Поиск

«Все поправится!»

«Все поправится!»

«Все поправится!»


Осень 1941 года стала для Москвы временем тяжких испытаний. Прорвав оборону Брянского фронта, 30 сентября танковые соединения генерал‑полковника Гудериана перешли в наступление на Орловском направлении. 3 октября фашисты заняли Орел, а 7 октября — Вязьму.

В. П. Пронин (в нижнем ряду в центре) среди руководителей Москвы

Стремительный успех предпринятой немцами операции «Тайфун» настолько воодушевил их, что уже 10 октября был объявлен приказ Гитлера о размещении войск вермахта в Москве. К середине месяца под немецкой оккупацией так или иначе оказались двадцать семь районов Подмосковья. Ситуация обострялась с каждым днем — линия фронта все ближе продвигалась к Москве, которую Гитлер мечтал «затопить водой, а на ее месте устроить огромное море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира русскую столицу».

1-й Московский отдельный отряд моряков,  сформированный на базе батальона охраны Народного комиссариата морского флота.  Автор А. Шайхет. 1941 год

15 октября Государственный Комитет Обороны принял постановление «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы», которым Москву в тот же день предписывалось покинуть Президиуму Верховного Совета, Совнаркому, Генштабу, другим учреждениям, а также иностранным дипломатическим миссиям. Предполагалось организованно вывести из города около 500 крупнейших предприятий, более миллиона рабочих, инженеров, ученых. В то же время здесь должны были остаться работники коммунального хозяйства, транспорта, торговли, медицинских учреждений и так далее. В постановлении имелась и такая фраза: «Товарищ Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке», но Сталин отказался покидать столицу, веря в то, что ее удастся отстоять.
Впрочем, некоторые члены ГКО придерживались другого мнения. Председатель исполкома Моссовета В. П. Пронин вспоминал, как 19 октября 1941 года перед заседанием ГКО Берия заявил Маленкову: «Москва — не Советский Союз. Оборонять Москву — дело бесполезное. Оставаться в Москве — опасно, нас перестреляют, как куропаток». Однако, когда на самом заседании Сталин спросил: «Будем ли защищать Москву?», ему никто не возразил.
Между тем в Москве не обошлось и без паники, достигшей кульминации 15–19 октября. Вследствие возникшей угрозы захвата столицы немцами под влиянием слухов и домыслов часть москвичей хаотично устремилась из города. При этом некоторые партийные и советские руководители проявили себя не лучшим образом, бросив на произвол судьбы подведомственные им предприятия и организации. Вот что докладывал 18 октября 1941 года начальник Управления рабоче‑крестьянской милиции Москвы В. Н. Романченко заместителю наркома внутренних дел СССР И. А. Серову: «Жизнь в Москве в настоящее время дезорганизована. Начиная с 17 октября с. г. столовые, буфеты и рестораны не работают, магазины и другие торговые предприятия обслуживают население исключительно плохо. Транспорта для перевозки продуктов не хватает. Выдача месячного запаса продовольствия организационно не подготовлена, чем созданы большие очереди у всех магазинов. Районные комитеты партии и райсоветы растерялись и фактически самоустранились от управления районами. Ремесленные училища распущены и остались без руководства, никто организованной эвакуацией их не занимался и не занимается. Город в течение двух дней не убирается. Все это привело к тому, что рабочие открыто высказывают свое недовольство нераспорядительностью и бездеятельностью администрации и местных районных советов».