Поиск

«Тайная Вечеря»

«Тайная Вечеря»

«Тайная Вечеря»


П. Ф. Соколов. Портрет А. Л. Витберга.  Бумага, акварель. Конец 1810-х – начало 1820-х годовИстория эта начинается издалека и поначалу вполне безобидно.
В августе 1823 года на имя московского военного генерал‑губернатора князя Д. В. Голицына поступило прошение «уроженца города Милана, по званию адвоката» Карло Галларди. Последний изъяснял, что, «имев жительство в отечестве своем, был связан дружбою несколько лет с брилиантщиком Антоном Фузием» (Фузи), коему «оказывал пособия по имевшимся у него разным делам и взамен того имел от него лестные обещания в улучшении состояния». Поддавшись на эти обещания, он, Галларди «оставил адвокатство и присоединился к Фузию, решась войти с ним вместе в торг, состоящий в предположении собрать значительную картинную галерею для отправки в чужие края». Искушение, очевидно, было столь велико, что Галларди убедил даже отца своего одолжить Фузи 30 тысяч ливров в дополнение к собственному «значительному капиталу». Таким образом, пустившись в новое предприятие и покидая Милан, Галларди «остался кредитором Фузи по разным обязательствам, как деньгами, так и поручительством».
Из прошения явствовало, что компаньонство Галларди и Фузи началось в мае 1819 года, но и до сего времени Фузи долга не вернул, «чем довел родителя моего до описи, а самого его до бедственного состояния». Галларди просил «наложить секвестр до заплаты должной по представляемым документам суммы» на картины и вещи, принадлежащие Фузи, которых как в Москве, так и в Санкт-Петербурге «имеется по каталогу, самим Фузием сделанному, до 400 тысяч рублей». В Москве же, в доме князя Ю. В. Долгорукова, под его, Галларди, ведением «находится картин числом от 500 до 600»1.
Князь Голицын не признал необходимым налагать секвестр на имущество Фузи, «ибо оно и без того уже находится в руках Галларди», и 23 августа того же года направил прошение незадачливого итальянского предпринимателя военному генерал‑губернатору Санкт-Петербурга «на рассмотрение и уважение должного удовлетворения»2.
Фузи был та еще шельма — голыми руками не взять, тем более какому‑то адвокатишке. Он вчинил Галларди встречный иск, в котором заявлял, что «буде адвокат Галларди доселе не выслан за границу как бесчестный человек, то обязан он в том исключительно его (Фузи) доброму сердцу». «Выставляя поступки Галларди в виде обмана», он утверждал, что «сей последний есть не что иное, как его комиссионер, обязанный по заключенному между ними условию находиться при нем, Фузи». А потому он просит и самого Галларди, и находящиеся в Москве и принадлежащие ему, Фузи, товары выслать через своего нового поверенного, иностранца Негри, в Санкт-Петербург3.
Галларди подобного подвоха явно не ожидал. Как ни привык он к плутовству своего компаньона, но чтобы честного человека, который и документами подтверждает справедливость своих претензий, оклеветать и требовать его «выслать» наравне с «товарами», — это уже слишком! «Обманут, оклеветан, преследован изменником, который под личиною дружества скрывал вероломные замыслы, вот награда за все мои благотворения господину Фузи», — вновь жалуется Галларди князю Голицыну. Он заявляет, что никаких дел с Фузи более не ведет и находится в Москве «единственно чтобы наблюдать собственный свой интерес, который, по несчастию, был с его, Фузием, интересом запутан»4.
Ситуация принимала скандальный характер. «По неимению достоверных по делу сему сведений» князь Голицын признал необходимым поручить надворному советнику Ф. М. Тургеневу «описать при полицейском чиновнике» все имущество Фузи, что находится у Галларди, и, «опечатав, принять меры к сохранению описанного в целости»5. Данное распоряжение последовало в феврале 1824 года, а в марте коллекцию Фузи описали. При этом выяснилось, что часть картин и вещей уже «уступлена» разным лицам по долговым обязательствам Фузи. Остальное, как и предписывалось, было «в особой комнате помещено и запечатано под надзором караула».
Здесь впервые упоминается «большая картина, представляющая Тайную Вечерю Спасителя, писаная Сент-Августином». Фузи просил вручить ее «господину архитектору Видберху как лицу, коему Государь Император высочайше препоручил приобресть картину сию за 50 тысяч рублей»6. На запрос Ф. М. Тургенева по поводу картины А. Л. Витберг дал следующее объяснение:
«Милостивый государь мой, Федор Михайлович!

Тайная Вечеря

<…> На приобретение для сооружаемого в Москве храма во имя Христа Спасителя у г. Фузи картины, изображающей Тайную Вечерю произведения Сент-Августина последовало Высочайшее соизволение, с тем чтобы для составления потребной на сие суммы открыта была подписка добровольным приношениям, которая ныне и продолжается.
Комиссионер г‑на Фузи иностранец Гиларди при перемене квартиры адресовался ко мне, чтобы взять ту картину в ведение Комиссии сооружения помянутого храма, но как оная картина была тогда натянута на раме и для помещения ее требовалось просторное место, какового в зале Комиссии не имеется, то я отозвался неудобностью исполнить его желание. Ныне же известно мне, что картина сия снята с рамы и свернута трубкою, по чему и не нахожу более препятствия принять ее и передать в ведение помянутой Комиссии, буде сие необходимо нужно. Впрочем, я, со своей стороны, нахожу и справедливым, чтобы она хранилась в Комиссии, потому что самого Фузи теперь в Москве нет и она, находясь некоторым образом в чужих руках, легко может быть испорчена. При принятии ж ее в ведомство Комиссии можно взять ту предосторожность, чтобы она запечатана была в ящике печатью комиссионера Гиларди и чиновника со стороны г. московского военного генерал‑губернатора. <…>
Александр Витберг.

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию