restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Русский Оссиан

Русский Оссиан

Русский Оссиан


Николай Федорович Грамматин (1786-1827) — поэт, писатель, филолог, один из первых исследователей и поэтических перелагателей «Слова о полку Игореве» — сегодня забыт столь же основательно, сколь и несправедливо. В этом году исполнилось 175 лет со дня его кончины.
Автор статьи — однофамилец Н.Ф.Грамматина, исследуя свои родовые корни, детально изучил родословную Николая Федоровича, используя материалы Центрального Государственного исторического архива, фондов Российской Государственной библиотеки, Государственной исторической библиотеки и архива Костромской области. Посетил автор и фамильную усадьбу Грамматиных — село Светочеву Гору (сейчас Красносельский район Костромской области), где был похоронен Николай Федорович.
Очень интересной оказалась обширная рукопись брата поэта, Алексея Федоровича Грамматина (1788 — 1848), под названием «Исторические сведения о моих предках», хранящаяся в Костромском музее-заповеднике и также использовавшаяся при написании данной статьи.
Николай Федорович Грамматин происходил из дворянского рода Грамотиных (правописание фамилии изменилось в 20-х годах XIX века. Первые свои произведения Николай Федорович подписывал Грамотин и Граматин). Этот род упоминается среди древнейших в Высочайшей грамоте Дворянских прав, дарованных Екатериной II в 1785 году. В «Общем гербовике дворянских родов Всероссийской империи» в части XII под » 52 значится:
»С 1616 г. Грамотины.
Предки фамилии Грамотиных с 7124/1616 года1 владели поместьями в Костромской губернии и многие из них по Боярской книге2 7200/1692 написаны были в стольниках и дворянах.
Потомки сего рода, владея наследственным имением, служили Российскому престолу в военной и гражданской службе».
Прапрадед Николая Федоровича — Савин Грамотин — числился в Боярских книгах как дворянин московский по «жилецкому» списку3. Выйдя в отставку, он получил от царя Алексея Михайловича ряд деревень. Село Светочева Гора, которое впоследствии стало родовым имением Грамматиных, досталось ему от жены. Это живописное место в 40 верстах от Костромы на правом волжском берегу, по преданию, получило свое название по имени атамана Светоча, разбойничавшего на Волге и хранившего награбленное на горе, окруженной дремучими лесами. Рядом в скиту при маленькой церквушке подвизался старец Лукиан. Отсюда второе название села — Лукояново.
За два года до смерти Савин купил в Москве двор «за Тверскими воротами в старых палатах в Земляном городе за 67 рублей». Умер он в 1681 году.
Сыновья Савина жили дружно. В 1689 году по благословению Патриарха Иоакима построили деревянную церковь Николая Чудотворца в Светочевой Горе (в 1817 году она была заменена каменной — опять же при содействии Грамматиных).
Прадед поэта Антон Савинов (1664-1738) в родословной тоже значился по «жилецкому» списку. Выйдя в отставку, поселился в своем имении. В приданое за женой Авдотьей Гурьевой получил село Матвеевское Кинешемского уезда Костромской губернии, где впоследствии и родился Николай Федорович.
Дед Н.Ф.Грамматина — Никифор Антонович — служил в армии, вышел в отставку в чине капитана. Имел двух сыновей — Ивана и Федора.

***

Алексей Федорович Грамматин в вышеупомянутой рукописи рассказывает о ссоре между Иваном и Федором Никифоровичами, имевшей трагические последствия не только для непосредственных участников, но и для их потомков. Глава об этом начинается так:
»Любезные дети, читайте историю ваших дедов, пожалейте об их несчастьях и научитесь из сего, что несогласие есть первая гибель наша. Несогласие роняет царства, возбуждает брата на брата, сына на отца и оканчивается гибелью их. Живите согласно, любите друг друга! Согласие и любовь — первое благополучие наше. Согласие и любовь — душа вселенной!»4
Когда умер Никифор Антонович, Ивану было 15, а Федору — 13 лет. Матери они лишились еще раньше. Оба поступили на военную службу, но служили недолго. Выйдя в отставку, начали делить доставшееся в наследство имение. «Делили каждую полосу, каждую луговину резали надвое, и в самом отцовском доме рассчитали горницы пополам. Это и дало начальный повод к вражде и ссорам между братьями».
Иван Никифорович женился 19-ти лет, взяв богатую невесту и получив в приданое несколько деревень и большое село Сидоровское Шуйского уезда Владимирской губернии с барским домом и конским заводом. Федор Никифорович женился спустя три года на Марии Федоровне Тухачевской5, которая росла и воспитывалась у своей тетки Н. И. Неклюдовой в селе Котцино того же уезда.
Вскоре братья получили наследство и после смерти родного дяди Якова Антоновича — село Светочеву Гору и три деревни, которые «разделили по своему манеру — по полосе и в каждом селении — по двору».
Иван Никифорович после женитьбы сначала жил в Сидоровском, а Федор Никифорович оставался в Матвеевском.
Федор Грамотин усердно занимался хозяйством, улучшал поля, завел холмогорский рогатый скот, был большой любитель лошадей. Иван жил беззаботно, весело, мало думая о будущем, и скоро запутался в долгах. В то время наряду с государственной монополией существовали винные откупа — практика предоставления государством за плату права изготовлять и продавать вино частным лицам. Иван, чтобы поправить дела, решил заняться этим делом и построил винокуренный завод на своей половине усадьбы в Матвеевском. Место оказалось очень удобным: чистая ключевая вода, рядом речка Нодога, по которой с верховьев сплавляли лес на дрова, требующиеся при винокурении в больших количествах. В половодье в речку заходили небольшие суда с Волги, доставляя хлеб прямо к заводским амбарам.
Иван под именем купца Шемякина заключил с казной договор о поставке вина и быстрыми шагами пошел к обогащению. Через шесть лет он не только расплатился с долгами, но и построил в Костроме большой двухэтажный каменный дом с подвалами, приобрел еще несколько деревень, скопил значительный капитал.
По сравнению с Иваном Федор жил теперь небогато, хотя все необходимое в его хозяйстве имелось. Увы: «когда бы люди могли довольствоваться нужным, они были бы счастливы, но, видя подле себя богатство, льющееся рекой быстрой, они стали завидовать, а зависть — злое исчадие ада».
Возникшая недоброжелательность усугублялась тем, что многочисленные винные караваны мяли луга и топтали поля, принадлежащие Федору. Правда, страдали и угодья Ивана, но для него это было мелочью»
Братья сделались врагами.
Иван, не довольствуясь законной прибылью, начал продавать корчемное6 вино, которое его люди развозили по селам в бочках под видом можжевелового кваса.
Федор грозился поймать корчемников и отдать под суд, но Иван только смеялся, уверенный в расположении к себе губернского начальства. И действительно, когда староста Федора Никифоровича конфисковал и представил в суд три бочки незаконного вина, Иван подкупил судей и вышел сухим из воды. Возмущенный Федор решил самолично бороться с нарушителями закона. Его мужики перехватывали подводы Ивана, рубили бочки и вино выливали на землю. Когда настало время оформлять новые откупа (а это нужно было делать через каждые три года), Иван поехал в Санкт-Петербург, наказав своим людям проучить брата.
13 марта 1791 года поверенный Ивана Семен Москвин отправил очередной большой обоз с корчемным вином, о чем стороной дал знать Федору. Охрана обоза была нарочито мала. Федор Никифорович, как обычно, отрядил своего старосту с мужиками. Они остановили обоз и начали рубить бочки. Между тем люди Ивана, изрядно напоенные, вооруженные топорами, дубинами и рогатинами, выскочили из заранее устроенной засады и учинили настоящую бойню. Полилось уже не вино, а кровь. Федор с дворовыми бросился на помощь своим. Пьяная толпа, собранная из принадлежащих Ивану деревень, устремилась ему навстречу с криками: «Бей барина до смерти!» Тот лишь чудом избежал гибели. На месте побоища осталось несколько трупов. Федор, взяв свидетелей, отправился в суд»
»Рука судьбы покарала» Ивана. Возвращаясь из С.-Петербурга, где он удачно взял на откуп еще три округи, он в самый день драки скоропостижно скончался, как полагают, от перепоя, не доехав одной станции до Москвы.
Итак, один брат скончался, другой остался жить и страдать».
Дело по жалобе Федора несколько раз рассматривалось в разных судах Костромской губернии, но все безрезультатно. Тогда он с женой и детьми поехал искать правды в Петербург. Однако его прошениям в Правительствующий Сенат и на Высочайшее имя не давали хода, возвращая на рассмотрение в губернию. Человек горячий и настойчивый, Грамотин в конце концов решил вручить просьбу лично императрице, находившейся в Царском Селе, где не должностным лицам пребывать дольше 24 часов запрещалось. Федор Никифорович дважды нарушил этот запрет и по приказу генерал-прокурора Самойлова был препровожден с семейством на почтовых в Кострому. Не желая возвращаться в Матвеевское, Грамотины уехали к Неклюдовой в Котцино. Оттуда Федор Никифорович продолжал слать ходатайства генерал-прокурору, — напрасно. Напряжение четырехлетней тяжбы вызвало душевное расстройство: и раньше не отличавшийся мягкостью в обращении с крепостными, Грамотин стал еще суровее и строже. В конце ноября 1795 года за растерянное по дороге сено он велел жестоко наказать нескольких крестьян, в результате чего один из них умер. Началось следствие. Федора Никифоровича взяли под стражу и отправили во Владимир. Семья его сопровождала. Следствие продолжалось пять лет, и все пять лет он твердил одно и то же: что подвергается гонениям за свое стремление соблюсти царские интересы. Его душевная болезнь между тем прогрессировала, на что судьи, очевидно, не обращали внимания, так как в 1800 году постановили сослать Федора Грамотина на поселение в Сибирь.
»Судьба однако сжалилась над несчастным, и по дороге в Сибирь он скончался в Казанской губернии, где и был похоронен — в 7 верстах от Чебоксар»»

