Поиск

«…Найдешь человека»

«…Найдешь человека»

«…Найдешь человека»


О. А. Кипренский.  Портрет графа Ф. В. Ростопчина.  Холст, масло. 1809 год

Не было, наверное, у нас другого исторического деятеля, который с такой тщательностью и смелой непосредственностью изложил бы на бумаге все, что происходило с ним в жизни. Сразу дадим ему слово:
«В 1765 г., 12 марта я вышел из тьмы и по­явился на Божий свет. Меня смерили, взвесили, окрестили. Я родился, не ведая зачем, а мои родители благодарили Бога, не зная за что». Так говорится в вышедшем в 1839 году ростопчинском сочинении под названием «Мои записки, написанные в десять минут, или я сам без прикрас». Правда, биографы Ф. В. Рос­топчина называют другую дату, выбитую на его надгробном камне на Пятницком кладбище Москвы, — 1763 год. Еще более интересно обозначил граф место своего рождения, на одном из своих портретов написав о себе так: «Он в Москве родился и ей он пригодился». Официальная же энциклопедическая биография его гласит, что будущий московский генерал‑губернатор появился на свет в селе Косьмодемьянском Ливенского уезда Орловской губернии…
Федор Васильевич Ростопчин порою и сам удивлялся, насколько разнообразным и красочным выглядит калейдоскоп мнений современников о нем: «Что ж касается именно до меня, то и конца бы не было, если бы я хотел говорить о всех глупостях, сказанных на мой счет: то иногда я безызвестного происхождения; то из подлого звания, употреб­ленный к низким должностям при Дворе; то шут Императора Павла; то назначенный в духовное состояние воспитанник митрополита Платона, обучавшийся во всех городах Европы; толст и худощав, высок и мал, любезен и груб. <…> Что же касается до моего происхождения, то <…> я скажу, что родоначальник нашей фамилии, поселившейся в России назад тому более трех столетий, происходил по прямой линии от одного из сыновей Чингис-Хана».
Вот так – ни больше, ни меньше. Правда, согласно документам, подтверждающим дворянство Ростопчина, основателем рода был крымский татарин Борис Растопча, начавший свою службу Великому князю Василию Ивановичу в 1500‑х годах. Потомки Растопчи рассеялись по всей России — жили в Твери, на Орловщине, в Воронежской губернии. В любом случае Федор Васильевич – тот русский, которого не надо долго скрести, чтобы найти в нем татарина.

А. В. Русин. Въезд А.В.Суворова в Измаил.  Холст, масло. 1953 год

П. А. Вяземский вспоминал:
«Как‑то император Павел спросил его:
— Ведь Ростопчины татарского происхождения?
— Точно так, государь, — ответил Ростопчин.
— Как же вы не князья? — уточнил он свой вопрос.
— А потому, что предок мой переселился в Россию зимою. Именитым татарам‑­пришельцам летним цари жаловали княжеское достоинство, а зимним жаловали шубы».
Отец нашего героя, отставной майор Василий Федорович Ростопчин, после смерти супруги остался с двумя детьми, которых выращивали нянька, священник и гувернер‑иностранец. Феденьку учили «всевозможным вещам и языкам». В десять лет началась его военная служба — он был зачислен в лейб‑гвардии Преображенский полк и к 1789 году добрался по служебной лестнице до чина капитан‑поручика. Свой домашний запас знаний Ростопчин серьезно пополнил во время пребывания за границей (1786–1788), проехав Германию, Францию, Англию, слушая лекции в университетах Лейпцига и Геттингена. Итогом стало формирование Ростопчина как весьма просвещенного представителя своего поколения. Надо отдать ему должное — он проявил отличные способности к самоорганизации, занимаясь не только гуманитарными науками, но и математикой, военным искусством. Учился целыми днями по десяти часов кряду, делая перерыв лишь на обед и сон.
Из дневника, веденного Ростопчиным в Берлине в 1786–1787 годах, мы узнаем, что его часто принимали в доме у российского посла С. Р. Румянцева, где собирался цвет местного общества, а в ноябре 1786 года посвятили в масоны — факт малоизвестный, который Федор Васильевич, позже решительно боровшийся с мартинистами, постарался вычеркнуть из своей биографии. Хотя дальнейший карьерный рост Ростопчина связывают именно с его масонством и дружбой с русским послом в Лондоне и влиятельным представителем общества вольных каменщиков С. Р. Воронцовым.

Дворец графа Ф. В. Ростопчина на Лубянке

Возвратившись на родину, Ростопчин до начала русско‑шведской войны 1788–1790 годов находился при главной квартире наших войск в Фридрихсгаме. Довелось ему служить и под командованием А. В. Суворова, штурмовать Очаков. Весьма разборчивый Суворов Ростопчина заметил и приблизил к себе. Позже пути их не раз пересекались. Только ролями они поменялись — теперь уже Суворов удостаивался особого расположения Ростопчина, ставшего главой военного департамента во время заграничных походов русской армии, и называл своего бывшего подчиненного «покровителем» и «милостивым благодетелем». По иронии судьбы именно Ростопчин в 1797 году сообщил Суворову о его отставке: «Государь император, получа донесения вашего сиятельства <…>, соизволил указать мне доставить к сведению вашему, что желание ваше предупреждено <…>».

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию