Поиск

Болгарские встречи

Болгарские встречи

Болгарские встречи


С 7
по 14 июня 2000 года в Болгарии находилась делегация российских
журналистов, посетившая Софию, Варну, Албену и имевшая ряд встреч с
журналистами, деятелями культуры и политиками Болгарии. Поездка была
инициирована Российским культурно-информационным центром в Софии и
болгарским Союзом журналистов. При том, что мероприятие не носило
официального характера, а осуществлялось в рамках «народной дипломатии»,
о нем можно без преувеличения сказать как о прорыве в
российско-болгарских отношениях, почти заглохших в последние два
десятилетия, — прорыве прежде всего информационном. Впервые
неправительственная делегация из России принималась супругой
премьер-министра Болгарии госпожой Еленой Костовой. Эта и другие встречи
перевернули годами формировавшееся российскими СМИ тускло-угрюмое
представление о Болгарии как об «отрезанном ломте», о досадной
анахроничности самого словосочетания «русско-болгарская дружба». 

Сегодня своими впечатлениями делятся члены делегации: главный редактор всероссийской еженедельной газеты «Москвичка» Виктория Арсеньевна Волынец, главный редактор журнала «Московский журнал. История Государства Российского» Анна Филипповна Грушина и сопредседатель политического движения «Женщины России» Марина Карамановна Добровольская*.

Виктория Волынец.
Я хотела бы начать с одного воспоминания десятилетней давности.
Возможно, это простое совпадение, но для меня оно в значительной мере
символизирует нынешнюю нашу поездку в Болгарию. В августе 1991 года,
когда решалась судьба России, когда по улице Куйбышева, по Старой
площади метались взвинченные толпы, относительное затишье наблюдалось
только в скверике у памятника героям Плевны. То был какой-то оазис: люди
здесь не кричали и не бегали, сидели молча, потрясенно. Я тогда
оказалась со своей редакцией на улице, и вот на ступеньках памятника мы
делали 16-й номер газеты «Москвичка»: подбирали материалы, фотографии…
Воспитанная в традициях советской журналистики, я решила: что бы ни
случилось, номер должен выйти! И он все-таки вышел — в том числе, я
думаю, и благодаря незримой поддерживающей силе, излучаемой
монументом. 
Марина Добровольская. Нет, конечно, тут символ, а не совпадение, — все пережитое за время поездки убеждает в этом. 
Анна Грушина.
Признаться, я ехала в Болгарию с довольно тягостным чувством если не
страха, то опаски. Сообщения официальных российских СМИ о Болгарии
крайне скудны и монотонны: болгарский народ, дескать, уверенно идет по
пути «демократизации» и «интеграции в цивилизованное мировое
сообщество», мстительно радуется, что вырвался наконец из объятий
«старшего брата» («нам два раза не повезло с освободителями»), и вот-вот
начнет рушить русские мемориалы на своей земле, прологом к чему явился
«пивной путч» — демонстративная оргия массового распития пива у
памятника советским воинам-освободителям в Софии. Соответственно,
русские в лучшем случае с обидой отмахиваются («что ж, обойдемся без
болгар»), в худшем — ожесточаются («предатели»). Забегая вперед, скажу:
все это — результат целенаправленной дезинформации, сознательного
искажения картины умонастроений болгарского народа. К подобному выводу
неизбежно приходишь, пообщавшись с представителями того самого народа.
Встречи с людьми — журналистами, политиками, деятелями культуры,
«простыми» гражданами — вот о чем в первую очередь нам нужно говорить.
Марина Добровольская.
Одно из самых ярких впечатлений, безусловно, — прием у супруги
Премьер-министра Болгарии госпожи Елены Костовой. Она возглавляет фонд
«Будущее Болгарии», который, помимо прочих социальных программ,
занимается оказанием помощи детям-сиротам, детям-инвалидам, детям из
малоимущих семей и установлением международных контактов по линии
«народной дипломатии». Госпожа Костова с самого начала отвергла всякую
«протокольность», официальность. Я видела перед собой человека, живо и
искренне заинтересованного в сотрудничестве. И вот что характерно:
госпожа Костова неоднократно подчеркивала свое огорчение по поводу
ограниченности возможностей российско-болгарского взаимодействия. Я так
поняла, что это обусловлено не столько экономическими, сколько
политическими причинами. Ведь, скажем, Украина отнюдь не богаче России, —
однако супруга премьер-министра констатировала успешность ряда
украино-болгарских начинаний (организация детского отдыха, к примеру). С
Украиной, с другими странами получается, с Россией — никак! Вот что
пусть не впрямую звучало, но подспудно ощущалось в репликах Елены
Костовой. Учитывая же заинтересованное отношение к России буквально
всех, с кем приходилось общаться, можно сказать: как в России, так и в
Болгарии между народом и властью — дистанция огромного размера.
Культурно-информационная взаимоизоляция наших народов объясняется не
экономически, а геополитически и осуществляется с обеих сторон. 
Виктория Волынец.
Я нахожу тому подтверждение и в моей издательской практике. В
«Москвичке» есть рубрика: встреча с женщинами — иностранными послами в
России (или с женами послов). Мы беседовали с представительницами многих
стран — от Канады и Англии до Зимбабве и Мозамбика. Все соглашаются —
только Болгария упорно не идет на контакт. 
В свое время
«Москвичка» писала о том, что в Болгарии собираются разрушить памятник
Алеше. Эти публикации не оставили читателей равнодушными. Со всех концов
России полетели полные обиды и возмущения письма-обращения к болгарам:
что же вы, братья-славяне, себе позволяете, неужели забыли о пролитой за
вас крови? Этих писем мы опубликовали целый разворот… Наша поездка
меня убедила: все абсолютно не так! Нет в болгарском народе ни
антироссийских настроений, ни беспамятства. Мы на каждом шагу встречали
людей, которые ностальгируют по России, хранят и отстаивают историческую
память, дорожат ею… Сейчас я чувствую: обмануты мы, обмануты
читатели. Как это случилось? Опять же: в России единственный источник
международной информации — российские информационные агентства.
«Москвичка», наряду с прочими, вынуждена ориентироваться на их
сообщения. Наша поездка показала вопиющую однобокость и тенденциозность
этих, с позволения сказать, сообщений.
Анна Грушина. Она также
позволила непосредственно увидеть и оценить происходящее в
социально-политической и экономической жизни Болгарии. С Болгарией
сделали то, что собираются сделать с нами. Там это оказалось легче:
маленькая страна без сколько-нибудь значительных природных ресурсов,
жившая в основном сельским хозяйством и курортным бизнесом, именно на
них специализируясь в системе СЭВ. Когда произошла болгарская
«революция», что прежде всего учинили? Продали курорты иностранцам и
передали землю «прежним владельцам» (многие из которых о ней и думать
забыли), распустив общины — болгарские колхозы. Результат: помидоры —
турецкие, чеснок — греческий, в двух местах мы видели, как землю пашут
на волах, безработица — 40 процентов, на курортах — в основном немцы,
лишь 12 процентов — болгары и почти нет русских, 80 процентов печатных
изданий — в руках тех же немцев. 
Виктория Волынец.
Последнее отчасти проясняет и тамошнюю культурно-духовную ситуацию. Я
встречалась с заместителем главного редактора самого популярного в
Болгарии женского журнала. Мы смотрели издания друг друга: да, много
одинаковых рубрик — мода, прически, кухня… Однако меня смущало и
настораживало полное отсутствие у них социальной проблематики: тишь да
гладь. Да и гонорары щедрые — с нашими не сравнишь. В чем дело? А в том,
что этот журнал (как и многие печатные издания в Болгарии), по примеру
нашей «Комсомолки», разделился на две половины: одну купили богатые
немцы, другая едва выживает, пытаясь оставаться «отечественной».
«Немецкой» же половине не до насущных социальных проблем, она занята
формированием у населения нового менталитета, нового мировоззрения —
западно-либерального, насаждением совершенно новых запросов — в том
числе и языковых. Русский язык в Болгарии практически перестали
преподавать — только немецкий и английский, о чем наши СМИ не устают
напоминать. Но они молчат о другом: об огромной и неиссякающей тяге
болгар к русскому языку, которую мы наблюдали повсеместно.
Анна Грушина.
Как люди реагировали, заслышав русскую речь! Ведь из старшего поколения
многие учились и работали в России (помните, торговец фруктами,
строивший что-то в Брянске?), и для них русская речь звучала музыкой, по
которой они стосковались. Но подходила и молодежь — та же девушка в
ресторане, умолявшая: говорите со мной по-русски, я хочу говорить
по-русски…
Виктория Волынец. Да, таких случаев было
множество. Я, со своей стороны, напомню, как в бутике к нам буквально
бросилась супружеская пара: боже, вы русские! какое счастье!
Оказывается, они работали в Солнцево в Москве, их дочь училась, если мне
память не изменяет, в 1145-й школе. После «революционных событий» в
Болгарии родителей отозвали. Учебный год еще не кончился, девочка могла
остаться без аттестата. Тогда учителя пошли навстречу — в марте устроили
ей выпускные экзамены и аттестат все же выдали. 
А вахтер из
дома, где мы жили, ходивший за нами и все спрашивавший, не учился ли
кто-либо из нас в Московском энергетическом институте? Да на каждом шагу
приходилось слышать: я окончил биофак в Москве… я учился на
филфаке… Из общавшихся с нами журналистов, думаю, добрая треть —
выпускники журфака МГУ. И нам пытаются внушить, что все эти люди враз
забыли русский язык, отвернулись от русской культуры!
Анна Грушина.
А также то, что Болгария страстно мечтает оказаться в НАТО, с дорогой
душой встретила и пропустила через свое воздушное пространство натовские
самолеты, летевшие бомбить Югославию. Не говорят, что и в НАТО
стремится, и самолеты согласился пропустить не болгарский народ, а
болгарские политики. Ведь по поводу пропуска бомбардировщиков
подавляющее большинство болгар — 90 процентов! — высказалось на
референдуме «против». Что же касается НАТО…
Марина Добровольская. …то романтика вступления в него заметно поумерилась — в народе так это точно.
Анна Грушина.
Я уж не говорю об антинатовском настрое болгарских журналистов. Те в
адрес НАТО откровенно иронизируют. Удивительная, к слову, вещь: из всех
творческих союзов, как и у нас, расколовшихся на прозападно-либеральные и
патриотические, в Болгарии именно Союз журналистов (председатель
Александр Ангелов) остается монолитно-патриотическим. В условиях, когда
большинство СМИ контролируется немцами (Германия — член НАТО), а
патриотизм у власти не в чести, это, согласитесь, поступок, о котором в
России пресса и телевидение тоже помалкивают, предпочитая держать
соотечественников в прискорбной уверенности, что Болгария окончательно и
бесповоротно предалась Западу. Нет, линия поведения, избранная
российскими СМИ в отношении Болгарии, — не репортерская
самодеятельность, она обусловлена совершенно определенной политической
линией власть и деньги имущих. 
Виктория Волынец.
Искажается в подаче российских СМИ и отношение болгарского народа к
Великой Отечественной войне (в духе приведенной Анной Филипповной
сентенции «не повезло с освободителями»). Молодой радиожурналист Илья
Ангелов пишет мне, что при любой жажде не может пить пиво в ларьках и
павильончиках, понастроенных у памятника советским воинам, ощущая
какой-то душевный барьер: если бы те, кому поставлен памятник, в свое
время пили бы пиво где-нибудь далеко в России, — кто бы теперь
наслаждался им здесь, в Софии? 
Марина Добровольская. А
на встрече с председателем Федерации дружбы с народами России и стран
СНГ Захарием Захариевым боевые генералы в отставке, ветераны поведали,
как трепетно-торжественно и поистине всенародно праздновалось в Болгарии
55-летие Победы. Этой трепетности, этой всенародности не пожелали
отразить в своих репортажах телевизионщики. 
Анна Грушина.
Более чем в 50 городах Болгарии шли митинги, чествования ветеранов
войны. «Упал между нами информационный занавес, — констатировал Захарий
Захариев — руководитель, между прочим, самой массовой в Болгарии
общественной организации. И продолжил: Никто не имеет права ставить знак
равенства между тем, что делает группа болгарских политиков и думает
болгарская общественность». 
На этой же встрече мы узнали, что
минувший год в Болгарии, как и в России, прошел под знаком 200-летия со
дня рождения А.С.Пушкина. Более того, по размаху юбилейных торжеств
Болгария, пользуясь спортивной терминологией, стоит на третьем месте
после России и Белоруссии. 
Виктория Волынец. Вопрос
дефицита информации — один из наиболее болезненных. Ссылаются на падение
в Болгарии интереса к России, — неправда! Жажда знать о нашей стране
как можно больше там огромна (в чем мы убедились и о чем говорили выше) —
от политики, экономики, высокой культуры до эстрады, моды,
спорта. 
Анна Грушина. Об этом может свидетельствовать
такой факт: библиотека Российского культурно-информационного центра до
сих пор имеет пять тысяч активных читателей.
Марина Добровольская.
На мой взгляд, абсурдность создавшейся ситуации уже начинает тяготить
болгар. Весьма знаменательно, что мы — первая российская
неправительственная делегация, принимавшаяся на столь высоком уровне. В
болгарском общественном мнении достигнут крайний предел отчуждения от
России. Дальше в этом направлении двигаться просто невозможно.
Виктория Волынец.
Один совсем молоденький журналист так и сказал: пять лет назад
проявление хоть малейшего интереса к России считалось крамолой и было
отнюдь не безопасно. Сейчас мы уже не боимся, нас все больше — молодых
болгар, стремящихся быть с Россией.
Марина Добровольская. В
самом деле, поражала открытость встреч, откровенность разговоров и
дискуссий: отрадная по нынешним временам новость в российско-болгарском
диалоге. Нам стремились предоставить максимум информации, ничего не
затушевывая. После долгих лет бесплодной риторики было явное желание
работать на результат. Немало потрудился для этого директор Российского
культурно-информационного центра (бывшего Дома советской науки и
техники) в Софии Евгений Семенович Табачников. В тяжелейших условиях,
когда все рушилось, когда прекратилось финансирование, он сумел
сохранить Дом, структуру, круг единомышленников, смысл и содержание
работы, насущность которой прекрасно понимал — едва ли не единственный в
те годы. И Центр продолжал представлять Россию в Болгарии, усилиями
Е.С.Табачникова умудряясь преодолевать и финансовые трудности (ремонты,
аренда, проведение мероприятий), и трудности политические — в чужой-то
стране, тогда как и в России подобное многим оказалось не под силу.
Анна Грушина.
В конце концов Центру удалось организовать и нашу поездку, действуя
совместно с патриотическим — вновь подчеркиваю — Союзом журналистов
Болгарии и его секретарем по международным связям Снежаной Тодоровой.
Похоже, некая критическая масса взаимоотчуждения, о чем говорила Марина
Карамановна, и в самом деле начинает преодолеваться. Яркий показатель —
востребованность там и тут патриотической интонации. Посмотрите, какой
патриот нынче Путин! Патриотизм же — пусть даже на уровне риторики — и в
Болгарии, и в России предполагает связь наших стран, а не разделение.
Кто-то — помните? — сказал нам: ну что же мы за народ такой? Любим
Россию, хотим быть с Россией — и позволяем себя от России отрывать! Эти
слова мы можем отнести и к себе. Но вот, кажется, терпение подходит к
концу. О депутате СДС Иване Паневе, проведшем закон, по которому власть в
Болгарии с момента освобождения в 1944 году и до начала 90-х годов
объявлялась преступным режимом, сами болгары с презрительной иронией
говорят, что теперь, отработав западные деньги, он наконец-то отдался
своему истинному призванию — торгует бельем в Калифорнии. Судьба этого
деятеля и ее оценка бывшими соотечествениками, на мой взгляд, глубоко
символичны.
Виктория Волынец. В свое время я объехала всю
Европу, побывала и за океаном, насмотрелась всяческих красот, — но так
уютно, по-домашнему, как в этот раз в Болгарии, нигде и никогда себя не
чувствовала: сам воздух здесь напоен благожелательностью. Чего стоят
встречи с мэром города Варны Кириллом Иордановым! В Албене на празднике
вручения ежегодных журналистских премий он общался с журналистами и даже
застольничал с ними до утра — пел, танцевал, хохотал. Никакого
протокольного чванства, никакой охраны: истинный демократизм! Хотя
политически, так сказать, Кирилл Иорданов вовсе не «демократ». Шел он на
выборы как независимый центрист-социалист и выиграл их, кстати, во
многом благодаря журналистской поддержке (кто-то из журналистов сумел
записать диалог противников Иорданова, договаривавшихся, как они будут
его «мочить», выдал запись в эфир — и эта передача существенно повлияла
на настроение избирателей). На следующее утро у нас была запланирована
встреча с Кириллом Иордановым уже в Варне. Приехали. Оказалось, его нет
на месте и где он — неизвестно. Мы не обиделись, понимая, что мэр —
человек гораздо более занятой, чем мы. Вернулись на «Золотые пески» в
Дом журналистов. Вдруг звонок: оказывается, Кирилл Иорданов срочно
выезжал на автомобильную аварию, связаться с нами и предупредить, что
запаздывает, он не мог. Снежана Тодорова спрашивает: может, нам
вернуться в Варну? — Нет, я сам сейчас приеду…
Марина Добровольская.
Поразительный человек — красивый, сильный, умный, волевой. Отлично
знает Россию; недавно с Лужковым объехал всю Москву, с восторгом
отзывается о становящемся на ноги ЗИЛе. Он полон планов, кипит энергией:
дайте, говорит, мне полгода — и мы все наши недоразумения упраздним на
веки вечные. Кирилл Иорданов уверен: утраченное можно и должно
восстановить, ибо в конечном счете политику делают народы.
Анна Грушина. Не забуду его шутку по поводу Дня независимости России: «Независимость России? От кого? От Болгарии?» 
Виктория Волынец.
Профессор Захарий Захариев, которого уже упоминали, был министром
культуры еще социалистической Болгарии, теперь возглавляет Федерацию
дружбы с народами России и стран СНГ — сложную и очень интересную
структуру, название которой говорит само за себя. Разработанный
Захариевым документ «Видение развития отношений между Республикой
Болгарией и Российской Федерацией», выдержанный в
воссоединительно-возрожденческом духе и в то же время нацеленный в
будущее, учитывающий современные геополитические реалии, передан им
правительству Болгарии (если не ошибаюсь, и правительству России).
Ответа пока нет, что Захариева нимало не смущает. Судя по всему, он,
подобно Кириллу Иорданову, уверен: в конечном итоге политику делают
народы, а не правительства. 
Еще одного человека мы должны
сегодня вспомнить — бессменного директора Международного Дома
журналистов на «Золотых песках» Захари Боярова. Международный Дом
журналистов и создавался «международно»: трубы — из Германии, одеяла —
из Пекина и так далее. Жизнь в нем кипела — встречи друзей и коллег,
искрометные разговоры и дискуссии, веселье, смех… В последнее время
все это ушло. Российских журналистов давно след простыл. Захари Бояров
такой же подвижник, как и Евгений Табачников, в не менее трудных
условиях прикладывает максимум усилий, чтобы сохранять Дом. Его мечта —
вновь увидеть здесь журналистов из России, вернуть былую атмосферу
профессионального и человеческого общения.
Анна Грушина.
Именно человеческое общение открыло нам глаза на истинное положение
вещей, дало прозвучать правде. Интерес к делегации был очень велик. Без
конца интервью: как там Россия, что там, в России; без конца встречи —
запланированные и импровизированные. Русская речь — и сразу столько
тепла! До сих пор и Виктории Арсеньевне, и Марине Карамановне, и мне
идут из Болгарии письма, звонки… Да, политика разделения двух наших
народов в угоду «новому мировому порядку» успела принести свои плоды:
кое-кто начал думать, что Болгария и Россия и впрямь безвозвратно теряют
друг друга. Так вот, главный результат нашей поездки — возможность
воочию убедиться самим и сказать людям: это ложь, не опускайте рук, мы
многое еще в состоянии сделать для единения славянских народов. 
Записал А.А.Белай

*Публикуется в обоих указанных изданиях (см. «Москвичка», ? 28, июль 2000 года).