***

Раннее детство Николая Федоровича (до трагической вражды между отцом и дядей) было счастливым — он рос жизнерадостным, веселым, несколько мечтательным мальчиком среди пленительных среднерусских приволий. Первоначальное образование получил в родительском доме, сразу проявив недюжинные способности.
После принудительной высылки из Петербурга семья около года провела в Котцино, а затем переехала во Владимир, где шло следствие по делу отца. Когда тот умер, вдова с детьми Николаем и Алексеем переселилась в Москву к своему родному брату Кириллу Федоровичу Тухачевскому. Не вынеся выпавших на ее долю переживаний, она лишилась рассудка (и через 6 лет умерла). Опекуном детей стал дядя. В 1802 году он поместил братьев в Московский университетский Благородный пансион, где молодые дворяне, кроме «Закона Божия, нравственности, истории, географии, языков русского, латинского, немецкого, французского, английского, арифметики и геометрии, изучали еще поэзию, красноречие, физику, архитектуру, законоискусство, римское право, статистику и пр.» Словесность и красноречие преподавал известный критик и поэт Алексей Федорович Мерзляков, первым обративший внимание на талант Николая Грамматина и одобривший его юношеские стихи, напечатанные в журналах «Утренняя заря» и «Отдых в пользу», которые издавались пансионерами.
Впоследствии большинство литературных произведений Н.Ф.Грамматина отличались несколько грустным тоном и романтико-меланхолическим настроем — видимо, давали себя знать трагические впечатления детства»
Учился Николай Федорович блестяще, на пятом курсе был удостоен звания кандидата, а в 1807 году окончил пансион с золотой медалью и остался в университете. Вместе с А.Ф.Мерзляковым, профессором университета М. Т. Каченовским, В. А. Жуковским (который несколько раньше окончил тот же пансион) и другими видными литераторами принимал участие в создании и работе «Дружеского литературного общества». Кроме того, еще в пансионе он познакомился с Н. М. Карамзиным и поэтом И. И. Дмитриевым, уделявшими воспитанникам много внимания.
В 1809 году Н.Ф.Грамматин защитил магистерскую диссертацию «О древней русской словесности». Именно с защиты его диссертации, тогда же опубликованной, древнерусская литература становится признанным предметом научных исследований.
В августе 1809 года Николай Федорович перебрался в Петербург и поступил на службу в экспедицию государственных доходов. В столице он сразу стал членом «Общества любителей наук, словесности и художеств», близко сошелся с Н.И. Гнедичем, К.Н.Батюшковым, В.Л.Пушкиным. Однако канцелярская служба с самого начала пришлась Николаю Федоровичу не по душе. В апреле 1810 года он увольняется по собственному прошению и уезжает в принадлежащую ему деревню Гуленево Нерехтского уезда Костромской губернии, где продолжает активную литературную деятельность, часто публикуется в альманахе «Цветник», издававшийся А.Е.Измайловым. В своем творчестве Н.Ф.Грамматин опирался на фольклор, находя, что народная поэзия благотворно влияет на «книжную» (недаром некоторые его стихи были в XIX веке популярными песнями)7.
В 1811 году поэт И. И. Дмитриев занял пост министра юстиции. Хорошо зная Николая Федоровича как даровитого и безусловно честного человека, он предложил тому место в одном из департаментов министерства и квартиру в своем доме. Предложение было принято. Свободное от работы время проходило в дружеских беседах с министром-поэтом. Скоро в Петербурге вышел сборник произведений Н.Ф.Грамматина «Мои досуги» с посвящением И.И.Дмитриеву.
В 1812 году Н.Ф.Грамматин назначается директором гимназий и училищ Костромской губернии. Будучи холостым, не имея своей семьи, он много заботился о молодом поколении в подведомственных ему учебных заведениях, не оставляя при этом своих литературных и научных занятий. В этот период он достаточно регулярно печатает стихи в журналах «Вестник Европы» и «Сын Отечества». В 1815 году увидела свет его патриотическая поэма «Освобожденная Европа».
В 1818 году болезнь заставила Николая Федоровича уйти в отставку и поселиться (как оказалось, до конца своих дней) в деревне Гуленеве. Там он вновь всецело отдался литературе и изучению древнерусской письменности, в частности «Слова о полку Игореве», работа над которым не прерывалась с 1809 года. В 1923 году появился в печати его основной труд — поэтический перевод «Слова»8 — первый относительно удачный стихотворный перевод этого памятника. «Критическое рассуждение» представляло собой подробный квалифицированный разбор «Слова», разъяснявший многие смысловые и лингвистические «темные места».
Вскоре было издано древнее чешское сказание «Суд Любуши» с примечаниями и буквальным переводом Н. Ф. Грамматина, а также стихотворное описание войны 1812 года «Песнь воинству Александрову».
Для переводов Николай Федорович, подобно Жуковскому, выбирал лишь то, что соответствовало его собственному вкусу и настроению, и переводил весьма близко к подлиннику — с английского, немецкого, французского и итальянского языков. Особенно много — из Оссиана. Этот легендарный шотландский бард III века был близок ему своим меланхолическим тоном, возвышенными описаниями природы, идеализмом благородного рыцарства. Недаром в литературных кругах Н.Ф. Грамматина называли «русским Оссианом».
Последние годы Николая Федоровича прошли в тяжелых физических страданиях, которые он мужественно переносил. В этот период им были созданы глубоко прочувствованные религиозные стихотворения, выполнены поэтические пересказы псалмов, подготовлен к печати двухтомник избранных произведений, вышедший в свет уже после его кончины.
Умер Николай Федорович Грамматин 17 января 1827 года. На могильном памятнике (увы, не сохранился) была выбита составленная им самим эпитафия:
»Друзья и сродники! Не сетуйте о мне:
Мы здесь — изгнанники, а там — в родной стране?»

***

Сегодня в литературном музее Костромы можно увидеть обширное собрание сочинений Николая Федоровича Грамматина, в том числе и первое издание его перевода «Слова о полку Игореве». На титульном листе — посвящение «Ея Императорскому Величеству, Всемилостивейшей Государыне, Императрице Елизавете Алексеевне» и ответная надпись: «Милостивый государь мой Николай Федорович! Государыня Императрица Елизавета Алексеевна» в награду трудов ваших соизволила пожаловать вам бриллиантовый перстень»» Уникальная библиотека Грамматиных, содержащая книги по философии, праву, языкознанию, литературоведению и другим отраслям знаний (треть их — на иностранных языках), насчитывает свыше 1500 томов и хранится в Фонде ценной редкой книги Костромского музея-заповедника.

 

1. В числителе указывается год от сотворения мира, в знаменателе — от Рождества Христова.


2. Боярские книги заведены в XVI веке. К 1853 году сохранилось 12 Боярских книг от 7135/1627 до 7200/1692 г.


3. «Жилец» — дворянин, находившийся на военной службе, по окончании которой обычно получал поместье.


4. Здесь и далее курсивом выделены прямые цитаты из рукописи.


5. Из рода костромских дворян — предков маршала М.Н.Тухачевского.


6. Корчемный промысел — незаконное (минуя казну) производство и продажа вина.


7. Например, «Ты не плачь, не плачь, красна девица!» (1811).


8. Грамматин Н. Слово о полку Игоревом, историческая поема, писанная в начале XIII века на славенском языке прозою, и с оной преложенная стихами древнейшаго Русскаго размера, с присовокуплением другаго буквальнаго преложения, с историческими и критическими примечаниями, критическим же разсуждением и родословною. М., 1823.
В статье использованы иллюстрации художника В.А.Фаворского к «Слову о полку Игореве»