Поиск

Сыщик Стефанов

Сыщик Стефанов

Сыщик Стефанов


Джиу-джитсу в московской полиции.  Фоторепортаж журнала «Искры»

Московская сыскная полиция была сформирована в 1881 году1. Одним из наиболее способных ее сыщиков на рубеже XIX–XX столетий являлся Василий Степанович Стефанов, о котором мы и расскажем здесь на основе материалов, хранящихся в Цент­ральном историческом архиве Москвы2, а также других источников.

Василий Степанович начинал трудиться учителем в селе Верещагино Смоленской губернии. Данных о его происхождении и образовании не сохранилось. Судя по всему, он принадлежал к крестьянскому сословию. В 1890 году В. С. Стефанов резко меняет свою судьбу и поступает на службу в мос­ковскую полицию письмоводителем 1‑го участка Мясницкой части. Через четыре года его перевели на должность околоточного надзирателя3. Уже в 1896 году он характеризуется как сотрудник, специализирующийся на расследовании краж. С 1897 года Стефанов — околоточный надзиратель в 3‑м участке Лефортовской части. Здесь он сумел раскрыть целый ряд случаев воровства, несколько притонов по скупке краденого и незаконной торговле вином. О доверии к нему начальства свидетельствует тот факт, что его периодически командируют в состав охраны императора во время поездок последнего по стране, причем один раз Василий Степанович был назначен старшим по команде.

Однако основным занятием В. С. Стефанова оставался розыск преступников. В сыскной деятельности он добился немалых успехов. Общий итог его службы околоточным — сорок благодарностей и шесть наград (четыре медали и двое часов); в послужном списке значится даже подарок от президента Северо-Американских Соединенных Штатов. При этом — ни одного взыскания. Современники отмечали, что Стефанов категорически избегал грубос­ти и тем более рукоприкладства, умея грамотно расспросить собеседника. В результате, формально оставаясь обычным околоточным, он пользовался в Москве определенной известностью и имел репутацию талантливого, честного и справедливого сыщика. Как следствие, в 1903 году по прошению начальника московской сыскной полиции В. И. Лебедева Стефанова зачислили в ее ряды.

Здесь он быстро начинает делать карьеру, заняв вскоре должность (одну из двух) старшего чиновника и возглавив отдел. Должность эта, впрочем, отнюдь не являлась синекурой: Стефанов руководил расследованиями крупных уголовных преступлений. Так, под его руководством была раскрыта банда некоего Сенькина, за два года устроившая 102 поджога, чтобы под их прикрытием совершать грабежи, шайка воров, «специализирующихся» на вооруженном ограблении церквей, а также банда во главе с известным рецидивистом Родзиковским по кличке «Король воров». Кроме грабителей, «клиентами» сыскной полиции были и мошенники. Среди тех, кого разоблачил Стефанов и его сотрудники, — фальшивый генерал Дудышкин, в течение 15 лет собиравший пожертвования якобы с целью благо­творительности, «настоящий» полковник Остроухов, за деньги выдававший освобождения от призыва во время Русско‑японской войны, целый ряд лиц, подделывавших деньги и документы. Уголовному розыску в то время приходилось бороться и с бандами так называемых экспроприаторов, то есть преступников, добывавших грабежами средства для финансирования политических партий. Среди наиболее важных дел за 1903–1905 годы доля таких преступлений составила 15 %.

Хотя борьбой с революционным подполь­ем уголовный сыск впрямую и не занимался, революция 1905 года его сотрудников не обошла стороной. Во время декабрьского восстания в собственной квартире был аресто­ван, судим и расстрелян революционерами начальник московской сыскной полиции А. И. Войлошников, до этого долгое время проработавший в охранном отделении4. Многие сыщики ушли со службы, спасая себя и свои семьи как от революционеров, так и от мести уголовных элементов. В. С. Стефанов же оставался на посту, фактически исполняя обязанности начальника сыскной полиции, несмотря на то, что его квартиру обстреляли и ограбили — родст­венники еле успели увезти оттуда жену и детей Василия Степановича.

После подавления восстания во главе мос­ковского сыска стал Д. П. Моисеенко — опытный сотрудник полиции, служивший в ней с 1895 года5. Но он имел плохую репутацию, подозревался во взяточничестве и даже отсидел трое суток на гауптвахте (для офицера полиции случай совершенно исключительный) за затягивание дел (как подозревали, из корыстных побуждений)6. Следует отметить, что оба старших чиновника сыскной полиции — Стефанов и Кабельдин — выступили против его назначения, но тогдашний московский градо­начальник генерал‑майор А. А. Рейнбот не отреагировал. Между тем Моисеенко, казалось, взял курс на полный развал деятельности сыскной полиции. Система отчетности, особенно по вещественным доказательствам, в том числе ценным вещам и деньгам, была практически ликвидирована, а сами ценности находились в полном распоряжении сотрудников полиции. Отчетность по задержанным велась в такой форме, что давала возможность с помощью весьма простых манипуляций не уведомлять прокуратуру о случаях задержания, в результате чего многие люди брались под стражу без оформления соответствующих документов. Новый начальник часто закрывал глаза на нарушения законов своими подчиненными. Так, один из них, Ф. Ф. Штраних, зная о высокой репутации В. С. Стефанова, в разговоре с потерпевшим выдал себя за него и получил взятку. Когда Стефанов сообщил об этом Моисеенко, тот не предпринял никаких мер.

При Моисеенко в сыскной полиции процветало вымогательство, стали регулярными поборы. Дошло до того, что некая София Оленева, вызванная надзирателем Смирновым, выбежала из его кабинета и обратилась к Стефанову с криком: «Василий Степанович, хоть вы меня спасите от ваших. Я каждый месяц платила, как и другие хипесницы, 50 рублей, а теперь уже третий месяц этим не занимаюсь»7.

Наиболее характерным в указанном смысле делом стало дело Тарасова. Воронежского помещика, гвардии полковника Тарасова обворовали на весьма значительную сумму — 70 тысяч рублей. Нанятые им агенты выяснили следующее. Шайку воров возглавляет крестьянин Низов по прозвищу Козел. Часть похищенного составляют ценные бумаги, от которых члены шайки при дележе добычи отказались, предпочтя деньги, Низов же взял бумаги себе. Низов дружен с Иваном Огаревым, управляющим имением помещика Хвостова в той же Воронежской губернии.

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию