Поиск
  • 21.06.2017
  • Былое
  • Автор Андрей Юрьевич Епатко

Экспедиция Джеймса Кука на Камчатке

Экспедиция Джеймса Кука на Камчатке

Иллюстрация: Вид гавани Петра и Павла со стороны моря. Гравюра 1813 года по рисунку Тилезиуса 1805 года


Обелиск на могиле капитана Клерка и французского географа Л. Д. де ла Кроэра в Петропавловске. Гравюра 1813 года по рисунку Тилезиуса 1805 года

О первом посещении иностранцами этой самой отдаленной окраины Российской империи (1779).

На протяжении XVIII века Камчатка представлялась европейцам настоящим медвежьим углом: на этой земле, теснимой огнедышащими горами к Тихому океану, жили одни камчадалы и ссыльные, здесь были часты землетрясения, бушевали непогоды, а к самому полуострову практически не вели дороги. «Чрезмерное отделение Камчатки от главных мест и благоустроенных стран России, — сокрушался И. Ф. Крузенштерн, — суть виною, что об ней распространилась слишком худая слава. Даже само имя Камчатка выговаривается со страхом и ужасом»1.
Однако в конце XVIII века в Европе слово «Камчатка» стало неожиданно произноситься иначе. К нему добавились и другие: «гавань святых Петра и Павла», «Авачинская губа», «премьер‑майор Бем», «сержант Шмалев», «священник Роман» и даже «ссыльный Ивашкин». Причиной явились несколько вышедших в Лондоне и Париже книг, в которых мало кому известные россияне и город Петра и Павла на Камчатке описывались самым лестным образом. Эти отзывы принадлежали спутникам Джеймса Кука, посетившим Камчатку в 1779 году.
«Гости» такого уровня никогда еще не появлялись у российских берегов. До этого Камчатка была известна в основном по двум экспедициям Витуса Беринга, основавшего Петропавловский острог — будущий Пет­ропавловск-Камчатский — как перевалочный пункт для своих плаваний к берегам Америки. Во времена Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны на полуостров ссылали представителей привилегированных сословий, обвиненных в государственной измене. В это трудно поверить, но в начале своего царствования даже Екатерина II узнавала о событиях на Камчатке лишь по слухам, не получая оттуда никаких донесений. Все изменилось в 1771 году, когда в Большерецком остроге произошел бунт: бывший польский конфедерат Мориц Беньовский, захватив в гавани судно, бежал во Францию. Побег Беньовского заставил Екатерину II обратить внимание на этот далекий уголок империи. 26 мая 1773 года последовало предписание об усилении обороны полу­острова. На Камчатку отправили солдат: ее командиром был назначен уроженец Риги, ветеран Семилетней войны премьер‑майор Карл Магнус Бем.
Впрочем, укреплялся только Большерецк — столица Камчатки. Никому в голову не приходило ждать появления иностранных судов со стороны Тихого океана; поэтому гавань Петропавловского острога оставалась без всякой защиты. В своем рапорте к генерал‑губернатору Иркутска сержант Шмалев с тревогой писал: «Все ружья у казаков негодные, <…> хорошей артиллерии и канониров тоже нет», а «служителя, заряжавшего пушку, совсем разбило»2.

Неудивительно, что появление на рейде Петропавловской гавани двух английских фрегатов вызвало в остроге большое замешательство. Это были корабли третьей кругосветной экспедиции Кука — «Резолюшн» и «Дискавери».
К тому времени Джеймса Кука, совершившего уже два кругосветных плавания, знал весь мир. Целью третьего путешествия являлся поиск Се­веро-Западного пути из Тихого океана в Атлантический. Участникам экспедиции предстояло вести навигационные, геологические, зоологические наблюдения, а также собирать сведения этнографического характера. Все эти данные заранее объявлялись секретными, и Куку следовало по прибытии в Англию отобрать у своих спутников дневники.
Назовем здесь некоторых участников экспедиции — многие из них впоследствии были связаны с Россией.
Капитаном «Дискавери» Чарльз Клерк ходил вокруг света с Джоном Байроном — дедом поэта3, участвовал в двух предыдущих путешествиях Кука. Похоронен в Пет­ропавловске-Камчатском.
Второй помощник Кука Джон Кинг учился в Париже и Оксфорде, получил солидную астрономическую подготовку и впоследствии оставил подробные записки о пребывании экспедиции на Камчатке.
Штурман Уильям Блай прославился через десять лет как капитан мятежного брига «Баунти». Именно Блай составил карту Пет­ропавловской бухты.
Джон Ванкувер впоследствии стал выдающимся исследователем берегов Северо-Западной Америки, его именем назван город на юге Канады.
Джемс Тревенен, состоя на русской службе, отличился во время войны со Швецией и погиб в Выборгском сражении (1790).
Оставил свой след в истории России и кап­рал морской пехоты Джон Ледиард. После третьего плавания Кука он отправился в Сибирь, чтобы затем через Камчатку и Аляску открыть торговый путь в США. Однако его миссия не увенчалась успехом: Екатерина II велела выслать Ледиарда из страны.
И, наконец, матрос с «Резолюшн» Джозеф Биллингс в 1780‑х годах возглавил в качестве капитана российскую экспедицию в Северный Ледовитый и Тихий океаны.
Джеймс Кук взял с собой в плавание анг­лийское издание труда С. П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки» (Лондон, 1764). В полученной Куком секретной инструкции наряду с прочим сообщалось, что в случае сложной ледовой обстановки в Беринговом проливе он может зайти «в порт Святого Петра и Святого Павла на Камчатке <…> с тем, чтобы дать отдых команде и там перезимовать»4. Однако флотилия подошла к полуострову уже без своего легендарного капитана — незадолго до этого Кук погиб на Гавайях. Потеряв начальника экспедиции, экипажи «Резолюшн» и «Дискавери» пребывали не в лучшем состоянии духа. Положение усугублялось нехваткой провизии и не­определенностью дальнейшего маршрута.
В конце апреля 1779 года из Петропавловского порта в Большерецк прибыл курьер с сообщением: в гавани бросили якорь два английских военных судна под командой капитана Чарльза Клерка. При виде камчатских берегов англичан сковал ужас: «Вся страна покрыта льдом, и трудно себе вообразить более мрачную картину, — записал в своем дневнике лейтенант Джеймс Кинг. — На NNO (норд‑норд‑ост. — А. Е.) мы приметили несколько бревенчатых домов и конусовидные хижины на столбах, но их жалкий вид и малочисленность не позволяли нам допустить, что это и есть селение Св. Петра и Св. Павла. <…> В подзорные трубы можно было разглядеть двух человек, которые бродили около хижин. Мы осмотрели все берега залива, но не увидели больше хижин или лодок, нигде не было видно ни одной живой души, только небольшие стаи уток нарушали это торжественное и необъятное безмолвие. <…> Сама мысль о вынужденной зимовке здесь вызывала у нас содрогание»5.
Тем временем командир Камчатки Бем собрал военный совет, на котором решили из‑за нехватки артиллерии и солдат не предпринимать никаких военных мер, а послать к англичанам «депутацию из лиц неслужащих». Выбор пал на крепостного человека Бема — Иоганна Порта, знавшего немецкий язык, и купца Посельского. При первом посещении кораблей посланцы испытали «большое удивление и даже страх, так как не ожидали видеть в этой стране два судна, гораздо большие по размерам, чем их шлюпы»6. Капитан Клерк попросил передать Бему, что они нуждаются в свежем провианте для экипажа, особенно в муке и говядине. По ходу беседы англичане узнали: мука в Петропавловском остроге продается по 10 рублей за пуд, скот — по 100 рублей за голову. «Это чудовищные цены, — отметил в дневнике капитан Клерк7, — но мы надеялись, что майор Бем даст нам более благоприятные сведения»8