Поиск

Радетель живой старины

Радетель живой старины

Фото: Памятник А. Н. Островскому у Малого театра. Современная фотография


Тарханы. Усадебный дом. Современная фотография

Об известном москвиче, видном общественном деятеле Николае Андреевиче Шамине (1862–1933).

Когда в 1991 году в «Московском журнале» (№  3) была напечатана статья, посвященная Н. А. Шамину, в редакцию хлынули письма взволнованных горожан. Они не могли взять в толк, что человек, так радевший за Первопрестольную и столько сделавший для сохранения памяти о знаменитых москвичах, оказался в полном забвении. Неожиданно позвонил Андрей Николаевич Шамин (1911–2004) — внук Николая Андреевича. Результатом встречи с ним
(у него сохранились старые фотографии и документы) стала повторная публикация в «Мос­ковском журнале» (1993, № 4). Следом позвонил автор книги «Московских улиц имена» Юрий Константинович Ефремов (1913–1999). Выяснилось, что даже такой дока не ведал, что на улице 2‑й Рогожской стараниями Н. А. Шамина была открыта библиотека имени В. О. Ключевского
(в мае 1911 года, когда Ключевского не стало, гласный Московской городской думы Шамин первым обратился к городскому голове с заявлением «о необходимости увековечения <…> его (Ключевского. — В. Б.) памяти»). Об этом сейчас знают не только жители старейшего района столицы: «Благодаря очеркам, опубликованным в «Мос­ковском журнале», стало известно, что биб­лиотека создана по инициативе Николая Шамина» (Шандорина Т. Забытые имена Таганки. По материалам библиотеки №  132 // Вести Таганки. 2010. №  14. 16 июля. Исправим попутно маленькую неточность: в газетной статье неправильно названа фамилия автора «Московского журнала»» — Бессонный). 2‑ю Рогожскую улицу переименовали в Библиотечную на волне Февральской революции — тоже по инициативе Шамина («утверждено» советской властью в 1919 году). Со дня первой публикации конверт материалов о Николае Андреевиче пополнился новыми материалами, послужившими основой для данной статьи.

* * *

«Сверх меры заботливый в сфере исторических напоминаний, Шамин в этом отношении даже несколько вреден Москве. Он развратил целое поколение ее общественных деятелей, приучив их к беспечности и лени: «Будем спать спокойно, Шамин в свое время разбудит!» Шамин — юбилейная нянька городского управления», — писала о нем в 1916 года газета «Копейка». Эти слова, как выяснилось, принадлежат председателю ученой комиссии общества «Старая Москва» П. Н. Миллеру1. Тот же Миллер в письме к Н. С. Ашукину от 2 апреля 1927 года обронил: «Посодействуйте его разысканиям, и Вы разъясните — кто такое Шамин»2.
Трудно не заметить в этих отзывах легкой иронии, которая объяснялась тем, что московские обыватели считали Шамина чудаком, докучающим городским властям своими «историческими напоминаниями». «Опять Шамин заявление сделал», — смеялись они, передавая друг другу последние новости. Его товарищ по Московской городской думе, гласным которой Николай Андреевич являлся с 1893 года3, рисует портрет Шамина во всей красе: «Кудлатый, с огромными очками на кончике носа». 8 июля 1909 года торжественно отметили 25‑летие общественной деятельности Н. А. Шамина (в здании Думы на Воскресенской площади было зачитано специальное поздравление юбиляру). В конце 1908 года он представил в Думу очередное заявление, предлагая к 100‑летнему юбилею А. В. Кольцова (1909) издать избранные сочинения поэта для бесплатного распространения среди учащихся городских начальных училищ4. Это оказалось 101‑е заявление Николая Андреевича, сделанное им в качест­ве гласного Московской городской думы (кто‑то, оказывается, подсчитывал, записывал шаминские «ходы» для истории).

* * *

Николай Андреевич Шамин родился в одном из самых «московских» районов — на Таганке5. Его отец, Андрей Родионович, имевший вполне доходное скорняжное дело, принадлежал к купеческому сословию. Между тем фамилия «Шамин» была отмечена и в перечне дворянских родов, внесена в III часть Гербовника 1741 года. Николай первым в семье получил высшее образование — окончил Московскую практическую академию коммерческих наук. Неплохо владел немецким языком и даже «баловался» литературными переводами.
Однажды в Москве некий ремесленник пожаловался ему, что никак не может попасть в городской театр на Введенской площади, поскольку барышники скупают билеты и перепродают их по завышенным ценам. Шамин тут же сочинил сердитое письмо городскому голове В. М. Голицыну, потребовав принять «самые решительные меры». И они были приняты буквально в считанные дни! Голицын связался с заведующим Народным домом А. А. Бахрушиным и тот выделил для взаимно‑вспомогательного Общества московских ремесленников бесплатные билеты6. Уже здесь сказалась инициативность, напористость, неравнодушие, одним словом — «радетельность» Николая Андреевича. В 1902 году Н. А. Шамин стал председателям вышеуказанного Общества, имевшего с 1907 года маленькое, но свое помещение в доме №  6 по Большому Златоустинскому переулку, принадлежавшем тогда Н. Д. Стахееву (дом сохранился; в нем в 1926 году жил писатель А. П. Платонов). В Клубе ремесленников регулярно устраивались собрания, вечера, профессиональные конкурсы, заканчивавшиеся обыкновенно танцами и буфетом. Вскоре число членов Общества перевалило за 500, заработали курсы кройки и шитья, художественный кружок, воскресная школа рисования, студия парикмахерских подмастерьев, кассы взаимопомощи для бедных невест, проводились экскурсии по Москве и московским музеям. И во всех этих начинаниях чувствовалась рука председателя: он убеждал, доказывал, выбивал помещения, привлекал к работе знакомых инженеров, техников, юристов, врачей, литераторов, актеров, художников (особенно весомую помощь оказывал близкий друг Шамина, директор Строгановского училища Николай Васильевич Глоба, уехавший после октября 1917 года за границу). А ведь поначалу «Общество было только на бумаге. В него никто не верил. К действительной жизни его призвал г. Шамин. Маститая фигура председателя Общества не позволяет предполагать в этом грузном теле душу живую и подвижную. Душой Н. А. — живчик. И свою душу он вкладывает в каждое начинание Общества», — писал известный в свое время журналист Николай Георгиевич Шебуев (1874–1937).
Н. А. Шамину помогала чем могла его жена — Клавдия Ивановна. Про нее в справочнике «Вся Москва» читаем: домашняя учительница, член Общества садоводства и огородничества, попечитель летнего санатория туберкулезных больных, член Общества призрения сирот и брошенных детей, товарищ председателя Симоновского попечительства о бедных, член Кружка ревнителей войны 1812 года…