Поиск

Николай Петрович Резанов (1764–1807)

Николай Петрович Резанов (1764–1807)

Николай Петрович Резанов (1764–1807)


Неизвестный художник. Портрет Николая Петровича Резанова.  Холст, масло. Начало XIX векаПроизведения искусства обладают магической силой и практически всегда выигрывают в сравнении с сухими историческими исследованиями, поскольку легче воспринимаются и лучше запоминаются. Зачастую они кажутся правдивыми, особенно когда их героями являются известные в прошлом персонажи.
Вот и Николая Петровича Резанова больше знают у нас по рок‑опере ««Юнона» и «Авось»». А ведь эта прекрасная легенда о любви на музыку А. Рыбникова и стихи А. Вознесенского к камергеру Резанову имеет весьма отдаленное отношение, хотя и построена на реальном факте его пребывания в 1806 году в Калифорнии и помолвки с донной Марией де ла Консепсьон де Аргуэльо (Кончитой).
Конечно, театральный спектакль нельзя рассматривать с позиции исторической правды, у него своя правда — правда любви. И тем не менее… Резанов не был графом. Графом его сделал Ф. Брет Гарт, которому, как считал академик Н. Н. Болховитинов, оказалось проще в поэме «Консепсьон Аргуэльо» (1856) рифмовать слово «сount» (граф), чем «сhamberlain» (камергер). В дальнейшем именовать Резанова графом в художественной литературе стало традицией. «Юнона» ходила в Калифорнию одна, тендер «Авось» тогда еще не построили. Ходила из Ново-Архангельска на Аляске, а не из Санкт-Петербурга. Любовь Резанова и Кончиты была платонической: жених мог позволить себе лишь «целование ручек» невесты, большая вольность стоила бы ему жизни. Кончита не ждала суженого тридцать пять лет. О том, что Резанова нет в живых, она узнала через полтора года после его смерти, но так и не вышла замуж и по достижении шестидесятилетнего возраста удалилась в монастырь.
О Н. П. Резанове издано довольно много научно‑популярных и литературных произведений. Приводимые там сведения далеко не всегда основаны на архивных документах и свидетельствах современников, а зачастую даже противоречат им.
К таким сведениям можно отнести принадлежность Резанова к древнему дворянскому роду, «истоки которого восходили к мрачным дням Рюрика; по происхождению Резановы были даже старше Романовых, а широкие скулы Резанова выдавали в нем древнее викинго‑новгородское происхождение».
Бытуют утверждения, что Резанов был гвардейским поручиком или капитаном и приглянулся Екатерине II, когда руководил охраной и даже командовал личным эскортом императрицы во время ее возвращения из Крымского вояжа в 1787 году; или что во время службы Резанова у Г. Р. Державина Екатерина просила докладывать ей не Державина, а Резанова «благодаря умению ясно и толково сделать доклад на любую тему». Как следствие — ревность со стороны П. А. Зубова и отправка Николая Петровича подальше от глаз императрицы, в Иркутск.
Не только писатели, но, к сожалению, и некоторые историки абсолютно необос-нованно считали, что Резанова послали в Иркутск с инспекцией Северо-Восточной компании Г. И. Шелихова (будущей Российско-Американской компании). В связи с этим можно привести еще две легенды. Согласно первой из них, изложенной в энциклопедии Брокгауза и Ефрона и повторенной в Русском биографическом словаре, Резанов «был послан в Восточную Сибирь для заведения морского дела и упорядочения судостроения». Вторая рассказывает о его поездке в Охотск вместе с Г. И. Шелиховым, во время которой Резанов сначала конвоировал ссыльных, а потом этому самому морскому делу учился у Шелихова.
Санкт-Петербург в XVIII веке. Гравюра Г. Качалова. 1753 год

Литераторы, дабы повысить «уровень» своего героя, нередко писали о дружбе (на самом деле вымышленной) Резанова с Александром I: будто император присутствовал на похоронах его жены Анны, чукчи и коряки в Петропавловске шептались о том, что «сам царь называл Резанова своей правой рукой», и тому подобное.
А сколько придумано историй, связанных с Первой русской кругосветной экспедицией! Например, что Резанову была поручена разработка маршрута предстоящего плавания, которой «он занимался в кабинете Александра, не скрывая своего удовольствия от работы». Или что, получив назначение в экспедицию, Резанов «не мог прийти в себя от радости, лицо его сияло»; «слушая напутствия Александра, он был искренне рад забыться в предстоящем путешествии». Перед отплытием государь якобы прибыл на кронштадтский рейд не один, как происходило на самом деле, а в сопровождении адмирала Чичагова, графа Румянцева и, конечно, Резанова. Там «Александр пожелал успеха Резанову в возглавляемой им экспедиции, а митрополит Евгений <…> отслужил молебен». Вызывает недоумение и описание обеда, данного столицей отплывающей экспедиции: «За столом Резанов сидел по правую руку от Александра, а Крузенштерн и Лисянский где‑то на задворках. <…> Александр вознес Резанова выше всех присутствующих, подняв за Резанова тост как за российского Колумба». Описываемого обеда попросту не было.
В многочисленных публикациях Резанова называют начальником кругосветной экспедиции, каковым считал себя сам Николай Пет-рович, но при детальном анализе документов данный факт не подтверждается, в должность Резанов не вступил. Не являлся он и фактическим руководителем плавания — эту обязанность исполнял Крузенштерн.
Красочный рассказ о посещении Резановым Гавайских островов в качестве начальника экспедиции и встрече с королем Камеамеа, который якобы обратился к гостю как к «великому русскому и королю северных островов», а также то, что Резанов застал в Ново-Архангельске «Неву» и имел общение с Лисянским, — тоже всего лишь художественный вымысел. На гавайский берег Резанов не сходил, а с Лисянским на Аляске разминулся.
Аляска. Фотография А. В. Гринева. 2010 год

Часто Резанова называют также командором — и совершенно безосновательно. «Капитан‑командор» тогда было званием адмиральского ранга. Резанов на флоте не служил и военно‑морских званий не имел. Путаница, вероятно, объясняется награждением Резанова в 1801 году Командорским крестом Мальтийского ордена (см. ниже).
Благодаря перечисленным литературным вымыслам (а можно привести еще множество подобных измышлений, не имеющих ничего общего с реальными событиями), ныне широко распропагандированный образ Н. П. Резанова во многом построен на мифах. Что же можно рассказать о нем, опираясь на источники?
Николай Петрович Резанов родился в Санкт-Петербурге в семье потомственного дворянина Петра Гавриловича Резанова и Александры Гавриловны Резановой (урожденной Окуневой). Предок Резановых Мурат Дмитриевич был записан сыном боярским с поместным окладом в дворянский список 1556 года1. Видимо, он происходил из татар. Такими же нетитулованными дворянами‑помещиками являлись и Окуневы, получившие дворянство в 1545 году2.
У Николая Петровича были знаменитые деды: Гавриил Андреевич Резанов, генерал‑поручик, герой Семилетней войны, занимавший должности начальника Ладожского канала, обер‑коменданта Кенигсберга, Главного начальника при Балтийском порте (ныне Балтиски, Эстония), и Гавриил Афанасьевич Окунев (1699–1781) — известный кораблестроитель, генерал‑майор по Адмиралтейству. Об отце Н. П. Резанова определенно можно сказать только то, что он служил председателем гражданской палаты губернского суда в Иркутске. Когда и по какой причине Петр Гаврилович туда попал — неизвестно. Имеются сведения, что с 1767 по 1793 год он находился под следствием за растрату без права выезда из Иркутска; в 1793‑м был полностью оправдан. Как сложилась его дальнейшая жизнь, мы тоже не знаем.

 

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию