863 году77.
С. И. Гагарин не оставил завещания, по­этому Ясенево после его смерти «осталось без распоряжения»78. Как ближайшая родственница усадьбу унаследовала дочь князя Мария Сергеевна Бутурлина (1815–1902)79. На Ясенево мог бы претендовать ее старший брат иезуитский священник князь Иван Сергеевич Гагарин (1814–1882). Но ему за переход в католичество и самовольное пребывание за границей запретили въезд в Россию.

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию