Поиск

Три поколения Скворцовых

Три поколения Скворцовых

Три поколения Скворцовых


Дед мой, Владислав Иринархович Скворцов (1879 — 1959),
— врач, ученый, общественный деятель, академик Академии медицинских
наук. В Москве с 1924 года он одновременно — профессор, заведующий
кафедрой фармакологии 2-го медицинского института, директор и научный
руководитель НИИ охраны материнства и младенчества, профессор
фармакотерапии в Центральном институте усовершенствования врачей. Кроме
того, в 1930 году он становится еще и профессором фармакологии в
Московском областном клиническом институте-медвузе (ныне МОНИКИ),
научным руководителем Химико-фармацевтического института; в 1953 году
создает Институт фармакологии и химиотерапии Академии медицинских наук. К
60-м годам каждый второй московский врач был непосредственным учеником
Владислава Иринарховича, а остальные — заочными, поскольку учились по
его «Пособию к практическим занятиям по фармакологии» и «Курсу
фармакологии», выдержавшему с 1922 по 1948 год восемь изданий на
русском, азербайджанском, грузинском и румынском языках. Библиография
Владислава Иринарховича насчитывает свыше ста научных работ. Он
подготовил 11 докторов и 34 кандидата медицинских наук. 
Вот
отзыв его сотрудника и последователя А.К.Сангайло: «Блестящий лектор,
эрудированный фармаколог, глубоко понимающий предмет, к тому же человек,
обладавший прекрасным художественным чутьем, имевший ряд артистических
черт, он своими лекциями доставлял подлинное наслаждение… Его лекции
являлись эталоном совершенства лекторского мастерства». Тонкий знаток и
ценитель живописи, музыки, литературы и театра, Владислав Иринархович
сам прекрасно владел карандашом и кистью. Сохранились выполненные им
портреты Шаляпина, Толстого, Мечникова.
Отец его (мой прадед), Иринарх Полихроньевич Скворцов (1847 — 1921),
— тоже врач, эпидемиолог, гигиенист, приват-доцент Казанского (1875 —
1882), профессор Варшавского (1882 — 1885), Харьковского (1885 — 1906) и
Киевского (1906 — 1921) университетов, автор более 150 научных работ,
универсально мыслящий ученый, о чем говорят названия работ:
«Динамическая теория», «Неурожай в народной жизни», «Климатическое
лечение», «Курс практической гигиены», «Беседы о холере», «О воспитании и
нравственности», «О чуме», «О медицинском образовании», «О народном
просвещении и его организации», «О физико-химических условиях жизни»,
«Проект народного медицинского образования», «Силы Земли», «Очерк
геодинамики», «Очерк геофизики», «Новая теория мироздания»,
«Военно-полевая гигиена» и так далее. Многие их положения актуальны и
сегодня, спустя более чем 100 лет: «Не поразительно ли в самом деле, что
цивилизация у нас (в России)… изменила своему коренному назначению и
вместо здоровой и продолжительной жизни принесла… больную и короткую?»
«Главная забота общественных управлений должна быть положена не на то,
чтобы лечить больных, а на то, чтобы предохранить здоровых от болезни».
«…Неизменно свежий воздух, чистая вода, опрятность и гигиенические
меры всякого рода сопровождаются здоровьем и крепостью, а отсутствие их —
смертью, болезнью и слабостью». Можно сказать, что Иринарх
Полихроньевич был первым русским экологом, пусть понятия «экология»
тогда и не существовало. Занимаясь изучением проблем гигиены и
санитарии, он изъездил Закавказье и Туркестан, Урал и Белое море,
Поволжье и Крым, а также почти всю Европу, Турцию, Египет, выступая с
докладами на международных гигиенических конгрессах.
Иринарх
Полихроньевич первым указал на важность изучения связи биосферы Земли с
космическими явлениями; первым открыл благотворное влияние отрицательной
ионизации воздуха на здоровье человека и вредоносное — положительной
(он говорил, что техника в будущем «даст инструменты и аппараты для
измерения электризации среды и образования ионизированного воздуха для
лечения больных и сохранения здоровья», предвосхищая появление «люстры
Чижевского»); первым отметил изменение электрических свойств воды при
прохождении по металлическим трубам, советуя делать трубы из керамики и
других диэлектриков; был одним из первых, кто обратил внимание на
Мировой океан как на источник практически неиссякаемой энергии:
«…Покрывающие Землю океаны и моря представляют [собой] громадный
резервуар живой силы, то есть энергии, готовой при всякой возможности
перейти в действие» (1911 год).
Питомец Самарской духовной семинарии,
выпускник Казанского университета, Иринарх Полихроньевич Скворцов был
заслуженным профессором, кавалером орденов Св.Станислава II степени
(1891), Св.Анны II степени (1897), Св.Владимира III степени (1902),
Св.Станислава I степени (1905), возможно, и других (пока не найдены
документы последних лет его жизни). В 1899 году Иринарх Полихроньевич
получил чин действительного статского советника, «дающий права
дворянства». 
Женой Иринарха Полихроньевича, матерью Владислава
Иринарховича Скворцова и моей прабабушкой стала воспитанница композитора
Александра Порфирьевича Бородина. Узнала я об этом, читая в 1998 году
письма Бородина в «Ленинке». Вот что он пишет в Москву жене: «Временно у
меня теперь еще сожитель — некто Иринарх Полихроньевич Скворцов. Это
мой казанский знакомый… Он очень хороший господин; на съезде была у
него очень хорошая речь по гигиене… Этот Скворцов очень мягкий, но
несколько странный человек; очень неглупый, даже умный, очень простой,
из «свободомыслящих», но не нигилист, очень порядочный, трудящийся и
знающий».
В именном указателе дано следующее примечание: «Иринарх
Полихроньевич Скворцов (1847 — 1921) — гигиенист. В 1873 — 1874 годах
жил в Петербурге, где защищал при Медико-хирургической академии
диссертацию на степень доктора медицины. В эти же годы сблизился с
Бородиным и весной (1874) женился на воспитаннице Бородиных Раиде
Александровне Сютеевой…» «Раида Александровна Сутеева или Сютеева
(1856 — 1919), по мужу Скворцова — была одно время… воспитанницей
Бородиных (около 1873) и из их же дома вышла замуж. Р.А. была способной и
довольно разносторонне одаренной натурой». Была она сестрой жены брата
Бородина — Евгения Федоровича Федорова, жившего в семье Бородина и
позднее.
Через год, когда Иринарх Полихроньевич и Раида — уже
молодожены, Бородин называет их «Ирами» (Иринарх и Ираида): «Иры живут
пока очень ладно: он работает много; она много спит; друг с другом
любезны, нежны… Со мной она необыкновенно любезна и
предупредительна… Когда иду на экзамен — озаботится, чтобы мне поесть;
наливает чай и пр.» А вот еще одно письмо: «Наша питомица Раида,
вышедшая замуж и остававшаяся зимой у нас, подарила меня здоровенным
внуком, при рождении которого я исполнял отчасти должность повитухи…
Не ограничиваясь этой ролью по отношению к младенцу, я действовал в
качестве крестного отца, и столь же успешно, как и в первом случае».
Читаю примечание к этому письму: «Ныне (1929) этот «внук» (крестник
Ал.Порф.) — директор Института охраны материнства и младенчества в
Москве Владислав Иринархович Скворцов». «Мой дед, мамин отец!» — не верю
собственным глазам, вновь и вновь перечитывая письмо умиленного
Бородина.
Всю жизнь Владислав Иринархович Скворцов любил и помнил
А.П.Бородина. Как и Бородин, он с отличием окончил Медико-хирургическую
академию (1902) и стал биохимиком. Как и Бородин, создавший Высшие
женские курсы при МХА (1872) и читавший там курс химии, Владислав
Иринархович — среди организаторов и преподавателей медицинского
факультета Высших женских курсов в Москве (1906).
Из горячей любви к
Бородину родилась и ошибка составителя сборника писем и биографа
Бородина С.А.Дианина. Владислав Иринархович, мой дед, не был тем
«здоровенным внуком» — «крестником» Бородина. Впервые прочитав его
письмо 1875 года, я немедленно отметила неточность: ведь год рождения
Владислава Иринарховича — 1879. Увы! Я не была внучкой крестника
великого композитора и сама впоследствии печатно опровергала свое
первоначальное заблуждение. В 1929 году С.А.Дианин, собирая и
комментируя письма Бородина, обратился к Скворцовым и Федоровым за
разъяснением, кого тот подразумевал под «внуком»? Они не решились
огорчать Дианина известием, что мальчик, первенец Скворцовых, умер, не
дожив до года, и назвали имя Владислава Иринарховича…
В метриках
детей Скворцовых, которые мне с большим трудом удалось разыскать,
говорится, что крестным отцом Владислава был Николай Осипович
Ковалевский — сын ректора и будущий ректор Казанского университета;
впрочем, и крестным отцом «здоровенного внука» являлся не Бородин, хотя и
участвовавший в крестинах, а Полихроний Скворцов, отец Иринарха
Полихроньевича, — сын священника и сам священник, 37 лет служивший в
селах Бузулукского уезда Самарской губернии, награжденный набедренником,
скуфьей, Евангелием, наперсным крестом в честь Крымской войны 1853 —
1856 годов и другими знаками отличия. В клировых ведомостях Полихрония
написано: «3 декабря 1854 года. За доставленную в Императорскую Академию
наук статью «О местных русских наречиях» получил от Академии наук
благодарность». Во время эпидемии летом 1883 года Полихроний на
шестидесятом году жизни умер в селе Каменке в полном одиночестве: жена и
младший сын Николай умерли раньше, дочери Клавдия и Александра — жены
священников — жили далеко, сын Иринарх был в Варшаве, так что «в селе
Каменке жалованье за смертью священника Полихрония Скворцова в
количестве 28 руб. 22 коп. оставлено в казне». 
Во всех
дореволюционных справочных изданиях — от Словаря Брокгауза и Ефрона до
Православного богословского словаря — говорится об Иринархе
Полихроньевиче Скворцове. В изданиях же советских — ни слова.
«Выдающийся отечественный гигиенист» И.П.Скворцов оказался «забыт», а в
Москве вдруг начал царствовать другой гигиенист — Эрисман Федор
Федорович. В Большой Советской Энциклопедии (БСЭ), Малой Советской
Энциклопедии (МСЭ), во всех Советских энциклопедических словарях он
присутствует — окладистая борода, твердый взор…
Что же, оценим —
без гнева и пристрастия заслуги Эрисмана. При его портрете громадная
(для БСЭ) статья: «Эрисман Фед.Фед., настоящее имя Фридрих Гульдрейх, по
происхождению — швейцарец, род. 24.11.1842 (даны город и страна), умер
13.11.1915 г., Цюрих, русский врач. В 1882 — 1896 годах профессор
кафедры гигиены Московского университета, преобразованной (1890) в
Гигиенический институт (с 1927 — Московский НИИ гигиены им. Эрисмана)».
Одно из главных достоинств: «Член социал-демократической партии
Швейцарии с 1897 года», уволен из Университета в 1896 году «за
поддержание революционных настроений студентов» и тогда же переехал в
Цюрих. То есть был выслан из России за деятельность, несовместимую со
служебной, успев проработать здесь ученым-теоретиком всего 14 лет.
А
Иринарх Полихроньевич Скворцов 50 лет был профессором гигиены, неизменно
участвовал в борьбе с эпидемиями холеры и чумы с 1871 по 1921 год, спас
при этом тысячи людей…
Я глубоко убеждена: пришло время
восстановить справедливость и воздать должное людям, всю свою жизнь
посвятившим служению Отечеству.