Поиск

Москва в период французской оккупации

Москва в период  французской оккупации

Москва в период французской оккупации


От редакции
Этой темы в разных ее аспектах мы касались не однажды — особенно в нынешнем юбилейном году. Публиковали  аналитические статьи (пожар Москвы как искупительная жертва, Москва как западня для Наполеона, Москва как символ народно-освободительной войны), архивные документы о тех или иных московских событиях 1812 года, многое другое. Предлагаемый вниманию читателей материал, носящий чисто хроникальный характер, завершает серию. В качестве своеобразного постскриптума, итоговой реплики следом за ним мы печатаем очерк В. М. Хлёсткина «Москва и Наполеон».

 

А. П. Апсит. Французы в Успенском собореВторжение Наполеона в Россию для мос­квичей оказалось неожиданным, хотя интерес к новостям с театра военных действий проявлялся повсюду. В Гостином дворе купцы вслух читали газеты, собирая вокруг слушателей1. Московский генерал‑губернатор граф Ф. В. Ростопчин приказал Управе благочиния ежедневно публиковать известия о ходе войны в виде объявлений, которые раздавались желающим. Он также принимал меры к тому, чтобы вселить в москвичей бод­рость и не допустить паники. В «афише» от 1 июля он высмеивал Наполеона: «Как! К нам? Милости просим, хоть на святках, хоть на масленицу; да и тут жгутами девки так припопонят, что спина вздуется горой. Полно демоном‑то наряжаться: молитву сотворим, так до петухов сгинешь! Сиди‑ка дома, да играй в жмурки, либо в гулючки. Полно тебе фиглярить: вить солдаты‑та твои карлики, да щегольки; ни тулупа, ни рукавиц, ни малахая, ни онучь не наденут. Ну, где им Русское житье‑бытье вынести»2? Обращаясь к настоятелям двух католических московских церквей, Ростопчин просил их внушать прихожанам, чтобы те «были благоразумнее и в разговорах ограничивали себя скромностью». На ограде Казанского собора вывешивались лубочные карикатуры на Наполеона.
Православное духовенство призывало к оружию против «безбожного француза, нечестивого Голиафа»3. Активную работу проводила полиция, осуществляя надзор за иностранцами и борясь с вражеской пропагандой. Известность получило дело «изменников» Верещагина и Мешкова. Верещагин из иностранной газеты перевел речь Наполеона в Дрездене, где были слова: «Я поражу древних тиранов Европы. <…> Я утверждаю: не пройдет и 6 месяцев, как две северные столицы узрят в своих стенах победителей всего мира». Мешков переписал перевод и познакомил с ним мещанина Смирнова. Молодых людей арестовали. По приговору Верещагина следовало лишить доброго имени, наказать кнутом и сослать в Сибирь, Мешкова лишить дворянского достоинства и определить на военную службу. Когда русская армия покидала Москву, Ростопчин в присутствии толпы распорядился убить Верещагина4.
В Москве формировалось ополчение. Пункт для записи добровольцев находился на Лубянке, напротив дома Ф. В. Ростопчина.
Приезд в Первопрестольную Александра I вызвал подъем патриотизма. Дворяне Мос­ковского уезда получили извещения о его визите5, народ же узнал об этом из слухов. Утром 11 июля6 встречать императора у Дорогомиловской заставы собрались тысячи горожан. Однако в этот день Александр I не появился перед ними, а 12 июля встретился с москвичами в Кремле. «Было <…> в Кремле молебствие о мире с турками. Государь император изволил шествовать с Красного крыльца в Успенский собор. <…> Кремль был полон народа, всякий желал читать во взорах монарха судьбу Отечества»7. Несмот­ря на патриотическое настроение, не обошлось без казуса: «Во время молебствия в Кремле вдруг разнеслась молва, будто собрали народ для того, чтобы, как Кремль наполнится любопытными, запереть все ворота и брать каждого в солдаты. Едва эта молва промчалась, как чернь ринулась вон, и Кремль опустел. Из Кремля разнеслось это по всей Москве, и множество черного народа из нее разбежалось»8.

Неизвестный художник. Вид Кремля и части города во время пожара. 1820-е годы

15 июля в Слободском дворце состоялись отдельные встречи царя с дворянством и купечеством. Демидов, Салтыков, Дмитриев-Мамонов обещали на свои средства организовать и содержать каждый по полку9.
Александр I писал графу Н. И. Салтыкову, что московские дворяне жертвуют до 3 миллионов рублей, купечество же — «слишком до десяти»10. В числе жертвователей были и крестьяне — Федор Андреев, крепостной графа Шереметева Назар Бетин11.
Александр I покинул Москву в ночь на 19 июля. После его отъезда развернулось создание ополчения. На народных гуляньях в палатках «при арматуре, с музыкой» записывали добровольцев12. Полки размещались в Хамовнических казармах. 14 августа Ф. В. Ростопчин между Сухаревой башней и Спасскими казармами произвел смотр первому 6‑тысячному отряду московского ополчения. Заменявший престарелого митрополита Платона (Левшина) епископ Дмитровский Августин (Виноградский) отслужил молебен и вручил ополченцам хоругви из церкви Спаса Преображения в Спасском13.


 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию