Поиск

В Москву за песнями

В Москву за песнями

В Москву за песнями


В
конце Великой Отечественной войны я, фронтовой разведчик старшина
Чистяков, находясь под Кенигсбергом, в груде бумаг, поспешно брошенных
фашистами, увидел книгу. Поднял, раскрыл — и остолбенел: «Русские
пословицы, собранные Ипполитом Богдановичем», напечатано в
Санкт-Петербурге в 1785 году! Этот небольшой томик в кожаном переплете
послужил основой собрания, которое теперь содержит более 600 различных
изданий.
Особый раздел в моей коллекции составляют пословицы и поговорки о Москве. 
Казалось бы, много ли их наберется об одном-то городе, пусть даже о
столице? Ну десяток, ну два… Ан нет: в картотеке автора — более
полутора тысяч посвященных Москве и связанных с Москвой народных
крылатых фраз и выражений! Они распределены по разделам. Представляю
здесь два таких раздела — «Москва веками строилась» и «Москва потеху
любит».

Москва веками строилась

Есть
такая хитрая загадка-подковырка: «Когда Москву строили, во что гвозди
колотили?» На нее обычно отвечали: «В дерево». — «А вот и нет — в
шляпку!»
А вообще-то, если без хитрости, правы отгадчики: большую
часть своей истории Москва была деревянной, и когда в ней что-то
строили, гвозди заколачивали, конечно, чаще всего в дерево.
Год за
годом возрастал и хорошел «град древян», оставаясь таким даже когда
назвался уже Белокаменным. Так, в 1902 году в Москве насчитывалась 21
тысяча жилых строений, из них деревянными были 12 тысяч, то есть более
половины.

Не в день Москва построена.
Москва веками строилась.

В этом ее отличие от Петербурга, стремительно поднявшегося из северных болот на глазах у изумленной России и Европы:
Москва строилась веками, Питер — миллионами.
Но не обижалась старая столица, продолжала полегоньку-потихоньку расти и
шириться. Издревле со всех концов Руси сюда съезжались плотники и
каменщики, столяры и гранильщики — 
Ярославцы-красавцы,
Кострома — веселая сторона,
Олонцы добры молодцы…

Одним словом
Москва молодцев видала.

Каждый был на свой образец мастер. Но все одинаково гордились работой в первопрестольной, приговаривая:

О добре трудиться — есть чем похвалиться.

В
поисках заработка стекались в Москву не только умельцы, но и люди
«отчаянные», во всем надеявшиеся на авось. Нанимались в артели — и
вскоре слышали о себе:
Селедкой Москву белит!

И было это ох как не сладко, ведь
При хорошем плотнике у плохих руки трясутся.
Шли в Москву и крестьяне, которых нужда срывала с земли. На сей счет говорилось:
За ремеслом ходить — землю сиротить.

Так-то оно так, да куда денешься? В деревне лихо, а вот, слыхать,
Москва ржи не молотит, а лучше деревенского едят.

Ох
уж это магическое «слыхать»… Обнадеженно глядел вдаль какой-нибудь
Пахом или Авдей, покидая с котомкой за плечами родные места:
Поехали в Москву за песнями!

А
вот песни чаще всего складывались невеселые. Надежда на то, что в
Москве «хорошо разживешься», обманывала многих. Порой теряли даже то
последнее, что имели:
Город что боров: хрюкнет и сожрет.

Работникам из деревни платили гроши, да вдобавок их нещадно обсчитывало мелкое начальство:
Три деньги в день, куда хочешь, туда и день.

Работнику алтын, а подрядчику полтина.

Вывод мог быть только один:
От трудов праведных не наживешь палат каменных.

Жилось в огромном городе трудно. Ночуешь в ночлежках, экономишь каждый грош, а все равно досыта не ешь. Да:

Москва кому мать, а кому мачеха.
Москва что доска: спать широко, да кругом метет.
В Москве толсто звонят, да тонко едят.
Царство Москва, а мужикам тоска.
Хороша Москва, да не дома.

В итоге:

Каков приехал, таков уехал.
За спасибо кум в Москву сходил.
За спасибо мужичок в Москву сходил, да еще полспасиба домой принес.

С грустью кланялся бедолага напоследок:
Прощай, Москва, золотые маковки.

И уже по дороге к родной стороне думалось:

Москва — царство, а своя деревня — рай.
Родимая деревня краше Москвы.
Мил тот уголок, где резан пупок.
На стороне добывай, а дома не покидай.
И вот возвращается мужик в свое Горелово или Неелово, а его встречают насмешливым вопросом:
Что, показали тебе Москву в решете?

Отвечал на то «краткосрочный» москвич:
Говорят, в Москве кур доят, а коровы яйца несут. А пришли — ни молока, ни яиц не нашли.

Только ни для кого это не урок. И по весне пойдут другие на Москве счастья пытать…

Москва потеху любит

Плачет человек? Что ж, говорили москвичи, поплачет да и перестанет. Ведь
Москва слезам не верит.
Москва слезам не потакает.
Москва потеху любит.

А потому москвич 
И плачет, а пляшет.

Для
того-то в первопрестольной столько ряженых, гусельников, рожочников,
песельников, скоморохов. Московские скоморохи — особ статья. Затейники,
каких свет не видывал: и спляшут, и споют, и прибаутками потешат так,
что слушатели животики надорвут, и фокус покажут. При этом
У всякого скомороха свои погудки.

Иной обыватель скажет:
Не учи меня плясать, я сам скоморох.

Но на самом деле этому хвастуну до настоящего скомороха «семь верст грязью плыть»:
Всяк спляшет, да не как скоморох.

А и у скомороха жизнь не сахар. Хотя и говорили:
Скоморохова жена всегда весела, —

Говорили, скорее, для красного словца. А в жизни и по-другому бывало:
В ину пору и скоморох плачет.
Скоморох голос на гудке настроит, а житья своего не устроит.

А тут тебя еще частенько так аттестуют, что и вовсе не обрадуешься:
Бог дал попа, а черт скомороха.

Но это, как говорится, профессионалы. А были и просто
балагуры-любители. О тех, кто избрал шутовство своим промыслом и
слонялся из дома в дом, потешая людей за деньги на свадьбах, именинах и
прочих торжествах, с пренебрежением говорили:

Он шутит по Москве.

Тех же, кто дарил свое веселье бескорыстно — жаловали:

Людям на потешенье, всему свету на удивленье.

И было за что. На все случаи жизни находились московские острословы. Например, о дураковатом верзиле говорили:
Ростом с Ивана (то есть с колокольню Ивана Великого), а умом с болвана.

О любителях всем и всякому резать правду-матку в глаза:
Прям, как московская оглобля.
О бесцеремонной гостье:
Расселась, как купчиха московская!

О безудержных мечтателях:
Кабы я был царем, украл бы пять рублей в казне, пошел бы в кабак да напился!

О слишком жидких щах:
В них вся Москва видна.

О человеке, побывавшем в велик-городе, но ничего примечательного для себя не увидевшем:
Ездил мешок в Москву!

Об алчущих славы:
Про тебя в Москве в лапоть звонят!

Москва шутит — а провинция отшучивается:
У нас дураков до Москвы не перевешаешь.
Если бы… За «если бы» в Москве сто рублей дают.
Так это и идет вот уже сколько веков..