Поиск

«Река времен»

«Река времен»

«Река времен»


От редакции
Публикуемый ниже материал представляет собой журнальную адаптацию мемуаров Павла Пав­ловича Коренева (1867–1941) — члена Московской коллегии адвокатов. Это колоритный, насыщенный событиями рассказ о жизни нескольких поколений московских мещан второй половины XIX века — энергичных и предприимчивых выходцев из крепостных крестьян. Текст и фотографии предоставила «Московскому журналу» внучка Павла Павловича — Елена Васильевна Коренева, геоморфолог, кандидат географических наук. Мемуары писались в 1937–1941 годах. Приводя их орфографию и пунктуацию к современным нормам, мы по возможности старались сохранить стиль автора — интереснейший образчик добротной старинной русской речи.

Павел Павлович Коренев. Фотография 1874 годаДед мой, Назар Захарович, был дворовым человеком помещика Потулова Калужской губернии Масальского уезда. Родился он в 1795 или 1796 году, так как, по его словам, во время нашествия французов ему исполнилось 17 лет.
Потулов был женат на княгине Львовой, от которой он и получил в приданное это имение. Насколько недоброжелательно отзывался дед о старике Потулове, настолько же хорошую память он сохранил о его жене, которая покровительствовала ему, выдав за него замуж свою любимую горничную Феодосию Ильи­ничну и пообещав, что их первенец будет свободным.
В молитвеннике деда осталась запись о том, что венчались они с Феодосией Ильиничной в 1827 году, 30 октября, в селе Замошье Масальского уезда Калужской губернии. Этот брак — брак по любви — был очень счастливым, по рассказам деда, и он без слез не мог вспоминать о последних днях жены и трогательных словах, с какими она простилась с ним. Она умерла, родив ему трех сыновей: Николая, Павла и Алексея.

Дед умер 12 июля 1876 года, когда мне было 8 лет, в год моего поступления в приготовительный класс 3-й Московской гимназии. Понятно, что у меня в памяти сохранились лишь обрывки того, что он рассказывал о своей жизни.
Помню его рассказ о том, как он стал грамотным. Тогда ни школ, ни грамотеев в деревне не было. Он добирался до всего самоучкою, пользуясь указаниями дьячка. Одолел и арифметику. Особенно вспоминал, как ему трудно дался ноль, долго не мог понять, что делать с нулем и зачем он нужен. Помню, как он цитировал своего любимого поэта Державина. У нас долго сохранялись записанные им державинские стихи — например, такие: «Река времен своим теченьем уносит все дела людей и топит в пропасти забвенья народы, царства и царей». Также он с особым чувством цитировал оду «Бог».
Бывало, я или брат Вася (на два года старше меня) забирались к деду на колени и просили:
— Дедушка, расскажите про войну!
И неизменно он начинал:
— И-и, матушка, — (он и старых, и малых, независимо от пола и возраста, именовал «матушка»), — война дело жестокое. Тут тебе пушки стреляют, люди валятся, стонут, умирают…
 О войне дед не особо распространялся, но мы знали определенно, что он участвовал в партизанских отрядах, которые помогали русской армии в борьбе с французами, когда те отступали из Москвы через Калужскую губернию.
Если в 1812 году Назар Захарович парнем 17 лет участвовал в войне, то уже в 1827-м, когда женился, он был управляющим хозяйством и двором помещика, то есть мажордомом. Очевидно, своими способностями, распорядительностью да и грамотностью он выдвинулся из дворни и занял эту важную долж­ность при помещике. Дворня и крестьяне любили его. Об этом говорили отец и земляки, иногда навещавшие отца в Москве. Один из них — Мещерский, так же, как и отец, был портным-брючником и работал с ним вместе. По общему отзыву, барин Потулов был самодур, хотя жестокостей не проявлял. Он держал особую породу гайдуков — людей из рода Аксеновых, все очень высокого роста. Мужское поколение Аксеновых он женил на самых высоких девках из деревни, чтобы поддержать эту породу. Я помню, как к отцу приезжал один из Аксеновых. Он действительно был столь высокого роста, что ему приходилось нагибаться, когда он проходил посередине комнаты, где висела лампа.
Очевидно, было предрешено помещиком послать дедовых сыновей в Москву для обучения ремеслам, чтобы иметь в их лице оброчные статьи. Правда, дядю Николая, как я упомянул выше, по обещанию помещицы отпустили на волю, но Павел и Алексей долж­ны были в будущем уплачивать помещику оброк.

Для получения полной версии статьи обратитесь в редакцию.