Поиск

«Мы были как влюбленные…»

«Мы были  как влюбленные…»

«Мы были как влюбленные…»


Ференц Лист.  1842 год

В истории России было много ярких музыкальных событий. И до Листа и пос­ле него европейские знаменитости охотно отправлялись в нашу страну, и каждый по‑своему будоражил россиян. Но Лист ехал не только как первый пианист мира, но и как провозвестник нового искусства, новых взглядов на миссию артиста и природу музыки. По­этому его выступления переживались как духовное потрясение.
Лист приехал в Россию 4 апреля 1842 года зрелым артистом на пике своей артистической карьеры. Его слава уже двадцать лет кружилась над Европой, и пресса с зимы трезвонила о грядущем событии. Однако действительность далеко превзошла все рекламные ухищрения. Белокурый, худой, стремительный, с тонкими чертами лица, с проницательным пылающим взглядом, — таким увидел его Петербург. Это был конечный пункт длительного триумфального концертного турне по Германии и Прибалтике. Первый петербургский концерт, как и полагалось, состоялся уже на следующий день при дворе — он и обозначил то двойственное впечатление, которое сопровождало русские гастроли чудо‑пианиста. Безусловно, решили все, Лист — ошеломляющий гений, но почему он держит себя на равных с самыми высокопоставленными особами, откуда эта независимость, это свободомыслие? А какой революционностью веет от его музыки! «Мы с вами соотечественники, у меня стоит в Венгрии полк»1, — с улыбкой сказал ему царь. А Лист в ответ сыграл Ракоци‑марш, чтобы Николай I послушал ритмы и свист венгерских сабель. В результате неусыпный надзор полиции Листу был обеспечен. Репутацию опасного радикала он и не собирался скрывать. И все же триумф артиста затмил все страхи тайных блюстителей порядка.

Неизвестный художник. М. Ю. Виельгорский.  Литография

Роль покровителя и организатора гастролей взял на себя граф Михаил Юрьевич Виель­горский — гофмейстер, действительный статский советник, видный деятель культуры того времени. В его доме проходили и концерты, и приемы, и торжественные обеды; он же был постоянным сопровождающим Листа.
Первый концерт произвел на публику ошеломляющее впечатление. Он проходил в Большом зале Дворянского собрания (ныне Большой зал Петербургской филармонии). Все в нем было необычно: неодолимые чары игры, сокрушающий темперамент артиста, его удивительная внешность и поведение. На небольшой эстраде в цент­ре зала стояли два рояля — один французской фирмы Эрара, другой петербургского мастера Лихтенталя. Взойдя на эстраду, Лист снял белые перчатки и небрежно бросил их под рояль. Рояли были развернуты в разные стороны; после каждой пьесы Лист переходил к другому инструменту и продолжал свое чародейство. Эстрада представлялась островком среди людского моря, и с этого островка неистовый романтик горячей лавой звуков взывал к человечеству. Бурные волны музыки низвергались на публику и завораживали ее. Откуда у этого хрупкого человека столько мощи? — думали петербуржцы. И непостижимое вдохновение нисходило на присутствующих. «Мы были как влюб­ленные, как бешеные»2, — писал молодой В. В. Стасов. Магией листовской игры рушились все перегородки между людьми. Казалось, «весь божий свет прозрел. <…> Как велика великость музыки!»3, — восклицал А. Н. Серов.

К. Ф. Юон.  Дворянское собрание

Столь же триумфально проходили и все остальные концерты Листа. Их планировалось пять, а получилось около двадцати. И с каждым концертом рос ажиотаж поклонников. На благотворительном концерте в Смольном монастыре Листа принимали уже как «царя». Когда он вошел, все встали — принц П. Г. Ольденбургский, министр народного просвещения С. С. Уваров, местное начальство. Цензор А. В. Никитенко записал в своем дневнике: «Это настоящий гений. Какая сила, какой огонь в его игре! Инструмент под его пальцами исчезает. В мире звуков он безграничный властелин. Нет, я никогда не слыхал ничего подобного! Далее в музыке, кажется, нельзя идти»4.
Поразил Лист и богатством репертуара. Он не делил жанры на высокие и низкие, во всех находил очарование и жизненный смысл. Феноменально играл фуги Баха, сонаты Бетховена и мазурки Шопена, но эти шедевры не могли полностью раскрыть его колоссальные пианистические возможности. Для своих головокружительных фантазий Лист брал музыку из симфоний Бетховена, опер Россини, Доницетти, Беллини, модных танцев и песен.

 

 

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию