Поиск

Отечественная война 1812 года и армяне России

Отечественная война  1812 года и армяне России

Отечественная война 1812 года и армяне России


Ф. М. Согоян, В. Ф. Согоян. Скульптура «Единый крест». Гранит. Москва. 1997год

В октябре 2010 года в Московском доме национальностей состоялись Куракинские чтения, посвященные, в частности, вкладу народов Российской империи в победу над Наполеоном. Организаторы, очевидно, по незнанию игнорировали участие армян в Отечественной войне 1812 года. Настоящий краткий обзор посвящен  этой теме.
Расселение армян на территории России началось в X–XI веках и было связано с Киевской Русью. Примерно тогда же возникли армянские поселения в Крыму. В XII–XIII столетиях армяне появляются в Поволжье, в XIV — в Подолии, в Бессарабии, а затем в центральных и северных областях1.
Впервые русские князья пригласили армянских воинов в Киев в 1009 году для защиты от польского князя Болеслава Храб­рого. В 1062‑м князь Изяслав Ярославич призвал армян к участию в войне против Степи и дал им право постоянного проживания в Киеве и в окрестностях пос­ле трех лет службы. Позже (1280) мы видим их в войске князя Льва Даниловича Галицкого, двоюродного брата Александра  Невского2.
В 1722–1723 годах армяне из Карабаха, Грузии, Северного Кавказа, Крыма, восточноевропейских стран для участия в персидском походе Петра I сформировали в Астрахани кавалерийский эскадрон (в русских источниках — «Армянский шквадрон», «Эскадрон»). Он просуществовал до 1764 года — к тому времени большая часть его личного состава перешла в ряды регулярной русской армии. В указе императрицы Екатерины II от 10 мая 1764 года подчеркивалась верность и высокий боевой дух армянского воинства Российской империи. Из эскадрона вышли первые армяне — генералы России3.
В 1813 году по завершении Русско‑­пер­сидской войны обширные территории Закавказья, в том числе и область Восточной Армении — Карабах, были присоединены к России. С резким увеличением численности армянского населения империи увеличилось количество его представителей, служивших в регулярной русской армии. С 1722 по 1917 год в ней одних только генералов‑армян насчитывалось свыше ста пятидесяти человек4. Что касается советского периода, то в Великой Отечественной войне участвовали четыре маршала и один адмирал флота армянского происхождения, более шестидесяти армян — генералов и адмиралов5.

* * *

К началу войны с Наполеоном армянское население России проживало в основном в нескольких местах. Это, в первую очередь, Новая Нахичевань (Новый Нахичеван, Нахичевань‑на-Дону), основанная армянами, переселенными из Крыма по указу Екатерины II от 9 марта 1779 года (с 1928‑го — Пролетарский район Ростова‑на-Дону). Одновременно с Новой Нахичеванью по соседству появились 5 армянских сел – Чалтырь, Крым, Султан-Салы, Большие Салы и Несветай, ныне составляющие армянский национальный район Мясниковский.
В Приднестровье, ставшем частью Российского государства по Ясскому мирному договору (1792), Екатерина II ос­новала город армянских переселенцев  Григориополь.
Армяне жили также в Крыму, на Северном Кавказе (Кизляр, Моздок, Дербент), в Астрахани, Москве, Санкт-Петербурге и других городах империи.
О примерной численности армянского населения России к началу XIX века можно составить представление по следующим данным: «В 1799 году в Новой Нахичевани и пяти армянских селах насчитывалось 12278 <…> армян. В Астрахани армян было 5685, в Дербенте и Моздоке — 5212, Кизляре — 4256, Григориополе — 4444, в Крыму — 1043, а в других местах число армян не достигало тысячи. <…> Для своего времени число жителей Новой Нахичевани, а также и остальных армянских поселений в России было достаточно представительным»6.

* * *

В XIX веке совпадение интересов Российского государства и целей освободительной борьбы армянского народа привело к деятельнейшему участию армян во всех рус­ско‑­персидских и особенно рус­ско‑­турецких вой­нах. «Русские войска неуклонно двигались по Кавказу. В них вливались армяне: каждое освобожденное село посылало в дальнейший поход почти всех мужчин. Армяне были не только «войску вместо крыл»: к концу каждой кампании офицерский и генеральский корпус состоял из русских лишь наполовину»7.
Во время антироссийского восстания в Грузии, инспирированного Персией и Турцией, здешнее армянское население, значительное по численности, активно участвовало в подавлении мятежа, имевшего целью отделение Закавказья от России8. Приведу строки из обращения по этому случаю императора Александра I от 15 сентября 1813 года: «Всему верноподданическому армянскому народу и всем сословиям, составляющим оный, наша императорская милость. <…> Они отличились примерным постоянством и преданностью и посреди смутных обстоятельств пребыли тверды и непоколебимы в своем усердии к нам и Престолу нашему, жертвуя имуществом своим и всеми средствами и самой жизнью».
О ратной доблести армянских воинов свидетельствует знаменитое высказывание Дениса Давыдова – героя кампании 1812 года и впоследствии одного из руководителей русских войск в Закавказье –  о том, что в критических ситуациях «достаточно пригласить сотню армян, и они отобьют врага»9.

* * *

Вторжение войск Наполеона вызвало подъем патриотических чувств не только у русского народа, но и у подавляющей час­ти других народов России. Создавались ополчения, население жертвовало денежные и материальные средства для оказания помощи армии.

Дмитрий Иванович Ахшарумов
Участию армянского народа в этой вой­не посвящены обстоятельная статья и монография академика АН Армянской ССР М. Г. Нерсисяна10. Так, уже в июле 1812 года в Нахичевани‑на-Дону начинается формирование ополчения. За дело взялся городской магистрат. В ополчение шли не только горожане, но и жители прилежащих армянских деревень. Однако 18 июня 1812 года последовал указ императора Александра I о роспуске ополчений в удаленных от театра военных действий регионах.
Армянское население России активно включилось в сбор денежных средств. По официальным данным, в Нахичевани‑­на-Дону было собрано в помощь армии 25000 рублей (кстати, кампания пожертвований проводилась армянами России и в 1807 году). Интересно, что когда наполеоновская армия вошла в Москву, магистрат Нахичевани‑на-Дону обратился с требованием к населению города и армянских деревень прекратить всяческие увеселения, ибо «времена к этому не располагают».
Делали денежные пожертвования армяне – представители московского купеческого сословия. Известно, что купец Иван Исаев Бородин внес 300 рублей (а находившиеся в этот период в Москве его соплеменники из Астрахани Асланов, Аракелов и Богданов, соответственно, 300 и по 500 рублей). Будущий основатель Лазаревского института восточных языков Еким Лазаревич Лазарев за собственный счет вооружил и обмундировал для ополчения шестьдесят рабочих принадлежавшей ему подмосковной шелкоткацкой фабрики во Фряново. Жена коммерческого советника Сусанна Калустова послала в ополчение десятерых своих крестьян, Е. Г. Манукова — пятерых. Все они за «добровольное приношение» в 1814 году получили памятные бронзовые медали.
Крупную сумму внесло на нужды армии армянское население Астрахани — 100340 рублей. Денежные сборы проводили также общины Тифлиса, Баку, Кизляра, Моздока, Григориополя, Крыма… Жертвовали представители всех социальных групп — от состоятельных людей до простых ремесленников.
6 ноября 1812 года Главноуправляющий делами иностранных исповеданий князь Александр Николаевич Голицын обратился к Католикосу всех армян Епрему с просьбой, чтобы армянское духовенство России способствовало сбору денег в помощь пострадавшему от войны населению империи. По результатам этой благотворительной деятельности Католикос Епрем удостоился ордена Александра Невского I степени, глава Российской епархии Армянской церкви архиепископ Ованес — ордена Святой Анны I степени. Ордена и медали получили многие другие духовные лица, в том числе рядовые деревенские священники, — всего 53 человека11. В 1814 году представители армянского духовенства были награждены крестами «1812 год». По этому поводу 30 августа император направил специальное благодарственное письмо Католикосу Епрему.

* * *

Армяне сражались с Наполеоном в России и во время заграничных походов 1813–1814 годов в составе регулярной русской армии, народного ополчения, а также, согласно данным, приводимым М. Г. Нерсисяном12, украинских, донских, терских и других казачьих войск. Национальным архивом Армении недавно издан сборник документов, где представлены сведения о 50‑ти офицерах армянского происхождения, участвовавших в Отечественной войне 1812 года, из коих два человека во время войны уже носили звание генерала, а девять офицеров достигли генеральского чина уже после войны13. В ожидании указанного сборника по имеющимся на данный момент источникам14 автор составил свой примерный список: 28 офицеров и 9 генералов (являвшихся таковыми в ходе войны или получивших генеральские звания сразу после нее). За неимением места я не буду приводить весь список, скажу только, что в Военной галерее Зимнего дворца находятся портреты двух генералов армянского происхождения — Валериана Григорьевича Мадатова и Давида Артемьевича Делянова. В книге «Военная галерея Зимнего дворца»15 представлены репродукции портретов всех 332 героев, но даются биографии лишь тридцати самых заслуженных, начиная с М. И. Кутузова. Среди них — и биография В. Г. Мадатова:
«Мадатов Валериан Григорьевич (1782–1829). Генерал‑майор, князь.
В начале прошлого столетия Мадатов был прославлен как один из наиболее блистательных кавалерийских начальников. По словам современника, он был в русской армии тем, чем в наполеоновской армии — маршал Мюрат.
Родился Мадатов в Карабахе, восточной окраине Армении, в семье мелкого владетельного князя. Один из карабахских старейшин взял подростка с собой в Петербург, куда он поехал просить защиты христианского населения Карабаха от набегов соседей‑мусульман. В Петербурге Мадатов выразил желание вступить на русскую военную службу. Но просьба его была удовлетворена не сразу. Он уже отправился со своим покровителем в далекий обратный путь, когда по счастливой случайности Павел I вспомнил о юном горце, желавшем служить в русских войсках, и приказал вернуть его в столицу.

Дж. Доу. Портрет  Валериана Григорьевича Мадатова

Пятнадцатилетнего Мадатова зачислили портупей‑прапорщиком в лейб‑гвардии Преображенский полк, но вскоре перевели в Павловский гренадерский, а затем в один из армейских пехотных полков. Лишенный влиятельных связей, Мадатов не имел никаких шансов выдвинуться. Больше десяти лет он прослужил в младших офицерских чинах.
Впервые Мадатов принял участие в боевых действиях в 1809 году на Дунае и за отличие при штурме крепости Браилов получил свой первый орден. Затем боевые награды полились на него дождем. Под командованием Багратиона он сражался при Рассевате и был награжден золотой шпагой с надписью: «За храбрость».
В начале 1810 года Мадатова перевели из пехоты в Александрийский гусарский полк. Командуя эскадроном, он отличился в нескольких сражениях с турками, проявив свои незаурядные качества отчаянно смелого, инициативного и умного кавалерийского начальника. В деле под деревней Чаушкиой Мадатов врубился в неприятельскую пехотную колонну и захватил орудие; в решающем сражении кампании 1810 года под Батиным с двумя эскадронами рассеял турецкую конницу, готовившуюся атаковать наши позиции. За эти подвиги его наградили Георгиевским крестом 4‑й степени и чином подполковника.
К началу Отечественной войны Мадатов командовал батальоном Александрийского гусарского полка, переброшенного с берегов Дуная на Волынь и вошедшего в состав 3‑й Западной армии. В первом же сражении под Кобриным Мадатов во главе отдельного кавалерийского отряда нанес поражение саксонской коннице, вынужденной сложить оружие.
Во всех последующих сражениях на этом театре военных действий он неизменно руководил передовыми отрядами при наступ­лении и прикрывал наш пехотный арьергард при отходе.
Когда началось бегство наполеоновской армии из России, Мадатов со своими александрийцами принял самое деятельное участие в преследовании и истреблении неприятеля. После переправы французов через Березину он получил приказ опережать неприятельские колонны, истреблять мосты на пути их бегства и всячески замедлять их движение. Мадатов блестяще выполнил эту задачу, захватывая ежедневно сотни и тысячи пленных и неутомимо преследуя противника до самой Вильны. За эти бои он был произведен в полковники и награжден золотой саблей, украшенной алмазами, с надписью: «За храбрость».
В числе других передовых частей русской армии полк Мадатова перешел в конце декаб­ря через Неман и принял участие в сражении под Калишем. Саксонские войска были разбиты, и Мадатов, захвативший в плен колонну генерала Ностица, награжден Георгиевским крестом 3‑й степени.
В генерал‑майоры Мадатов был произведен после сражения под Лейпцигом, во время которого, раненный в руку, он не сошел с коня до конца боя. О его храбрости и необычайной быстроте действий знала вся армия. Денис Давыдов, понимавший толк в таких вещах, назвал Мадатова, с которым ему довелось воевать бок о бок на полях Германии, «до невероятия неустрашимым генералом».
Еще не совсем излечившись от ранения, Мадатов вернулся в армию к моменту торжественного вступления русских войск в Париж. Назначенный командиром гусарской бригады, он был в 1815 году оставлен во Франции в составе русского оккупационного корпуса, но вскоре отозван и назначен на Кавказ начальником войск в Карабахском ханстве, а затем и войск, расположенных в соседних Ширванском и Нухинском  ханствах.
На Кавказе Мадатов пробыл больше десяти лет, будучи одним из наиболее деятельных помощников Ермолова. Помимо командования войсками, Мадатову на Кавказе пришлось заниматься делами гражданского управления, и в этой новой для него роли он скоро снискал себе популярность среди местного населения. Один из его сподвижников вспоминал: «Воинственный характер князя Мадатова, знание местных языков и обычаев, смесь азиатских привычек с европейскими, в нем замечаемая, делали его неоцененно полезным в областях, управляемых им. <…> Во всех поступках его видны были гибкий ум, прозорливость и глубокое познание обстоятельств».
Стремясь к «умиротворению» края, он всегда сам вел переговоры с вождями горских племен и, пренебрегая тревожными предупреждениями, нередко являлся на свидание с ними один и безоружный. В ханствах, вверенных его непосредственному управлению, он присутствовал в судах («диванах»), заботился об устройстве мостов на горных дорогах, об усовершенствовании породы знаменитых карабахских скакунов, о распространении шелководства.
Летом 1826 года Аббас-Мирза, наследный принц персидский, вторгся внезапно во главе многочисленной армии в Закавказье, и один из его отрядов ворвался в Карабах, грабя и разоряя селения. Мадатова там в то время не было — он лечился на минеральных водах от давно уже обнаружившейся у него болезни легких. Получив известие о начавшейся вой­не, он поспешил в Тифлис и вскоре во главе отряда выступил против неприятеля.

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию