Поиск

«Олицетворение нравственного совершенства»

«Олицетворение  нравственного совершенства»

Иллюстрация: К.П. Брюллов. Турчанка. Не окончен. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея


Суханово. Бывший храм-пантеон

Светлейшая княгиня Мария Петровна Волконская-Кикина (1816-1856) и ее живописные портреты.

«Золотой век Суханова прошел, и угасла там нарядная жизнь», — писал в 1915 году художник, график и библиограф Удо Георгиевич Иваск об одном из самых пленительных уголков Подмосковья, находившемся в Подольском уезде в 25 верстах от Москвы, а ныне в 7 километрах южнее МКАД. Эта усадьба, принадлежавшая князьям Волконским, изобиловала редкими природными красотами. Лучшим ее украшением был вековой парк, широким кольцом огибавший большое озеро. Однако время, по мнению У. Г. Иваска, оставившего потомкам подробное описание истории Суханова, не привело имение в начале XX века к полному угасанию: его романтическая запущенность не производила удручающего впечатления на посетителей. «Драгоценная «пыль веков» и тихое веяние былой славы» сухановской усадьбы по‑прежнему пленяли гостей и прелестью старины, и особым неповторимым обликом богатого барского поместья второй половины XVIII — первой половины XIX века1.
В архитектурном комплексе усадьбы нашли отражение различные эпохи и стили — русская готика, ампир, классицизм, что «в сочетании с самой композицией усадьбы, ее парка представляли собой удивительную книгу — в камне, цвете, звуках, написанную разными людьми в разное время и разными почерками»2. Весомый вклад в написание сей «удивительной книги» внесла Екатерина Алексеевна Волконская, урожденная Мельгунова, являвшаяся, по мнению Иваска, создательницей Суханова. Она осуществила в своем имении главные постройки, в их числе храм‑пантеон, ставший фамильной усыпальницей владельцев имения и самой трогательной и проникновенной частью всего ансамбля.
Екатерина Алексеевна, образ которой сохранила кисть В. Л. Боровиковского, была женой генерала князя Дмитрия Петровича Волконского (1‑го), умершего в 1812 году. Она «очень любила это имение, подолгу живала в нем и до конца своей жизни не переставала заботиться об его благоустройстве, несмотря на то, что еще в 1820‑х годах (в 1824‑м. — Е. Б.) уступила его своему племяннику» по мужу — князю Петру Михайловичу Волконскому, сподвижнику императора Александра I. Оказавшись вне государственных дел после отставки, П. М. Волконский вознамерился жить в Суханове и начал разрабатывать «большой план переустройства» усадьбы. Однако полностью посвятить себя реализации этого плана он не смог: в 1826 году его назначили министром Императорского двора и уделов. К тому же пришлось одновременно исполнять ряд других обязанностей — в частности, председателя комиссии по строительству Исаакиевского собора. Тем не менее, Петр Михайлович продолжил дело Екатерины Алексеевны и внес свою лепту в создание «сухановской книги». Привлекая к работе в своей подмос­ковной усадьбе таких известных мастеров, как К. И. Росси, И. И. Шарлемань, князь завершил формирование архитектурного ансамбля: «Перестраивается главный дом, церковь, по‑новому планируется парк и проводятся аллеи, сооружаются павильоны, псарни, конюшня, оранжерея, ставятся памятники»3.
В августе 1852 года генерал‑фельдмар­шал, кавалер многочисленных наград, светлейший князь П. М. Волконский умер, и Суханово перешло к его старшему сыну Дмитрию Петровичу Волконскому (2‑му). В лице супруги князя Дмитрия Марии Петровны Волконской, урожденной Кикиной, усадьба обрела новую покровительницу, которой суждено было вписать в дворянский период «сухановской книги» заключительные страницы. Имя М. П. Волконской широкому кругу читателей практически не известно. Между тем эта замечательная женщина сыграла значительную роль не только в завершении обустройства «дворянского гнезда» Волконских. В Санкт-Петербурге в доме на Дворцовой набережной вокруг нее образовался своеобразный центр искусств и художеств. Волконская «сама прекрасно рисовала орнаменты и архитектурные украшения, особенно в старинном русском стиле». Ее имя оказалось тесно связанным с творчеством выдающихся художников — К. П. Брюллова, П. Ф. Соколова, Г. Г. Чернецова. Известные портретисты первой половины XIX века запечатлели облик Марии Петровны в детском, юношеском и зрелом возрасте, что, являя редкий пример в русской живописи, представляет несомненный интерес.
Начало портретным изображениям М. П. Ки­киной было положено еще молодым в то время К. П. Брюлловым. Когда впервые он переступил порог дома Кикиных, точных сведений нет. Одни исследователи датируют детский портрет Марии 1817–1819 годами, другие — двумя годами позже, что говорит о знакомстве Брюллова с Петром Андреевичем до создания последним Общества поощрения художников (ОПХ; см. ниже). Возможно, визит к Кикиным одаренного воспитанника Академии художеств состоялся в 1818 году после того, как родители Марии, пережив тяжелую утрату — смерть второй девочки‑младенца, вознамерились запечатлеть облик оставшейся, которой в октяб­ре исполнялось два года. Пригласили Брюллова Кикины, скорее всего, по рекомендации бывшего выпускника Академии акварелиста П. Ф. Соколова. В 1817 году Петр Федорович Соколов, чья популярность в светских кругах быстро возрастала, портретировал Марию Ардалионовну Кикину и мог рассказать о талантливом собрате по цеху, «за безукоризненное владение рисовальной техникой» в декабре того же года удостоившегося первой серебряной медали4. Сам же Брюллов из общения с П. Ф. Соколовым сумел извлечь ценные уроки — «впоследствии в его акварелях мастерское владение техникой  обнаружит это»5.
«Непритязательный, но полный очарования маленький портрет М. П. Кикиной в детстве, явившийся дебютом Брюллова в этом жанре», оказался довольно удачным6. «Это совершенно очаровательный портрет маленькой девочки, которой приблизительно 2–2,5 года. На картине мы видим, как она стеснительно смотрит на художника своими большими серыми глазами с пушистыми ресницами. Маленький рот девочки неуверенно улыбается. Ее короткие волосы еще не успели отрасти, стать длинными, они аккуратно уложены в мальчишескую прическу. На ребенке платьице с небольшими воланами у горла, а также на груди. От данной картины исходит трогательность и тепло, а также и нежность к маленькому ребенку, которая притягивает взгляд зрителей»7.
Автор цитировавшейся выше книги «Карл Брюллов» Г. К. Леонтьева историю создания портрета описывает в ином ключе: «Как‑то будучи в гостях у своего покровителя, статс‑секретаря Петра Анд­реевича Кикина, он (Брюллов. — Е. Б.) рисует портрет его маленькой дочери. Личико ребенка ничуть не напоминает излюб­ ленный античный идеал, но Карл вдруг с изумлением замечает, какая особая красота живет в этой милой неправильности черт, сколько поистине прекрасного в простых формах неидеальной и неприкрашен ной натуры»8.
Так или иначе, между молодым художником и меценатом П. А. Кикиным установились добрые отношения. Надо сказать, жизнь родителей Марии Петровны, не любивших светских развлечений, была заполнена интересами, связанными с общественной деятельностью. Петр Анд­реевич в свое время состоял членом литературного общества «Беседа», первым подал мысль о строительстве храма Христа Спасителя в Москве в честь избавления России от нашествия армии Наполеона; являясь «почетным вольным общником Академии художеств», в 1821 году инициировал вместе с князем И. А. Гагариным и А. И. Дмитриевым-Мамоновым создание Общества поощрения художников…