restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Герои России: две судьбы — отечество одно

Герои России: две судьбы — отечество одно

Герои России: две судьбы - отечество одно


Снайпер Галушкин
Николай Иванович Галушкин ни года рождения своего не знает, ни родителей — они, предполагает, погибли в гражданскую войну. А себя он начал помнить с того времени, когда был воспитанником детского приюта.
Из приюта он сбежал в июле 1926 года — захотелось в «жаркие страны». Поездами — под вагонами — доехал до Черного моря, где его и подобрал путевой обходчик: отвел к себе домой, накормил. Больше года прожил у него Колька — пас скотину, пока не сдружился с Севой Смирновым, сыном учителей, направленных сюда, в черноморскую Головинку, из Вятской губернии. Поселился у них, поступил в школу. В 1932-м голодном году Смирновы засобирались в родные края. Колю отвезли в детский дом в Армавир — он сбежал и оттуда — обратно к Смирновым.
4 ноября прибыли в Вятку. Колю определили в детдом имени К.Е.Ворошилова. А через четыре года он оказался в Усть-Чепецкой детской трудовой колонии. Мальчонка был успешен во всем — в учебе, спорте, ремесле. Из колонии вышел с «корочками» киномеханика. «Крутил кино» в Кирове, потом в Нолинске, где местный загс ему «от фонаря» выдал справку, будто он родился в 1922 году. Поэтому в октябре 1941-го Николая Галушкина призвали в армию.
Новый год встретили в Москве, из эшелона выгрузились в Наро-Фоминске. А уже 3 января — бой под деревней Огарыши. Почти всех их, новобранцев, положили на снег в открытом поле фашистские пулеметчики. Николай тогда чудом уцелел, но через месяц получил первое ранение, а вскоре и второе. Лишь в мае 1942 года вернулся в строй — попал в 50-ю дивизию. Был ранен еще четырежды. Победу встретил под Прагой. До выхода на пенсию в 1977 году работал в Кирово-Чепецке киномехаником и фотографом. А пенсионный срок Галушкину определила специальная комиссия, «состарившая» его на пять лет, постановив, что родился он 1 июля 1917 года»
Мы беседовали с Николаем Ивановичем в его новой двухкомнатной квартире, в которую ветеран переехал из деревянного дома на окраине Кирово-Чепецка. Он тут один: сыновья Валерий и Александр живут отдельно, жена Надежда Александровна — верная спутница на протяжении 55 лет — умерла в 1995 году.
Я много слышал и читал прежде о Галушкине, но теперь хотел узнать, как он стал снайпером — и не рядовым (на фронтах Великой Отечественной снайперов были тысячи), а таким, что немцы в «подметных письмах»-листовках зазывали его перейти к ним, суля золотые горы.
Оказалось, никто его «на снайпера» не учил. Еще пастушком Колька не расставался с рогаткой — охотился на дроздов, которых принимали по три копейки за пару. А в вятском детдоме познакомился с малокалиберной винтовкой. Стрелять из нее ему приходилось последним, потому что после него «яблочко» на мишенях превращалось просто в дыру.
Свой личный счет Николай Галушкин открыл, находясь уже в 50-й дивизии. И счет этот быстро рос. По просьбе снайпера каждый раз с ним на «охоту» посылали солдата-«счетчика», чтобы все было по-честному. Награды не заставили себя ждать: осенью 1942 года — медаль «За отвагу», немного позже (когда Галушкин со своими ребятами еще и «языка» привел) — орден Боевого Красного Знамени.
Слух о смелом и смекалистом снайпере дошел до командования. 3 января 1943 года в числе двадцати четырех отличившихся красноармейцев его пригласили в штаб фронта — на станцию Балабаново под Малоярославцем. Сели на поставленные в два ряда стулья, напротив — стол под красным сукном. Вдруг команда: «Встать! Смирно!» Входят И.С.Конев, Н.А.Булганин, штабные офицеры, с ними — представители Монголии. Коневу, Булганину и Галушкину вручили высшие монгольские награды — ордена Красного Знамени первой степени.
- Конев попросил меня задержаться. Поинтересовался, откуда я, где наловчился так стрелять. И предлагает направить меня в военное училище — мол, проявил командирские способности. Отвечаю: «Товарищ генерал, извините, но я уже в академию поступил». — «В какую академию»» — «Да в ту, где сражаются наши братья и сестры, родину защищая». — «Молодец!» — только и сказал Конев. А приезжаю в свою часть — следом депеша: присвоить рядовому Галушкину звание младшего лейтенанта.
В феврале 50-ю дивизию бросили на Сталинград, но окруженная там армия Паулюса уже сдалась. Маршем двинулись к Северному Донцу. Николай Галушкин был в числе тринадцати бойцов, первыми с ходу по льду перешедших на правый берег, к деревне Татьяновке. Только начали ее огибать, разбившись на две группы, — немцы открыли огонь. Хорошо, что подоспели основные силы — находившаяся на высоте деревня стала выгодным плацдармом. Дважды противник пытался сбросить наших в Донец — безуспешно. Двадцати бойцам, особо себя проявившим при взятии Татьяновки, прямо на позициях вручили партбилеты — без всяких заявлений. Среди них был и Галушкин.
- А полк ниже по течению переправился. За рекой — деревня Сидоровка, а в ней, как оказалось, подразделение 333-й немецкой дивизии, которая противостояла нам под Москвой. И фрицы, наблюдаем, вольно так себя чувствуют» «Надо навести порядок», — говорит комполка нам, снайперам. Надо так надо. Тайно выкопали на берегу «колодцы» и вшестером пробрались в них июньской ночью. Ждем. Я с грузином Саджая впереди, другие поодаль по сторонам. Заранее обговорили все мелочи, как действовать. В пятом часу выходит из дома фриц, садится покурить. Саджая берет его в перекрестье. Чуть погодя подъезжает мотоциклист с пакетом — этого я беру. Два выстрела — двое готовеньких. Командир ихний дверь распахивает — с двух стволов его укладываем. Даю сигнал — мои снайпера зажигательными пулями запалили крыши склада боеприпасов и конюшни. Фрицы бегают вокруг, а мы по ним работаем» В итоге 34 убитых, 8 раненых — это позднее пленные подтвердили.
Этот факт не прошел мимо командующего Юго-Западным фронтом Р.Я.Малиновского. Вызвал он к себе Галушкина, подивился, что тот вовсе не богатырского сложения, и на прощанье заявил: «Быть тебе, лейтенант, Героем!» Однако вскоре тот с ранением в живот угодил в госпиталь, а когда возвратился в часть, был награжден» орденом Ленина. Хотя команда была — оформить документы на присвоение звания Героя Советского Союза.
Не стал лейтенант Галушкин Героем и после того, как 17 июля 1943 года со товарищи захватил в плен немецкий танк. В тот день, едва стихла артподготовка, дивизия успешно форсировала Северный Донец. Пехота погнала немцев с высот, чтобы не били по нашим танкам, готовившимся к броску.
- Мы залегли в высокой траве, поджидая их. И вдруг из перелеска выползает танк со свастикой. Пушкари хотели подбить, я остановил: это же кусок железа, чего его бояться. Танк принялся искать лазейку, где бы проскочить, — мы и запрыгнули на него сзади. Я смотровую щель закрыл, а Саджая по люку стучит. Вылезли три фрица, руки вверх. Стало быть, для них — войне капут. Привели танк к штабу — комдив Лебеденко аж слез не сдержал…
Да, высшая боевая награда не однажды обходила Николая Ивановича Галушкина. Награда сверхзаслуженная. У многих ли на счету 418 уничтоженных фашистов, в том числе 17 снайперов (двоим из которых удалось его ранить, но это были их последние выстрелы), три взятых в плен «языка» и захваченный вражеский танк» Дело в том, что дивизию вскоре расформировали — куда-то упорхнули и наградные документы.
Однако обещали — и по окончании войны, когда Галушкина с оркестром провожали «на гражданку», и к 50-летию Победы ожидался соответствующий указ. Ожидался, да не вышел. Потребовалось вмешательство всех тех, кто понимал несправедливость происходящего. Указ все же был опубликован 21 июня 1995 года. А 23 февраля 1996 года в День защитника Отечества на торжественном собрании в городе Кирове лейтенанту в отставке Николаю Ивановичу Галушкину была вручена Звезда Героя России.
«Любой на моем месте поступил бы так же»
Биография Сергея Ожегова поначалу складывалась вполне «мирно»: родился в Кирово-Чепецке в рабочей семье, ходил в детсад, учился в школе, в ПТУ-6, получил профессию электрогазосварщика, работал на химкомбинате. 24 ноября 1997 года призвался в армию. Сначала была «учебка» в поселке Кряж под Самарой, где проходил солдатскую науку — бегать, ползать, копать, стрелять. Затем — Тоцкое-4 Оренбургской области, 27-я мотострелковая дивизия, служба в должности заместителя командира взвода. А в сентябре 1999 года, фактически за месяц до увольнения в запас, — командировка в Дагестан. «Дембеля» восприняли ее по-разному: кто-то дал себя «насильно» увезти родителям, кто-то попросту сбежал. Но большинство, как Сергей, сказали: «Надо — значит, надо». Тем более что командир батальона майор Морозов, уже повоевавший в «горячих точках», просил: уж потерпите, «старики», помогите — мне одному с «молодыми» там трудно придется»
Полк снялся и через пару недель со всем имуществом и техникой прибыл в Дагестан. В чистом поле у поселка Кочубей поставили БМП боевым порядком. Спали прямо у своих машин.
- Настроение было приподнятое. Хотелось доказать, что мы не хуже тех, кто уже стоял на блок-постах. Если до этого в части и случались вспышки «дедовщины», то здесь — «хлеба горбушку и ту пополам».
Спустя еще неделю двигались уже по Чечне по направлению к Гудермесу. К вечеру после команды остановиться сначала брались за лопаты — вкапывали «бээмпэшки» по башни в землю, рыли укрытия для себя, и только тогда уже — отдых. А все же была перед сном и гитара у костерка»
В Чечне — самый разгар боевых действий. Но это дальше, за Тереком, а до Терека — относительно безопасная зона. Слева — часть внутренних войск, справа — десантно-штурмовая бригада. И вот наконец — Терек.
Вызвав к себе старшего сержанта Ожегова, комбат приказал ему с группой из семи-восьми человек устроить блок-пост.
- Мы стали прямо на мосту, так что нашу БМП никак не объехать. Без конца подходили женщины, просто слезами нас окатывали. Октябрь ведь, холодно, а они в одних халатах, вокруг каждой куча ребятишек. Пропустите, мол, солдатики-сыночки, нам до дома недалеко — одеться бы да что-то покушать. Так жалко их было, но у нас же приказ…
За Тереком полку предстояли так называемые зачистки населенных пунктов. Перед очередным селом разбивались на группы по три человека — «дембель» и двое «молодых». БМП становились под удобным углом: сверкни где-то вспышка выстрела — тут же из всех стволов ударят.
- Во дворе одного бойца оставляешь, со вторым входишь в дом. Проверяем каждый уголок, осматриваем подвал — нет ли оружия, боеприпасов. Не раз нам в спину стреляли… А насчет мародерства комбат предупредил еще в Дагестане: увижу или услышу, что кто-то чего-то прихватил у местных жителей или ссильничал, — без суда застрелю и спишу на боевые потери…
Вышли к Терскому хребту. Впереди — горный склон, поросший деревьями. Для выяснения обстановки комбат, взяв с собой старшего сержанта Ожегова и отделение разведвзвода, отправился к соседям-десантникам посовещаться. Но совещания не получилось — попали под прицельный минометный огонь. Видимо, поблизости скрывался наводчик. Не спасали даже окопы — мины ложились точно в них.
- Крики, стоны» И страшнее всего то, что ты не видишь противника, а он тебя видит как на ладони. Комбат всегда говорил, что родился в рубашке. Действительно: ему только полу бушлата осколком пробило. А один из разведчиков погиб — это первая смерть на моих глазах. Погиб из-за того, что на нем не было бронежилета. После этого мы без бронежилетов даже спать не ложились.
Из последнего своего боя Сергей Ожегов, наверное, так никогда и не выйдет, хотя рассказывает о нем спокойно, без надрыва.
- Разведка донесла: по пути движения нашей 6-й роты в горах, в «зеленке» — «волчьи ямы», выкопанные, скорее всего, пленными: чеченец вкалывать не станет» Цепочкой двинулись в лес. И так получилось, что мы этих ям не заметили! Я с двумя молодыми солдатами оказался впереди. Оглянулся, вижу — бежит младший лейтенант, меня на год-два, может, постарше, командует: за мной! Догнал его, а молодые где-то отстали. Вернулись мы по хребту, подобрались к ямам метров на двадцать. Слышу оттуда: «Аллах Акбар!» — и огонь по нашим. Какие-то затылки мелькают — может, чеченцы, а может, арабы-наемники. Лупанули мы по ним — разрядили почти весь боекомплект, по одному магазину к автоматам осталось. Не знаю, сколько времени прошло, но вдруг все стихло. Спустились в ямы, а там уже бойцы третьего взвода орудуют. Это надо видеть: целая система ходов под землей, настоящие жилые комнаты. Костер, еще горячие лепешки, банки из-под консервов… Не заметь этих ям младший лейтенант, — много бы наших полегло. А сколько мы их положили — не знаю. Убитых и раненых они успели унести. Но крови там было!.. Я после этого шок пережил — ребята чаем отпаивали»
В конце октября старший сержант Сергей Ожегов через Моздок, Оренбург, Тоцкое ехал домой. Телеграмму подать не успел. 4 ноября вышел из автобуса в родном Кирово-Чепецке. Заглянул в магазин купить коробку конфет и бутылку вина — выпить дома за возвращение. И увидел мать: тоже что-то покупает! У той сумка из рук вывалилась — сразу в слезы. Обнялись прямо посреди торгового зала»
А вина, конечно, дома выпили — с отцом Анатолием Александровичем, с мамой Людмилой Владимировной, с двумя сестренками, бабушкой.
Постепенно попривык к мирной жизни, устроился на работу. Съездил в Казань к товарищу, а в обратном поезде встретил парней в камуфляже — из тех «молодых», что воевали рядом с ним. Они и поведали, что младший лейтенант, с которым Сергей принял бой у «волчьих ям», погиб в Грозном и посмертно удостоен звания Героя России…
- А как ты узнал, что и тебе присвоено это звание»
- Позвонили из военкомата. Я, конечно, серьезно к этому не отнесся: любой на моем месте поступил бы так же. Хотя комбат еще там, у «волчьих ям», сказал, что представит меня к Герою.
В мае 2000 года был подписан указ о награждении звездой Героя России старшего сержанта запаса Сергея Ожегова — «за героизм и мужество, проявленные в ходе боевых действий в Чечне».