Поиск

Плакальщица

Плакальщица

Плакальщица


Шестаково. Фотография 1960-х годов

 

В городе живу постоянно, и жизнь моя — сплошная суета. С утра до вечера маюсь в железобетонной тесноте, в толчее переполненных людьми улиц. Однажды в начале 1970‑х годов, когда усталость от этой бесконечной гонки перевалила через край, решил: брошу все и рвану туда, где прошло детство, — в поселок Шестаково Нижне-Илимского района Иркутской области (мы‑то звали его просто деревней).
…До места добрался не скоро, по темноте. Поселок тянулся вдоль неширокой быстрой реки Илим. За ней черным массивом лежал Разбойничий хребет. Название он получил в незапамятные времена. В плотной темноте густого леса скрывался беглый люд, и мало кто отваживался посетить то урочище. Вспомнилось, как в пору весеннего паводка река разливалась и становилась бурной. Затапливала луговину за деревней. После того, как вода возвращалась в берега, мы, детвора, руками вылавливали из ложбинок и ямок зазевавшуюся рыбу: пескарей, ельцов. По луговине тянулись самые лучшие покосы, сплошь покрытые клевером, цветущими лютиками и крохотными голубыми незабудками. Чуть подрос — вместе со всеми деревенскими махал там косой. Поутру нетронутые травы искрились росой, разбрасывали по сторонам холодно‑матовый отблеск. Днем, когда солнце припекало, бежали купаться. Бегали по всему берегу реки, не замечая комариных укусов, плескались подолгу, ныряли в яму. Зуб на зуб не попадал от прохладной воды.
Веселая, шумная от ребячьего смеха и галдежа была деревня. Сейчас она встретила меня гнетущим молчанием. Будто съежилась, пребывая в колдовском заточении. Маячили в темноте дома — отяжелевшие, усталые в ожидании людей. Только в двух из них тускло светились окна. Там теплилась жизнь. Мой дом, одним боком прижавшийся к деревне, другим — к изрядно поредевшему лесу, был такой же одинокий, с закрытыми ставнями и заколоченными дверями. Припарковал машину и подошел к жилищу. Оторвал доски. Тихо звякнуло дверное кольцо. Раздался жалобный писк двери. И я оказался в родном доме. Осветил помещение фонарем. В центре стояла полуразвалившаяся от сырости русская печка, над ней протекала крыша. Меня встретили старые знакомые: стол, длинная лавка с вырезанными на ней складнем моими инициалами, несколько табуреток и железная кровать. Остальное раздал соседям, когда покидал эти места навсегда, направляясь в город искать судьбу.

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию