Поиск
  • 21.06.2017
  • Альбом
  • Автор Галина Владимировна Аксенова

«Приверженец и творец русского стиля»

«Приверженец и творец  русского стиля»

«Приверженец и творец русского стиля»


Б. В. Зворыкин, талантливый и оригинальный мастер, отдавал предпочтение книжной и прикладной графике. Его многочисленные работы на протяжении нескольких десятилетий находились в тени творчества Е. Д. Поленовой, В. М. Васнецова, С. В. Малютина — художников, которые первыми начали трактовать в своих произведениях национальные исторические и фольклорные сюжеты. Явно недооценивая, Зворыкина называли «ловким имитатором, тенью следовавшим за Билибиным на протяжении нескольких десятилетий»1. Советский искусствовед и книговед А. А. Сидоров писал о нем как о «продолжателе Васнецова»2. «Главная зворыкинская идея», по мнению английского критика М. Блюменфельда, — «сделать искусство доступным для всех». Действительно, сам Б. В. Зворыкин был «убежден, что художественная иллюстрация может стать более популярной, чем станковая живопись»3.
Биографические сведения о нем крайне скудны. Вся его жизнь — в созданных им книгах, плакатах, открытках, программках, меню парадных обедов, поздравительных адресах. Имеется также небольшой комплекс архивных материалов о поступлении ряда зворыкинских рисунков в московские музеи. Сохранилось и личное дело №  280 «вольного посетителя» Московского художественного училища Б. В. Зворыкина4. Из этого дела мы, в частности, узнаем, что Борис Васильевич родился в Москве. Крещен в «московской Гаврило-Архангельской при Почтамте церкви». Отец, Василий Васильевич Зворыкин, «потомственный почетный гражданин, временно‑московской 1‑й гильдии купец», православного вероисповедания; мать, Елизавета Оттовна, — лютеранка. Семья проживала в доме Поля на Рождественке в Кисельном переулке5. После окончания 3‑й гимназии в сентябре 1892 года Борис поступил в Московское художественное училище живописи, ваяния и зодчества и обучался там в течение года. На исходе XIX века он начал сотрудничать с издательствами И. Д. Сытина, И. Н. Кнебеля, А. Ф. Маркса, А. И. Абрикосова, К. И. Тихомирова, О. В. Богдановой, А. И. Мамонтова, скоропечатней А. А. Левенсона и другими фирмами, иллюстрируя различные издания для взрослых и детей6. Прикладная графика сделалась «основной областью приложения [его] творческих сил»7.
Миром, полным чудес, нарядным и яркоцветным, миром, где могла бы ожить русская старина, стала для молодого художника детская книга. Первый удачный опыт в этой области — двенадцатистраничная «Сказка о золотом петушке» А. С. Пушкина, изданная в 1903 году Товариществом скоропечатни А. А. Левенсона. По мнению некоторых искусствоведов, данная работа не отличалась самостоятельной графической манерой и стилистически перекликалась с «Василисой Прекрасной», оформленной И. Я. Билибиным. Но если и говорить здесь о подражательности, то Б. В. Зворыкин скорее всего ориентировался не на И. Я. Билибина, а на Е. Д. Поленову — основоположницу жанра сказочной иллюстрации. Однако к началу XX века изобразительный язык для русского фольклора еще не успел получить всестороннего развития и обрести все существующие сегодня многочисленные формы — отсюда и стилистическая близость книжно‑иллюстративной графики Е. Д. Поленовой, И. Я. Билибина и Б. В. Зворыкина. Можно с уверенностью утверждать: иллюстрации последнего к «Сказке о золотом петушке», а затем и к «Сказке о медведице» А. С. Пушкина8 явились достойным воплощением всего наиболее характерного для русского графического искусства начала XX столетия, в первую очередь стремления «к цельному пластическому отображению романтики <…> сказочного фольклора»9. Ярко расцвеченные и пышно украшенные тонкие книжные тетради большого формата, мягкий колорит и тонкий рисунок, тексты, обрамленные изысканным и в то же время лаконичным орнаментом, — особенности именно «зворыкинской» книж­но‑оформительской манеры.
Хотелось бы обратить внимание на обложку «Сказки о золотом петушке». Она решена в стилистике цветочного рисунка средневековых восточных тканей, которые привозили в Московию из Персии и Турции. В основополагающий восточный орнамент как бы вклинивается барочный орнамент русских рукописных книг XVII века. На этой богатой аксамитовой ткани сделана своеобразная «информационная заплатка», содержащая название книги, имя издателя и сказочно‑реалистическое изображение гусляра. Все перечисленное активно коррес­пондирует с содержанием произведения.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию