Поиск

Купцы о купцах

Купцы о купцах

Иллюстрация: М.С. Бровкин. Пожар в городе Рязани. Акварель. 1849 год. Из коллекции А.В. Антонова. Собрание рязанского историко-архитектурного музея-заповедника


Неизвестный художник. Дом Рюминых. Акварель. Середина XIX века. Из собрания Рязанского государственного областного художественного музея имени И.П. Пожалостина. Ныне здание музея

Нравы рязанского купечества первой половины XIX века. Взгляд «изнутри».

Речь здесь пойдет о мемуарных записках жителя Рязани Александра Васильевича Антонова (1825–1893). Его дед Егор Антонович, происходивший из государственных крестьян деревни Курбатихи Егорьевского уезда Рязанской губернии, в 1815 году перебрался в Рязань, где торговал хлебом и солью. Сын Егора Антоновича Василий, продолживший дело отца, завел салотопенный завод. Василий Егорович был весьма уважаем в рязанском купеческом мире: с 1845 по 1856 годы он трижды избирался городским головой, на коронации Александра II в Мос­кве поднес новому императору каравай с солью от представителей Рязанской губернии1. Имел «три в г. Рязани каменных дома и восемь каменных лавок, в уезде три мукомольных мельницы, луговой и пахотной земли тысячу двести десятин»2.
Единственный отпрыск В. Е. Антонова Александр обучился с помощью нанятых семинаристов основам грамоты, арифметики и географии. Дальнейшим его образованием занялся самолично отец, посвящая наследника в тайны торгового дела. С 14 лет Александр работал в родительской мучной лавке. В 10 лет его постигло несчастье. Увидев, как дворник нещадно бил своего сына Макарку концом толстой веревки, он бросился спасать мальчишку. Шальной удар веревки, попавший по глазу, изувечил Александра на всю жизнь. Однако это не лишило его отзывчивости и энергичности. Впоследствии он станет деятельным членом различных благотворительных и попечительских обществ, почетным гражданином Рязани, в 1866 году займет пост городского головы, не раз удостоится благодарностей и подарков от членов царской фамилии, а также орденов и медалей.

С детства Александр выделялся из купеческой среды своей любовью к науке, литературе, искусству. Одной из первых книг, попавших ему в руки после азбуки, оказались басни Эзопа, которые произвели на него столь сильное впечатление, что он сам начал сочинять стихи. Сначала перелагал сюжеты Эзопа, затем подражад Пушкину и Лермонтову. Провинциальный купеческий сын под влиянием романтических веяний даже создал поэму «Демон», пропавшую вместе с другими его сочинениями во время пожара 1849 года. В том же году в журнале «Сын Оте­чества» было опубликовано стихотворение А. В. Антонова «Вечер на берегах Трубежа». Александр пытался учиться музыке, рисованию, иностранным языкам. Но домашние и знакомые не одобряли подобной «блажи», дразнили юношу «вашей ученостью» и в конце концов так допекли его насмешками и попреками, что он забросил свои литературные опыты. Однако назначенный в 1851 году в Рязань губернатором П. П. Новосильцев заинтересовался доморощенным талантом и оказал Александру поддержку. В бумагах Антонова есть стихи, написанные по поводу Крымской войны, с авторской пометой: «Это стихотворение по желанию господина начальника Рязанской губернии Петра Петровича Новосильцева пел на рязанском театре известный русский певец Бантышев 1854 года 2 мая»3. А после того, как в 1856 году Антонов получил благодарности от императора Александра II за посвященную ему оду и от министра внут­ренних дел С. С. Ланского за стихотворение и список с одной из почитаемых рязанских икон, его оставили в покое. В зрелые годы Александр Васильевич выпустил несколько стихотворных сборников, рекомендованных Министерством просвещения для библиотек начальных училищ и народных школ.
Отмену крепостного права семья Антоновых встретила с восторгом. Александр откликнулся на событие пьесой «Конец — делу венец». Экземпляр ее издания, хранящийся в историко‑архитектурном музее‑заповеднике «Рязанский кремль», надписан автором: «Эта пиэса была представлена в первый раз в Рязани 1866 года 3 февраля. Играли очень плохо, но автора вызывали более четырех раз и поздравляли в ложе «с успехом» под предводительством градского головы многие именитые граждане»4. А в 1861 году Александр Васильевич взялся за мемуары о «нравственной истории рязанского купеческого сословия»5.
1830‑е годы в детском сознании Александра запечатлелись как некая идиллия: «Купеческое общество в то время было весьма совестливо, дружелюбно, набожно и просто. Торговали хорошо, слово «банкрот» считалось чем‑то странно позорным, трактиров было мало, и те преимущественно предоставлялись ремесленникам и подьячим, а купцы, даже многие из старших, за стыд считали ходить в оные. Про позорные дома было и слухом не слыхать, а если и было в Рязани таких одна или две разваленных лачужки, то их, кажется, все из купцов считали язвами на здешней девственной почве, а жилицы их <…> не смели днем на площадь и носа показать без того, чтобы не быть освистанными молодежью».
Несмотря на юный возраст, Александр уже твердо усвоил сложившуюся в городе купеческую иерархию: «Особенно значительными купцами, то есть первого разряда, считались Живыя (Живаго. — И. Г.), Круглицкие, Коробовы, Фирсовы, Курганские и Рюмины, потому, я думаю, что они имели хорошие состояния, жили открыто и занимали первые должности по выборам. Остальные же купцы второго разряда, которых было, я думаю, 9/10, по домашней и общественной жизни не много отличались от нынешних мещан средней руки, да и не могло быть иначе, ибо около этого времени многие семейства перечислились в здешнее общество из мещан, крестьян, посадских и из духовного звания — у которых, так сказать, перед глазами была та жизнь, в которой они родились, расцвели и созрели. Многие отцы семейств не знали грамоте, а матери ходили в сарафанах, епанечках и поневах, обыкновенною одеждою купцов были тулупы, чуйки и поддевки — на головах шапки и картузы весьма неуклюжей формы, молодые купчихи одевались в платья с клиньями, в капоты и салопы с длинными капишонами. На именины в гости и в великие праздники в церковь и на гуляния в рощу являлись в кунавинских шалях и всегда на головах в платках, повязанных «с рожками». Одежды девиц и юношей очень близко подходили к одеждам их родителей»…