Поиск

Сыновья «русского Монте-Кристо»

Сыновья «русского Монте-Кристо»

Фото: Кирицы. Усадебный дом. Фотографии автора. 2012 год


Старожиловский конезавод.

О Сергее (1863–1918) и Павле (1870–1943) Павловичах фон Дервизах.

В 1860‑х годах два прибалтийских немца — К. Ф. фон Мекк и П. Г. фон Дервиз — взяли концессию на строительство Московско-Рязанской и Рязанско-Козловской железных дорог, а затем — Курско-­Киевской. В истории российского предпринимательства эти начинания запомнились как быстротой и до­бротностью исполнения, так и тем, что они фантастически обогатили обоих партнеров. Причем, как ни странно, львиная доля прибыли досталась не специалисту фон Мекку, инженеру путей сообщения, а не имевшему технического образования фон Дервизу, недавнему сенатскому чиновнику. Свой необычный успех Дервиз объяснял удачным размещением акций компании, высокой доходностью дорог, построенных в оживленном регионе с развитыми земледелием и промышленностью, и тому подобным. Однако со временем начало выясняться, что на прокладку ряда участков контора Дервиза представляла завышенные сметы. Кроме того, Дервиз ухитрился по дешевке скупить основную часть акций Рязанско-Козловской дороги и фактически стал ее полновластным хозяином, получая огромные барыши. При этом покровительство министра финансов графа М. Х. Рейтерна, товарища Дервиза по Училищу правоведения, делало последнего практически неуязвимым для какого‑либо серьезного контроля. И только Бог ведает размеры сумм, «сэкономленных» на оплате труда оголодавших и безропотных безземельных русских мужичков, готовых работать за гроши.
Фон Мекк, вошедший во вкус, предлагал Дервизу продолжать строительство новых дорог. Но Павел Григорьевич, отпустивший бороду, чтобы и по внешнему виду стать своим среди русской купеческо‑предпринимательской элиты, проникся также купеческой суеверностью и, по словам С. Ю. Витте, ответил, что он «не такой дурак, чтобы, раз нажив состояние, <…> рисковать им»1. Бывший чиновник, взявшись за железнодорожные концессии, стал владельцем отделанных с царской роскошью особняков в Москве и Петербурге, земель в Рязанской и других губерниях, виллы в Швейцарии на озере Лугано. В этом стремительном обогащении крылась какая‑то тайна. Ни фон Мекк, ни брат П. Г. Дервиза Иван Григорьевич не нажили подобных богатств, хотя Иван Григорьевич был «очень толковый, умный и знающий человек», и его даже прочили в министры путей сообщения2. Недаром современники прозвали Павла Григорьевича «русским Монте-Кристо». Впоследствии сам он признавался, что вращался в кругах воротил‑казнокрадов, «только потому не попадающих на скамью подсудимых, что кому‑то нужна их воровская деятельность»3. Кстати, когда знакомишься с его написанными за границей «заметками» и «замечаниями», разоблачающими негативные стороны российской государственной системы, почему‑то приходят на память послания князя А. Курбского.
В народе поговаривали, что на семью «железнодорожного короля» пало‑таки мужицкое проклятие. Его дети стали умирать от неизвестной в то время болезни, которую теперь определяют как костный туберкулез4. В 1868 году Дервиз, оставив дела, купил учас­ток в Ницце и выстроил там великолепную виллу «Вальроз» («Долина роз»), надеясь, что благотворный климат этих мест поможет спасти детей. Будучи страстным меломаном, при доме он устроил театр и «держал большую оперу исключительно для самого себя и очень редко кого‑нибудь приглашал, между тем как каждый день ему давали то или другое представление»5. Но одновременно, надеясь провести с семьей остаток жизни в России, Павел Григорьевич развертывает обширное строительство в рязанском селе Старожилово, купленном на имя жены Веры Николаевны. Архитектору Д. И. Гримму, профессору Академии художеств, он заказывает реконструкцию имевшихся в селе жилых построек, а также возведение усадебной церкви, которой предназначалась роль родовой усыпальницы Дервизов, проектирование конного завода, картинной галереи с музыкальным залом, где можно было бы установить орган, «образцовой» избы. Планировалось открыть народную школу, так как для обслуживания огромного усадебного комплекса хозяину требовалась квалифицированная грамотная прислуга.
Павел Григорьевич имел все — кроме семейного счастья. Смолоду не отличавшаяся красотой и большой образованностью, рано постаревшая в тревогах о детях Вера Николаевна стала немила супругу. Он влюблялся в роскошных светских дам, тратя немалые средства на их прихоти. С. Ю. Витте рассказывал: празднуя очередной юбилей своей свадьбы с Верой Николаевной, Дервиз при стечении многочисленных родственников и гостей торжественно поблагодарил ее за то, что долгие годы она была ему верной и заботливой спутницей, поднес ей в дар миллион рублей золотом – «и просил его оставить, так как он больше не желает, чтобы она была с ним»6. Официальному разводу помешала череда семейных трагедий: в 1874 году скончался сын Владимир, безуспешной оказалась и отчаянная борьба за жизнь единственной дочери Вареньки, любимицы отца. В 1881 году, встречая на вокзале гроб с ее телом, Павел Григорьевич был сражен ударом.

Вдова осталась с двумя сыновьями — 18‑летним Сергеем и 11‑летним Павлом. Избалованным роскошью юношам, выросшим среди экзотических цветов и феерических оперных постановок, нелегко оказалось найти свое место в суровой, мало знакомой им российской действительности. Сергей, поступив в Московский университет, пытался учиться то на юридическом, то на историко‑филологическом факультете, но, не преуспев в науках, очертя голову взялся за сомнительное дело разработки серебряных руд в Семипалатинске, на чем и потерял сразу более 200 тысяч рублей. Не увенчалась успехом и попытка Сергея возродить славу некогда знаменитого на всю Россию зеркального завода в рязанском селе Кирицы Спасского уезда. После реформы 1861 года завод не смог конкурировать с хлынувшими из‑за границы товарами и стал убыточным. Последний его владелец Н. В. Смольянинов, спасский уездный предводитель дворянства, уговорил малоопытного богача купить завод вместе с работавшей при нем кирпичной фабрикой. Кончилось в итоге тем, что завод Сергей закрыл, а приобретенные земли, понравившиеся ему своей живописностью, использовал для возведения пышного усадебного ансамбля с дворцом, похожим на сказочный замок, с каскадом лестниц, ведущим к прудам, с беседками и гротами, с огромным парком, с изя­щными легкими мостиками, перекинутыми через овраги, с причудливыми «Красными воротами». Искусствоведы полагают, что автором проекта мог быть московский зодчий Ф. О. Шехтель. Здесь, вдали от больших городов с их суетными тревогами, старший из братьев Дервизов намеревался наслаждаться радостями искусства и любви. Повенчавшись с Анной Карловной Якобсон (Якоб), он в 1888 году подал прошение о причислении его к рязанскому дворянству, указав: «Жительство имею в селе Кирицы»7. О намерении Сергея прочно обосноваться в кирицком поместье, растить детей, покоить старость матери, а может, собрать вокруг себя и других родственников, свидетельствует то, что он добился в Синоде разрешения устроить собственную домовую церковь, мотивируя это тем, что в доме будут жить престарелые лица, которым трудно посещать приходской храм. В 1889 году в присутствии многочисленных гостей домовую церковь освящал сам архиепископ Рязанский Феоктист. По сообщению местной газеты, внутренний коридор, ведущий к церкви, и сама церковь «убраны были разного рода дорогими цветами и растениями», на молебне пел «многолюдный хор» под управлением «известного московского регента Сахарова»8. Но уже в 1891 году в клировых ведомостях церкви значился лишь один прихожанин – сам Сергей Павлович. Поговаривали, что своенравная красавица‑хозяйка соскучилась в роскошных чертогах, затерянных в кирицкой глуши, и сбежала от супруга. Но Сергей Павлович по‑прежнему содержал церковный причт, хотя сам жил несколько лет в Петербурге.
Не получилось «рая» и тогда, когда он привез в Кирицы вторую супругу Марину Сергеевну Шенинг. Их дочь, названная в честь матери, скончалась от той же роковой болезни, которая преследовала детей П. Г. и В. Н. Дервизов.
Вера Николаевна не любила «несчастливое» поместье и продолжала строительство, начатое Павлом Григорьевичем в Старожилове. В 1892 году здесь освятили церковь святых апостолов Петра и Павла, когда‑то спроектированную Гриммом. Надзирал за работами, внося по ходу дела коррективы, академик архитектуры А. Ф. Красовский, возводивший в Петербурге дом для младшего сына Веры Николаевны Павла, который доставлял ей немало беспокойств. Науки наскучили Павлу еще в гимназии, откуда он, невзирая на протесты матери, перевелся в Николаевский кадетский корпус и по его окончании поступил в кавалерийское училище. А потом начались метания…