Поиск
  • 21.06.2017
  • Реликвии
  • Автор Василий Григорьевич Пуцко, Нелли Петровна Лошкарева

Русская деревянная скульптура в Боровске

Русская деревянная  скульптура в Боровске

Русская деревянная скульптура в Боровске


Давно известно о существовании деревянных полихромных изваяний в боровском Благовещенском соборе, однако данное обстоятельство никак не способствовало введению их в научный оборот. В литературе можно встретить любопытные, хотя и не всегда проверенные сведения. Так, в Памятной книжке Калужской губернии на 1873/1874 годы отмечено, что главная святыня Боровска — изваяние Николы Можайского, пережившее разрушительные нашествия татар, нападение поляков в 1610‑м и французов в 1812 году, по преданию, относится ко времени Великого князя Дмитрия Донского1. Упомянутое предание, однако, связано со скульптурным оригиналом этого изображения, сохранившимся в Можайске и действительно выполненным в указанное время2. Хронологическое смещение факта в сознании обывателей, думается, все же не дает оснований для проявлений нигилизма по отношению к чтимому образу, вплоть до датировки его началом XIX века3.
По данным писцовой книги 1685 года, в боровских храмах и монастырях тогда было известно несколько деревянных изваяний. В частности, находим: «Да на посаде близ торговища на горке ц[ерковь] Николая чуд[отворца] древяная клецки плоская о дву главах, а в церкви <…> обр[аз] чуд[отворца] Николая резной в киоте, у него гривна серебряная позолочена басенная»4; «Да на посаде ж в Воскресенской улице ц[ерковь] Воскресение Христово древяная клетчатая, а в ней месных икон: об[раз] Николая чуд[отворца] резной в киоте»5; «Рожественской девичь монастырь, а в нем ц[ерковь] Рожества Христова каменная <…> обр[аз] Николая чуд[отворца] на рези в киоте с завесом»6. В соборе Рождества Пресвятой Богородицы Свято-Пафнутиева Боровского монастыря (1701) «против чудотворцовой гробницы» упомянут «обр[аз] Николая чуд[отворца] Можайского резной не в окладе, у столпа за правым крылосом в киоте с житием»7, а в приделе великомученицы Ирины все того же собора — «обр[аз] св[ятой] великомученицы Парасковии, нарицаемые Пятницы, резной в киоте»8. В деревянной Свято-Преображенской церкви имелся «обр[аз] св[ятой] мученицы Парасковеи, нариц[аемыя] Пятницы, резной в киоте, а на нем прикладу 2 венца жемчужных, ожерелье низаное ж, жемчуг в венцах и в ожерелье мелкой; у той же иконы пятеры серги с жемчуги»9. Таким образом, по состоянию на начало XVIII века в Рождественском девичьем, Свято-Пафнутиевом монастырях и двух приходских храмах Боровска было четыре деревянных изваяния Николы Можайского и два изваяния Параскевы Пятницы.
В «Летописи по Боровскому Благовещенскому собору за 1867 год» читаем: «Храмовая икона Святителя Николая, что в приделе, особенно чтится жителями города. До 1812 года означенная икона находилась в деревянном приписном к собору храме, стоявшем недалеко от собора рядом с каменным домом мещанина Фирса Санина. В 1812 году церковь сия сгорела и икона Святителя Николая во рве найдена около реки Протвы. После 1812 года на месте храма устроено было помещение для Духовного правления, а когда в 1857 году сгорело и последнее, место было употреблено под постройку дома причетника. Икона сия резная из дерева во весь рост человека когда получила свое начало — неизвестно, но многими более опытными людьми относится ко времени глубокой древности. Икона сия до 1843 года облачена была в священническую парчевую ризу и епитрахиль, а в [18]43 году усердием болярыни жены полковника Мурлыкина на нее возложена святительская серебряно‑кованая с крестами по омофору риза; митра же устроена в 1814 году за 300 руб. ассигнациями. До устроения вновь приделов икона сия поставлена была в особо устроенном в 1815 году киоте стоимостью в то время 300 руб. ассигнациями; а храмовою в прежнем приделе была икона Святителя Николая, тоже резная, но малого размера, находящаяся ныне в киоте около арки. В 1850 году на икону Угодника возложен серебряно‑вызолоченый крестик, содержащий в себе часть Гроба Господня, принесенный изо Иерусалима тверским мещанином Петром Макариевым Жеребцовым в память избавления от потопления на море во время бури, где, по словам его, он видел Святителя в подлинном том виде, как он изображен в описанной здесь иконе»10. Приведенный текст уточняет происхождение не только вышеназванного чтимого изваяния, но еще и второго, также находившегося в соборе.
Интересные сведения содержит материал об имуществе Боровского Свято-Пафнутиева монастыря, пострадавшего во время наполеоновского нашествия, с приложением описи 1813–1814 годов, где, в частности, сказано: «Среди значительных вещей не уцелели в том числе две шапки: бывшая одна с давних времен на резном образе Николая Чудотворца с сребренными дробницами медная, поставленная на нем для того, чтобы снятием сей шапки не смущался народ приходящий»11. Данный факт свидетельствует о том, что в представлении людей начала XIX века на Николу Можайского обязательно должны были надевать митру, каковое требование выполняется и сегодня.
Исторический путеводитель 1912 года лишь упоминает об изваянии Николы Можайского в Благовещенском соборе как о «замечательной иконе» в серебряной ризе, относимой преданием к XIV веку12. В книге М. В. Фехнер приведены данные о деревянных изваяниях по писцовой книге 1685 года и высказано предположение, что они, вероятно, созданы резчиками из Перемышля, «бывшими уже в XVI веке непревзойденными мастерами в этой области искусства», и что иконы «на рези», очевидно надо датировать XVI веком13. Более пространно, с использованием тех же исторических печатных источников, пишет об изваянии Николы Можайского в Боровске Л. Б. Сорокина, упомянув и два иных скульптурных изображения святителя, из которых одно теперь в Калуге, а другое, Николы Зарайского, в том же боровском соборе14. Названа «резная икона Николая Чудотворца» и в кратком путеводителе по Боровску15. Подробнее о деревянных скульптурах Благовещенского собора сказано в книге Н. П. Лошкаревой, воздержавшейся от датирования древнейшего изваяния и отнесшей при этом фигуру Николы Зарайского к концу XVII века, а изображение Параскевы Пятницы — к концу XVIII — началу XIX века16. Изучением деревянной скульптуры в Боровске в 1930‑х годах занимался А. И. Некрасов, но его исследование осталось неопубликованным17.
Сегодня в боровском Благовещенском соборе находятся четыре деревянных полихромных изваяния, из которых самым известным и упоминаемым в литературе является изображение Николы Можайского. Резная фигура практически недоступна для обозрения. В начале 1900‑х годов ее покрывала серебряная чеканная риза, выполненная в 1843 году, на голове находилась митра 1814 года, возможно, подвергнутая переделке. После реквизиции этих украшений (1922) драгоценную митру сменила обычная, а скульптуру плотно закрывают ткани, имитирующие епископское облачение
(в течение последних десятилетий их неоднократно меняли). На снимке начала ХХ века видно, что лицо покрыто потемневшей олифой с осыпями красочного слоя, ныне рельеф «дополняет» современная натуралистическая живопись, сделанная при последней реставрации одновременно с изготовлением митры в 1980‑х годах. К счастью, эта «реставрация» не коснулась всей головы и самой фигуры. Оборотная сторона последней плотно закрыта тканью, и поэтому выяснить характер обработки поверхности не удалось. Кисть правой руки святителя, отличающаяся по фактуре дерева и стилю резьбы, относится к числу доделок, осуществленных, может быть, вскоре после 1812 года, когда скульптура оказалась «во рве около реки Протвы».
Деревянное изваяние святителя размером 173х108х15 сантиметров выполнено в технике резьбы, покрыто левкасом и расписано темперой, ныне местами плохо различимой под потемневшей олифой. По‑видимому, ее когда‑то пытались смыть, равно как и лежащие поверх позднейшие записи, но при этом повредили первоначальный красочный слой, что наиболее заметно по фелони на груди и у правого плеча фигуры, где обнажен левкас с графьей (предварительным рисунком). Голова размером 34х18х16,5 сантиметров соединена с фигурой посредством широкого шипа; вероятно, соединение было подвижным. Лик — с крупными правильными чертами. Пропорции фигуры таковы, что она не выглядит «стройной» из‑за низкого расположения рук и широких плеч. Ступни ног окованы украшенной гравировкой позолоченной медью. Не исключено, что скульптура внутри полая. Относившиеся ко времени ее создания меч и храм‑крепость давно утрачены и заменены новыми. В таком виде скульптурный образ и предстает перед молящимися и перед исследователями сегодня.
Совершенно ясно следующее: перед нами — одно из пластических воспроизведений прославленного можайского изваяния XIV века. Святитель — в характерной торжественной позе защитника города, держащего в руках поднятый острием вверх меч и сам «град»18. Не касаясь здесь вопроса хронологии и топографии возникновения и распространения скульптур Николы Можайского на русских землях19, надо все же заметить, что оно (распространение) осуществлялось в несколько этапов и служило одним из показателей расширения границ московской государственности20. По крайней мере, данный процесс прослеживается даже в пределах XVI века. В этом плане особенно характерно весьма изысканное изваяние Николы Можайского, выполненное московскими мастерами в начале XVI века для Успенского собора в Перемышле, незадолго до того находившемся в составе Великого княжества Литовского21. Оно входит в группу фигур, отмеченных единством иконографии и стиля. Одна из них запечатлена в иконе, датируемой первой половиной — серединой
XVI века и локализуемой Средней Русью22. Следующий этап относится к 1540 году, когда, согласно Псковской летописи, «старцы, переходцы с иные земли» привезли в Псков изваяние святителя Николы, вызвавшее в городе смятение, погашенное Новгородским архиепископом, позже Мос­ковским митрополитом Макарием23. Эта скульптура размером 174х80х17 сантимет­ров сохранилась и может служить иконографической и стилистической аналогией описываемому боровскому изваянию24.

Подобные произведения середины XVI ве­ка и рубежа XVI–XVII веков происходят из Новгорода и Каргополя. Обозначившаяся связь данного варианта с северными русскими землями ставит вопрос: не привезена ли скульптура — со всеми формальными признаками принадлежности к середине XVI века — в Боровск в период Ливонской войны 1558–1583 годов? Казалось бы, логичнее предположить здесь московское происхождение. Попутно следует сказать, что вывезенная в Калугу деревянная поли­хромная статуя Николы Можайского конца XVII — начала XVIII века, прежде находившаяся в Благовещенском соборе Боровска, является повторением оригинала, о котором идет речь25.
Полихромию боровского изваяния Николы Можайского середины XVI века станет возможным охарактеризовать после проведения реставрации. Пока же заметим лишь, что фелонь‑полиставрий имеет коричнево‑терракотовый фон с вписанными в круглые медальоны равноконечными золотыми крестами. Ее изнанка украшена ромбами по красной земле с вписанными в них розетками. Подризник расписан ромбами. Епитрахиль, похоже, воспроизводит орнаментальное золотное шитье. Омофор ныне имеет красноватый тон, явно не первоначальный, скорее всего являющийся результатом поновления в XIX веке. Что касается поручей, то, насколько можно разглядеть сквозь слой потемневшей олифы, они декорированы подобно епитрахили. Особенно мешает восприятию скульптуры современная живопись лика, совершенно не согласующаяся с характером старинного сакрального изображения.
Иное впечатление оставляет находящееся в том же Благовещенском соборе скульптурное изваяние Николы Зарайского размером 170х155х33 сантиметра с явными приз­наками выполнения не ранее середины
XVII века. Иконографический образ Николы Зарайского, предполагающий изображение стоящего в рост святителя с распростертыми в стороны руками — благословляющей правой и держащей книгу левой, прослеживается в русской иконописи с начала XIV века26. Однако в отличие от Николы Можайского в деревянной скульптуре он встречается сравнительно редко. Боровское изваяние отличается стройными пропорциями фигуры, выполненной в уплощенном горельефе, с выразительными лицом и длинными руками. Кисти рук заметно увеличенных размеров, что можно считать одним из традиционных приемов, характерным для русской пластики по крайней мере с начала XIII столетия. Но перстосложение благословляющей руки здесь уже именословное. На ногах черные сапожки. Лик с высоким лбом и большими выпуклыми глазами миндалевидной формы. Нос прямой, с горбинкой. Борода седая, окладистая. Тыльная сторона фигуры плоская, тесаная. Широкий нимб и верхнюю часть головы покрывает чеканный металлический оклад XVIII века. По ряду признаков, перечисление которых мы в данном очерке опускаем, реставрированное скульптурное изображение Николы Зарайского логичнее всего отнести к третьей четверти XVII века или даже к 1660–1670‑м годам. Надо еще иметь в виду, что это и подобные ему изваяния первоначально находились в предназначенных для них киотах, сохранившихся до наших дней лишь в немногих случаях27.
Для помещения в киоте, несомненно, предназначалось и деревянное полихромное изваяние Параскевы Пятницы размером 159х85х14 сантиметров, ныне также пребывающее в боровском Благовещенском соборе. Его происхождение документально не установлено, но нельзя исключать тождественность этого изображения с зафиксированным в 1685 году в городской Спасо-Преображенской церкви (см выше). Великомученица Параскева представлена стоящей фронтально в рост. В поднятой вверх правой руке — крест, в левой — раскрытый свиток, на котором частично воспроизведен славянской вязью текст Символа веры. Горельефное изображение ико­нографически соответствует иконописному образцу28. Довольно высокий рельеф имеет уплощенную трактовку. Лик — с тонкими чертами, свойственными фольклоризированному идеалу красоты.
В истории русской деревянной скульптуры изваяния Параскевы Пятницы представлены начиная с рубежа XV–XVI веков в различных вариантах, отличающихся друг от друга главным образом иконографическими и стилистическими особенностями29. Боровская скульптура судя по плас­тическим свойствам, а также по характеру обработки тыльной стороны фигуры, вероятнее всего, создана во второй половине XVII столетия, а следы крепления свидетельствуют о первоначальном нахождении ее в киоте. В сущности, она современна скульптурному образу Николы Зарайского, хотя выполнена в иной, не столь оригинальной манере резьбы.
Четвертое из хранящихся в Благовещенском соборе деревянное полихромное изваяние размером 112х36х30 сантимет­ров — Христос в темнице — представляет собой образец уже круглой скульптуры с признаками принадлежности к более позднему времени. Место предыдущего пребывания неизвестно. Описи боровских храмов, в которых оно могло быть упомянуто, не сохранились. Христос изображен полуобнаженным, сидящим, повернув голову несколько вправо и закрывая поднятой правой рукой щеку, а согнутой левой — поясницу. На голове — терновый венец. Ноги в оковах. Характер обработки фигуры со спины позволяет утверждать, что скульптура рассчитана на обозрение с трех сторон. Таким образом, не исключена возможность помещения ее в остекленный киот‑футляр. Резьба выполнена профессионально (чувствуется воздействие искусства европейского барокко) явно не ранее середины XVIII века, когда данный иконографический образ получил в России широкое распространение.
Скульптурные изображения страдающего Христа появляются в Германии и Нидерландах еще на рубеже XV–XVI веков. Эти образцы усвоили мастера краковской позднеготической пластики. Однако рассмат­ривать последнюю в качестве прототипа русских изваяний не приходится, вопреки утверждениям о будто бы завезенной Лже­дмитрием I фигуре в Путивль: в действительности она была создана в Центральной России во второй половине XVIII века30. Время появления таких деревянных скульп­тур в России трудно определить с полной достоверностью: они могли стать известными при создании Воскресенского собора в Ново-Иерусалимском монастыре31. В течение XVIII века ареал распространения изваяний Христа в темнице, выполненных русскими резчиками, значительно расширяется32. Так, хранящиеся в Калуге деревянные скульптурные изображения происходят из Тихоновой пустыни, Космодамианской и Богоявленской городских церквей и датируются второй половиной либо концом XVIII века33. К этому же времени явно относится и скульптура, о которой идет речь.
Следует заметить, что выполненные почти исключительно в XVIII веке деревянные изваяния сохранились и в некоторых окрестных приходских храмах. Скульптурное Распятие завершает иконостас храма Рождества Пресвятой Богородицы в Роще, резное Распятие и изваяние Христа в темнице можно видеть в храме великомученика Димитрия Солунского в Рябушках, другое подобное изваяние есть в Преображенской церкви села Спас-Загорье. Все они могут быть включены в историю русского пластического искусства с таким же правом, с каким туда уже вошли успевшие получить широкую известность образцы.
1Уездный город Боровск и уезд. Церкви
г. Боровска // Памятная книжка Калужской губернии на 1873/74 год. Калуга, 1874. С. 133.
2Дергачев Б. А. К вопросу о возникновении скульптурного образа Николы Можайского // Скульптура. Прикладное искусство. Реставрация. Исследования. Сборник научных трудов. М., 1993. С. 158–170; Сидоренко Г. В. Скульптура «Никола Можайский» в собрании Государственной Третьяковской галереи. Опыт музейной каталогизации // Древнерусская скульптура. Проблемы и атрибуции. Сборник статей. Вып. 2. Ч. I. М., 1993. С. 69–91.
3Шаханова В. М. Иконографический репертуар церковной скульптуры Арзамасского уезда по описи середины XIX века. Опыт систематизации // Древнерусская скульптура. Проблемы и атрибуции. Вып. 2. Ч. 2. М., 1993. С. 50.
4Боровск. Материалы для истории города XVII и XVIII столетий. М., 1888. С. 26–27.
5Там же. С. 28.
6Там же. С. 29.
7Там же. С. 211.
8Там же. С. 213.
9Там же. С. 26.
10Летопись по Боровскому Благовещенскому собору за 1867 год // Архив Благовещенского собора. Л. 3–5 (ксерокопия Летописи хранится в библиотеке Боровского филиала ГБУК КО «КОКМ». №  3988).
11ГАКО. Ф. 33, оп. 1, д. 2253, л. 11.
12Малинин Д. И. Калуга. Опыт исторического путеводителя по Калуге и главнейшим центрам губернии. Калуга, 1912. С. 188.
13Фехнер М. Калуга. Боровск. М., 1972. С. 210.
14Сорокина Л. Б. Святыни окрестностей Обнинска. Обнинск, 2006. С. 63–64.
15Боровск. Путеводитель. Сост.: Бубли-­
ков В. В., Лошкарева Н. П., Шиленков Ю. Н.
Изд. 2‑е. М., 2005. С. 22.
16Лошкарева Н. П. Святые свидетели вечности. Храмы и монастыри города Боровска. Калуга, 2009. С. 20, 22–23.
17Кызласова И. Л. Статуя Николы Можайского. Из творческого наследия А. И. Нек­расова (до 1938 г.) // Древнерусская скульптура. Проблемы и атрибуции. Вып. 2. Ч. 2. М., 1993. С. 230, 242.
18Вагнер Г. К. От символа к реальнос­ти. Развитие пластического образа в русском искусстве XIV–XV веков. М., 1980. С. 193–199; Рындина А. В. Иконный образ и русская пластика XIV–XV вв. // Древнерусская скульптура. Проблемы и атрибуции. Сборник статей. Вып. 1. М., 1991. С. 15–25; Государственная Третьяковская галерея. Ка­талог собрания. Т.1. Древнерусское искусст-­
во X — начала XV века. М., 1995. С. 196–199.
19Петров Н. И. Резные изображения
свт. Николая Можайского и историческая судьба их // Труды XI Археологического съезда в Киеве. 1899. Т. II. М., 1902. С. 137–145.
20Пуцко В. Г. Изваяние св. Николы Можайского в русской деревянной скульптуре XVI в. // Макариевские чтения. Вып. XI. Можайск, 2004. С. 274–296.
21Он же. Резное изваяние Николы Можайского из Перемышля // Московский журнал. 2004. №  9. С. 13–17.
22«Животворящее Древо». Русская деревянная скульптура с древнейших времен до ХХ века. Милан, 2006. С. 130.
23Соболев Н. Н. Русская народная резьба по дереву. М.-Л., 1934. С. 382–384.
24«Животворящее Древо»… С. 124–127.
25Пуцко В. Г. Полихромная деревянная скульптура Калужского края // Калужский областной художественный музей. Сборник научных трудов. Калуга, 2008. С. 186–187.
26Государственная Третьяковская галерея. Каталог собрания. Т. I. С.76–78; Святитель Николай Мирликийский в произведениях XII–XIX столетий из собрания Русского музея. СПб., 2006. С. 48–49, 66–67, 70–73.
27Рындина А. В. Типология русских «икон в храмцах» в контексте общехристианской традиции. Рождение локальных вариантов // Техники и технологии в сакральном искусстве. Христианский мир. От древности до современности. М., 2012. С. 207–244.
28Антонова В. И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи (Государственная Третьяковская галерея). Т. II. М., 1963. С. 197–198.
29Вагнер Г. К. Указ. соч. С. 224–228; Померанцев Н. Н., Масленицин С. И. Русская деревянная скульптура. М., 1994. С. 206, 210, 221, 227; Рындина А. В. Указ. соч. С. 238–242.
30Пуцко В. Г. Скульптура «Христос у темницi» з Молчиньского монастиря у Путiвлi // Рiвненська єпархiя. 2008. Рiвне, 2009. С. 109–113.
31Рындина А. В. Тема Страстей Господних в русской деревянной скульптуре XVIII–XIX веков: старое и новое // Искусствознание. Вып. I/03. М., 2003. С. 234, 237; Мальцев Н. В.
Легенды о привозе в Россию скульптур «Христос в темнице» из Польши и Лифляндии в XVII и XVIII веках // Пресновские чтения–II. СПб., 1994. С. 12–22.
32Уханова И. Н. К истории культурных связей России с Западной Европой в XVII — начале XVIII века // Труды Государственного Эрмитажа. Т. XV. Л., 1974. С. 23–27.
33Пуцко В. Г. Полихромная деревянная скульптура Калужского края… С. 192–197.