restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır cialis fiyatı cialis viagra fiyatları viagra krem

Поиск

Наследство моих бабушек

Наследство моих бабушек

Наследство моих бабушек


В последнее время не принято и не модно рассказывать о бабушках и дедушках, особенно если они не богаты, не знамениты, не обременены властью и не живут за границей. Мне больно это видеть, потому что убеждена: такое отношение к предкам — это больше чем потеря корней, это путь к душевной пустоте, к потере в человеке всего лучшего.

Из радиопередачи «Мир, человек, слово»

 

У меня было две бабушки: папина мама и мамина мама. Я помню их с трех лет. Они любили меня. По очереди я ездила к каждой из них и не могу сказать, что какую-то уважаю больше, хотя они были очень разные…

* * *

Папина мама, Анна Степановна, жила в деревне Власиха, что под Барнаулом, в небольшом деревянном доме, и ее огород упирался в красивый сосновый лес — знаменитый Ленточный бор на Алтае. Хотя огород у бабушки был большой, мне в нем всегда оказывалось тесно и, облазив все кусты и грядки, я непременно уходила в лес, где были поляны земляники, костяники, черники, заросли малины и смородины. Известно: какая бы смородина ни росла дома, лесная все равно вкуснее, и я наедалась ею до колик. Тогда бабушка с необидной бранью начинала отпаивать меня пижмой.

Бабушка Анна была, наверное, самым бедным человеком в селе. Ее небольшая изба состояла из единственной комнаты, где она жила с шестью детьми и свекровью. Треть жилья занимала русская печка. Вокруг дома отсутствовал забор, лишь огород был обнесен деревянными жердями. Недалеко от крыльца стояла глиняная печка с трубой. Летом обед варился именно на ней — чаще всего щи с капустой или суп. Бабушка Анна была невысокая, худенькая, всегда ходила в одной и той же юбке и кофте с неизменным фартуком. Жила без обновок — в обновках нуждались ее дети (даже когда стали взрослыми). И она постоянно была озабочена тем, что кому-то из младших нужны сапоги, шапка или пальто. Правда, три старших сына (один из них — мой отец) рано ушли из дома и жили в городе. Но те, что остались рядом с бабушкой, так и не научились обходиться без ее помощи. Во всем, казалось, их жизнь была связана с ней, хотя каждый уже имел свою семью.
Летом бабушкин огород засаживался картошкой и другими овощами, а осенью все это благополучно разносилось по домам детей. Почему-то брать у нее было не стыдно, а принято, и бралось легко и просто. Кончились соленые огурцы — надо к матери сходить, свекла и морковь — тоже. Осенью бабушка всегда была озабочена: оглядывала свое хозяйство, пересчитывала и распределяла мешки, корзины, перекладывала, пересыпала, сушила что-либо, и все это для того, чтобы обеспечить детей на зиму продуктами. Когда последняя вязанка лука выносилась из дома, она успокаивалась, и месяца два в доме никто не появлялся. Сходиться начинали в ноябре, когда резали ее поросенка. И снова дети выходили из дома с сумками, свертками и мешками. Сама же она едва дотягивала до весны на каше.

Не забывала бабушка и детей, живущих вдалеке — нас, городских, передавала через кого-нибудь из деревенских, чтобы и мы непременно явились за продуктами. Но мой отец Михаил и его братья Иван и Федор никогда ничего у нее не брали, понимая, сколько едоков осталось рядом с ней.
Приобретать, собирать, копить бабушка Анна не умела совершенно, вернее, делала это только тогда, когда кому-то из младших детей требовался шифоньер или телевизор: несла на рынок последнее — килограмм творога, курицу, соленую капусту. Себе же отказывала во всем, даже чай пила без сахара, а уж о любимых пряниках и говорить не приходилось, зато через некоторое время у одного из младших детей появлялась обновка. Их семьи просто физически не могли существовать без материальной поддержки матери. Она же относилась к этому как к норме. Когда к ней приходила какая-нибудь старушка, разговоры велись лишь об очередной нужде кого-либо из ее детей и о способе изыскать деньги. Никто никогда не спрашивал, что она хочет купить для себя, ни у кого не возникало даже мысли, что она в чем-то нуждается. В семье было много дней рождений, но ее никогда не праздновался. Сначала все отдавалось детям, а впоследствии внукам. Так проходила бабушкина жизнь. В своей бедности она никогда никого не винила и никому не завидовала, а удары судьбы принимала с достоинством, смиренно повторяя: «Господи, Твоя воля, раз уж так, пусть так». Похоронив пятерых детей (выжил лишь каждый второй) и мужа, она недолго оплакивала их, зная, что нужна тем, кто остался на белом свете.
Лишь в одном она была отмечена судьбой: старшие сыновья воевали и вернулись живыми. На «Катюше» прошел до Праги Иван, участник встречи с со-юзными войсками на Эльбе. Летчиком освобождал Украину Федор. Моего отца на фронт не брали ни под каким видом, так как лучшего механика и тракториста не было в округе. Старшие братья вернулись с наградами, есть они и на груди моего отца — за доблестный труд в тылу.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию.