Поиск

«Умножится, разрастется…»

«Умножится, разрастется…»

«Умножится, разрастется…»


М. Н. Мансурова с дочерьми —  инокинями Екатериной и Натальей.  Фотография 1890-х годовСестры Мансуровы

В 1886 году фрейлины двора императрицы сестры Екатерина и Наталия Мансуровы вместе со своей матерью Марией Николаевной приехали на балтийское побережье для поправки здоровья (подробнее см. предыдущую статью. — Ред.). Позже ими в Риге была основана Свято-Троицкая община, о которой посетивший ее в 1894 году святой праведный Иоанн Кронштадтский пророчески сказал: «Умножится, разрастется». Так и случилось. В 1891 году община получила статус монастыря. Стоявший тогда на окраине, он давно уже вошел в черту Риги. В его Свято-Троицком соборе — ныне кафедральном храме Рижской епархии — прихожане и паломники молятся у иконы преподобного Сергия Радонежского, которой наместник Троице-Сергиевой лавры архимандрит Павел (Глебов) благословил когда‑то своих духовных дочерей Екатерину и Наталию Мансуровых.
В 1894 году сестры приняли иноческий постриг, а в 1901‑м — монашеский: старшая, Екатерина, с именем Сергия, младшая — с именем Иоанна. Однако их родители, всегда приветствовавшие благочестивые устремления дочерей, воспротивились этому их шагу; перестали помогать деньгами. Но дочери были непреклонны.
…Стоит на территории монастыря двух-этажный дом, в котором ныне располагается поликлиника. А изначально дом строился для родителей сестер Мансуровых. Они верили, что отец и мать простят их, приедут и поселятся в этом доме. Мама сдалась первой. Отец же — член Государственного совета Борис Павлович Мансуров — смирился лишь под конец жизни, уже будучи тяжело- больным. И семья соединилась вновь. Прах Б. П. и М. Н. Мансуровых был упокоен в Свято-Троицком соборе, в нижнем Успенском храме. С тех пор ежедневно за литургией поминают в монастыре и этих людей, отдавая должное воспитателям основательниц обители.

Неугасимая лампада

В Свято-Троице-Сергиевом монастыре

Свято- Троицкий  кафедральный  собор в Риге. Фотография 1910-х годов

Монастырская церковь преподобного Сергия Радонежского никогда не пустует. Люди идут сюда из мест ближних, едут издалека. Прикладываются к иконе Божией Матери «Умиление». Это список находящегося в Псково-Печерском монастыре чудотворного образа — по традиции его тоже ежегодно привозят из Псковских Печер в Ригу. Здесь особо чтят и икону преподобного Сергия Радонежского — ту самую, которой благословил обитель наместник Троице-Сергиевой лавры архимандрит Павел (Глебов). Есть в монастыре список и с чтимой Иверской иконы Божией Матери, хранящейся в Парижском Трехсвятительском подворье. И, конечно же, множество людей устремляются в обитель, чтобы припасть к чудотворной Толгской иконе.
После революции для обители настали тяжелые времена. Православную Церковь в Латвии отдали «на разграбление» прозападным конфессиям. Но в 1921 году рижскую кафедру занял священномученик архиепископ Иоанн (Поммер) — ревнитель веры, крепкая опора православия в этом крае. С началом Второй мировой войны сестрам обители снова, как и в Первую мировую, предложили эвакуироваться. На сей раз они отказались.
Весной 1944 года в монастырь привезли чудотворную Тихвинскую икону Божией Матери. Игуменья посчитала себя не вправе принять такую святыню, и икона отправилась в Америку. Отступление немцев сопровождалось яростными боями. Район монастыря стал линией фронта. Бомбежки следовали одна за другой. Сестры укрывались в подклете Свято-Троицкого собора. Пятикупольный величественный собор виден издалека, но тогда его словно кто‑то чудесным образом укрывал: с бомбардировщиков на месте собора виделся… глухой лес.
Свято-Троицкий собор никогда не закрывался. Главная его святыня — украшенный тончайшей резьбой с позолотой иконостас, от которого невозможно оторвать глаз. Иконостас был создан в начале XX века для Никольского Морского собора в Либаве (ныне Лиепая), в 1939 году перевезен в рижский Христо-Рождественский, а потом — в Свято-Троицкий собор. Здесь же сохраняются некоторые реликвии из рижского Алексе-евского монастыря в Старом городе, закрытого после революции. В их числе — большое напрестольное Евангелие времен императрицы Елизаветы Петровны, дарохранительница XVIII века, храмовая икона преподобного Алексия, человека Божия. В соборе также находятся водосвятный крест и деревянный посох священномученика Иоанна (Поммера), архиепископа Рижского.

Похвала Спасо-Преображенской пустыни

Спасо-Преображенская пустынь — скромное, на первый взгляд, место неподалеку от Риги — является одним из крупнейших центров русского православия. В отличие от многих других монастырей, эта обитель живет в окружении сплошного леса как бы сокрытой от мира. Пустынножительство первых сестер началось здесь в 1895 году. Среди прочих послушаний в их обязанность входило и беление воска для свечного завода, открытого при рижской общине. И, как сообщает летописец монастыря, «возводя ум от дольнего к горнему, сестры размышляли и о том, что и сами они без внутреннего очищения и духовного преображения не могут сделаться пригодными для Царствия Божия». Это отозвалось и в названии пустыни. Храм в честь Преображения Господня был освящен в 1899 году, но сегодня службы в нем идут в основном по праздникам — все же остальные богослужения совершаются в храме преподобных Иоанна Лествичника и Сергия Радонежского (1906). Бревенчатые стены, деревянный свод, простой и скромный иконостас… Храм вместителен, народу всегда много. Чтимые образа — Иверская и Толгская иконы Божией Матери. Толгскую принесли сюда из закрытого в начале 1950‑х годов Рождество-Богородицкого монастыря в местечке Илукста (Латвия). Теперь она украшена многочисленными приношениями прихожан, получивших исцеление по молитвам пред ней. В 1991 году икона обильно мироточила. Это был период, когда говорили, что православным из Латвии надо уезжать, жизни все равно здесь не будет. И вдруг — чудо мироточения икон Спасо-Преображенской пустыни, многих успокоившее.

Интерьер Свято-Троицкого собора.  Фотография 1985 года

Толгская икона Божией Матери

В лесу в километре от пустыни возвышается горка, которую назвали Божией. Среди сестер стало традицией прикреплять там к стволам деревьев маленькие иконки и молиться перед ними. Образовался необычный лесной храм под открытым небом. Это место  любимо  и сестрами, и паломниками. Здесь, вдали от цивилизации, в тишине и уединении, особенно легко, хорошо думается о вечном. «Сколь много в монашестве смиренных и кротких, жаждущих уединения и пламенной, в тишине молитвы! Скажу, что от сих кротких и жаждущих уединенной молитвы выйдет, быть может, спасение земли русской. Образ Христов хранят они <…> в уединении своем благолепно и неискаженно, в чистоте правды Божией. И, когда надо будет, явят его поколебавшейся правде мира», — писал Ф. М. Достоевский.

Настоятельницы

Нынешняя настоятельница рижского Свято-Троице-Сергиева монастыря игуменья Магдалина (Полын) — седьмая в его истории. Основательница обители игуменья Сергия (Мансурова) правила с 1894 по 1918 год. При ней начала складываться монастырская жизнь.
Схиигуменья Евгения (Постовская) возглавила обитель в 1921 году, по возвращении сестер из эвакуации, а игуменья Тавифа (Дмитрук) — в 1947‑м; игуменья Магдалина (Крисько) временно заменяла матушку Тавифу, когда та несла послушание в Иерусалиме, возглавляя там Горненскую обитель. Следующей настоятельницей была игуменья Зинаида (Баранова). В 1977 году монастырь приняла игуменья Магдалина (Жегалова) — одна из величайших подвижниц нашего времени.

Игуменья  Магдалина (Крисько)

Игуменья  Магдалина  (Полын)Игуменья  Тавифа (Дмитрук)Игуменья  Зинаида (Баранова)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Имя каждой из настоятельниц благоговейно поминается в монастыре. Но особую честь воздают здесь матушке Магдалине (Жегаловой), которую Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II назвал «всероссийской игуменьей». За годы ее правления обитель достигла наивысшего духовного расцвета. Матушка Магдалина воспитала четырнадцать игумений для вновь открытых в России женских монастырей. В 2006 году по благословению митрополита Рижского и всея Латвии Александра (Кудряшова) вышла книга, посвященная десятилетию со дня блаженной кончины игуменьи Магдалины. В книге говорится: «Повествование о матушке хочется начать с Четьих Миней. Что‑то великое, могучее и значимое виделось в ее образе. Порой нам непонятное и даже не принимаемое как не сродное нам. Матушка — это осколок древней Руси с ее благочестием, верой и простотой. Эта благочестивая отрасль происходила от благословенного корени». Далее мы узнаем, что отцом будущей игуменьи  был протоиерей Герман Жегалов; мать, Татьяна Васильевна, последние двадцать лет жизни служила Господу в иноческом чине. Матушка Магдалина родилась 21 июня 1921 года в Риге и при крещении в Ильин день получила имя в честь мученицы княгини Людмилы Чешской. Особое внимание девочке оказывал архиепископ Иоанн (Поммер), в одной из бесед предсказавший ее будущее.

Игуменья  Магдалина (Жегалова)Схиигуменья  Евгения (Постовская).

Монашеская жизнь Людмилы началась 16 июня 1952 года в Рижском монастыре при игуменьи Тавифе (Дмитрук). Между настоятельницей и юной инокиней установилась тесная духовная связь. Игуменья Тавифа сыграла большую роль в становлении Людмилы как монахини, прозрела в новой сестре незаурядную личность. После смерти игуменьи Зинаиды (Барановой) в этот сан 7 мая 1977 года была возведена монахиня Магдалина (Жегалова). В ее дневнике от 16 мая 1981 года читаем: «Если мы будем искать ответ на всякий случай в нашей жизни, то мы найдем его в Святом Евангелии». Горение духа отличало всю долгую жизнь игуменьи Магдалины. Не видя такого горения в других, она очень огорчалась: «Душа ликовала и радовалась победе над адом и смертью, потому что Господь своим Воскресением воскресил наши души и ведет нас к бессмертию. Только, к сожалению, не все радостно и горячо это воспринимают». Ярче всего образ старицы Магдалины предстает в воспоминаниях сестер обители. «Мы жили единой дружной семьей, каждый знал проблемы другого. У всех был единый дух. И такое направление, этот тон жизни задавала нам наша мудрая матушка. Матушка относилась к нам, младшим сестрам, с материнской любовью, называя нас малышами. Такой, какой я помню матушку в последние дни ее жизни в обители, можно охарактеризовать ее одним словом — любовь. Матушка очень часто говорила в последние дни: «Сестры, если б вы знали, как я вас всех люблю». И плакала при этом. Матушка Магдалина обо всех заботилась и любила все создания Божии. Птичек, кошек… Когда говорили, что будут  накладывать государственный налог на животных, матушка сказала, что будет платить налог и за кота‑забияку, и еще за двух кошек».
В своих личных записях игуменья Магдалина немало рассуждает о монас-тырской жизни. По‑матерински скорбит и заботится о сестрах. «Трудно. Мы не желаем духовно расти. Житейские дела нас завлекают и отвлекают от главного пути и работы над собой. От самоукорения, досаждения, самоуничижения и духовного бичевания. Да и телесное бичевание нам тоже очень полезно. Оно смиряет наш дух, просветляет ум. Дает духовную силу. Возможность заглянуть в себя и разобраться, что к чему. Мы считаем себя праведными, разумными, благочестивыми, добрыми. Но мы не знаем: может, об этом говорит наше тщеславие? А тщеславие рождается от гордости. Гордость — ужасное бедствие, погибель нашей души. Нам нужно убегать от гордости. Пусть лучше нас смешают с грязью, обольют помоями, побьют. Если потерпим, получим великий дар смирения».
Матушка Магдалина первостепенное значение придавала отправлению служб, точному исполнению устава, стройности пения. Читать требовала чинно и внятно. Если сестры выходили из послушания, это причиняло ей боль и сердечное сокрушение. «Вчера на клиросе — опять нелады. Господи! Когда они вразумятся? Когда увидят, кто мы по сравнению с Судом Божиим? Мы ведь — прах, и пепел, и гной земный. Преподобный наш батюшка, дорогой наш отче, авва Сергие, уладь нашу жизнь. Мы немощны, а враг силен. Ты сам все видишь и все знаешь. Не оставь нас, сирых. Помоги нам. Молим мы тебя, твои чада. За все слава Богу! Аминь».
Наказания у матушки были строгие, но сестры чувствовали их справедливость, ибо эта строгость порождалась любовью. Правящая игуменья Магдалина (Полын) рассказывает: «Для меня матушка Магдалина (Жегалова) была святым человеком. Я не видела ее грехов. И удивлялась — в чем она исповедуется? Так как я никогда не видела, чтобы она на сестер раздражалась, обижалась или что‑то имела против них. Она жила одним Господом. Особенно в последнее время. Даже говорила: «Ой, скорее бы пойти к Богу». И как‑то не боялась смерти. Тогда я ее не до конца понимала. А сейчас, опытно испытав это послушание, понимаю, как трудно жить в напряжении, чувствовать ответственность. Мне с ней было легко. Она была добрая, как мама».

Над вечным покоем

«Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора – весь день стоит как бы хрустальный…» День, в который наша паломническая группа приехала в Спасо-Преображенскую пустынь, был именно таким, как в стихотворении Ф. И. Тютчева. Сосны, словно ладаном, наполняли воздух ароматом нагретой смолы и хвои. Между стволами сквозили длинные лучи осеннего солнца. Радуясь последнему теп-лу, посвистывали пичужки. Мы, московские паломники, стояли на небольшом лесном кладбище. Кресты, могилы. Очень старые — и свежие. «Вечный покой вряд ли сердце обрадует», — пелось в фильме «Земля Санникова». А тут пришла такая радость от встречи именно с вечным покоем, такой мир, такая благодать низошла в душу!

Здесь погребена основательница монастыря схиигуменья Сергия (Мансурова). Могила ее особо почитается. Рядом с ней упокоился известный старец схиархимандрит Косма — духовник пустыни, который в этих мес-тах трудился многие годы. Слева — могила епископа Рижского Филарета (Филаретова. 1824—1882). Четыре года он управлял Рижской кафедрой — первой и последней в его жизни. Глубоко образованный богослов, он приехал в Ригу как раз в те годы, когда там строился собор Рождества Христова, и положил на благоукрашение этого собора много сил. Однако епископу не суждено было дожить до окончания строительства. Внезапная кончина еще молодого и полного сил владыки произвела большое впечатление на людей. Погребли его в Рижском соборе Петра и Павла, в котором после войны долгое время был склад. Когда склад решили преобразовать в концертный зал, строители обнаружили захоронения. Прах епископа перенесли в Спасо-Преображенскую пустынь.
Могила игуменьи Зинаиды (Барановой). А рядом с ней похоронена известная монахиня Паисия. Она родилась в Петербурге, училась в Институте благородных девиц вместе с родственницами архиепископа Рижского и Латвийского Леонида (Полякова), на попечении которого находилась в последние годы уже в рижском Свято-Троице-Сергиевом монастыре. Матушка Паисия была большой молитвенницей. Неподалеку покоится еще одна матушка Паисия, почившая осенью 2007 года, — прозорливая старица. Похоронена на этом кладбище и игуменья Тавифа (Дмитрук), правившая поочередно в трех монастырях, пользовавшаяся большим уважением как мирян, так и монашествующих.
Рядом с могилой игуменьи Магдалины (Крисько) находится место упокоения протоиерея Алексия Скобея, много сделавшего для Православной Церкви на латвийской земле.
А вот и могила игуменьи Магдалины (Жегаловой). Среди ее воспитанниц и духовных чад — игуменья Сергия (Конкова) — настоятельница Дивеевской обители, игуменья Никона (Перетягина) — настоятельница Шамординской обители, игуменья Олимпиада (Баранова) — настоятельница Хотьковской обители… Все они приезжали на погребение матушки Магдалины — гроб ее несли одни только игуменьи.
На кладбище Спасо-Пребраженской пустыни покоятся и миряне. Есть здесь совершенно удивительное захоронение — какие‑то странные цепочки из стоя-щих впритирку друг к другу бетонных прямоугольных крестов. Это безымянные могилы немецких солдат Первой мировой войны. Никогда в пустыни не возникало стремления «отмежевать» их от православных могил — они остаются частью некрополя, символизируя примирение людей перед лицом Творца.
Кладбище Рижского монастыря — светлое, благостное, уютное. Очень мирное. Нет над могилами мрамора и гранита, нет следов поминальных трапез — отголосков мирской суеты. Вечный покой…

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию