restbet restbet tv restbet giriş restbet restbet güncel restbet giriş restbet restbet giriş restizle betpas betpas giriş pasizle betpas betpas giriş pasizle iskambil oyunları rulet nasıl oynanır blackjack nasıl oynanır

Поиск

Кемеровские очерки

Кемеровские очерки

Кемеровские очерки


«Московский
журнал» неоднократно знакомил читателей с жизнью различных российских
регионов — краев, областей, автономий, а также отдельных городов,
посвящая этому большие подборки материалов и даже целые номера.
Достаточно назвать Череповец, Мордовию, Крым, который мы не мыслим вне
России.
Продолжая традицию, сегодня мы рассказываем о Кемеровской
области — о людях, там живущих, о проблемах, стоящих перед ними, об их
бедах и надеждах. Кузбасс свидетельствует о себе глазами очевидцев —
авторов предлагаемых очерков. И это, оказывается, далеко не тот Кузбасс,
который мы видим по телевидению: край разрухи, отчаяния и зреющего
социального взрыва. Конечно, есть и такое. Но под волнующимся
бытийственным морем ощущается спокойная глубь изначальной народной
жизни, где коренятся мудрость, творчество, готовность к подвигу и жажда
обновления…

Редакция

Металл и уголь

Произнеси
«Кузбасс» — и сразу возникает картина: шахты, металлургические
комбинаты, разрезы… Да, Кузбасс — энергетическое сердце России. Он и
строился всей страной с огромным напряжением, с жертвами и с
энтузиазмом. Это ведь про Новокузнецк — строки Маяковского: «Я знаю,
город будет, я знаю, саду цвесть…» Гигантская всесоюзная стройка
государственного значения — ибо производить Кузбасс должен был продукцию
исключительно стратегического значения: металл и уголь. И ныне Кузбасс
дает стране 100 процентов отечественных рельсов и 80 процентов всего
добываемого угля.
Соответственно складывался и характер края —
всецело индустриальный. Если в центральной России производства возникали
после поселений и обслуживали последние, то в Кузбассе было наоборот:
ставилась шахта, ехал народ со всего Союза (на местах рабочих рук не
хватало) — и возле шахты строился поселок. Разрасталось производство —
поселки вырастали в города.
Когда грянула перестройка, стратегически
важнейший регион, основа индустриальной и оборонной мощи России, стал
«дотационным». Поскольку все здесь зависело от работы индустриальных
гигантов — с превращением их в кормушку ловких «приватизаторов» жизнь
людей пришла в упадок. Социальная обстановка резко обострилась. О
Кузбассе стали писать исключительно как о голодном и яростном крае
бастующих шахтеров. Да, это было и есть: пустеющие поселки, голодные
дети, ожесточенные родители… Но почему так произошло? Закройся хоть
сотня предприятий в той же Москве — рядом продолжают работать другие, да
и социально-бытовая инфраструктура достаточно самостоятельна и
независима от производств. К тому же, если где-то в Мытищах или в
Сергиевом Посаде фабрики и закрывались, рядом открывались новые. Плюс
многочисленные торговые точки. На юге России закрытие производств тоже
не смертельно — худо-бедно, но выживает народ за счет огородов, садов.
Населению аграрно-сельскохозяйственных регионов есть чем и
приторговывать на рынках…
В этом смысле Кузбасс — регион совершенно
особый. У Кузбасса — только металл и уголь. Их не дашь работникам в
счет зарплаты, как делают сейчас повсеместно, — то есть кемеровцам даже
«мешочным бизнесом» не спастись. И потому закрытие каждой шахты, крах
каждого завода — это сразу голод и нищета, поголовная безработица. Все
имущество людей — квартира в умершем поселке, в которой нельзя жить и
которую нельзя продать: кто сюда поедет? Сменить работу тоже невозможно:
большинство кемеровцев — люди угля и стали, и большинство предприятий —
это уголь и сталь. А одними углем и сталью сыт не будешь. Между тем
баланс обмена продукцией Кузбасса со всей остальной страной резко
нарушен. И Кузбасс стал не в состоянии прокормить себя, обогреть жилища,
обеспечить детство и старость.
Приватизация именно по Кузбассу
ударила больнее всего. Новые хозяева гигантских предприятий не выкупали
их. То был «черный передел». Производственные мощности фактически
списывались и приобретались «по остаточной стоимости» за гроши. Особенно
прославилась на этом поприще инвестиционная компания МИКОМ. Всего лишь
за два года — 1995-й и 1996-й — она прихватила КМК, Новокузнецкий
алюминиевый завод, несколько крупных шахт и разрезов. Что же получается?
Цены подняли до уровня мировых — но налоги перевели в оффшорные зоны.
Зарплату платят несоразмерную с прибылью, оседающей в карманах новых
владельцев. Рабочих, в сущности, держат за рабов. Им-то податься
некуда… Деньги в областной бюджет не поступают.
Может и в самом
деле показаться, что Кузбасс — это только беда и социальная
напряженность, безбытность и серость. Быстрый рост области как сугубо
специализированного региона, конечно, наложил свой отпечаток на все
сферы жизни. Но была и есть здесь своя красота. Было и есть искусство.
Была и есть тяга познать свои корни. Были и есть энтузиасты и
подвижники. Обо всем этом хочется по мере возможности поведать.

Томская писаница

Так
называется музей под открытым небом на берегу реки Томи. Еще в XVIII
веке в этих местах обнаружили наскальные рисунки эпохи неолита. Им около
30000 лет. Далекие предки оставили нам изображения своего мира — лоси,
совы, олени, лани, медведи… Академик Анатолий Иванович Мартынов и его
жена Галина Семеновна организовали музей-заповедник: реконструировали
древние стоянки, установили избы и чумы. Сорок минут на автобусе от
Кемерова — и вы попадаете в седую древность. Среди скал и сосен еще
осязается дух предков, дует тот же ветер, что и тысячелетия назад… В
музей едут со всей области. Здесь время, история — не абстракция, а
конкретная данность.

Прокопьевские самородки

Прокопьевск.
Рябина, капуста, васильки, золотые шары в палисадниках, голубые
крестовины оконных рам… И, конечно, уголь. Прокопьевск — одна из
угольных столиц России. Прокопьевские шахтеры — люди смелые,
решительные, суровые, порой отчаянные.
Но в Прокопьевске открываешь и
другое. Стоит напомнить, что здесь жил и работал художник Иван Егорович
Селиванов (о нем будет рассказано ниже). В царстве угля до сих пор не
прерывается художественная традиция. Прокопьевская земля рождает не
только черное золото, но и искусство. Продолжают работать последователи
Селиванова — мастера наивной живописи. Подрастает талантливая смена —
шахтерские дети, ученики художественной школы, где директором — Олег
Дмитриевич Комаров, а учителями — Элеонора Ривальевна Симонова, Галина
Федоровна Кальпидис, Александр Анатольевич и Алевтина Викторовна
Судариковы.
Школа располагается в бывшем детском саду. Вокруг —
скудная природа, серые блочные пятиэтажки. Тем более изумляешься,
попадая с улицы в мир ярчайших красок и буйства художественной фантазии.
Медведи в снегу. Таежные глухари и совы. Упитанная добротная хавронья
на охристой соломе рядом с нежными розовыми поросятами. Пейзажи, на
которых Прокопьевск увиден и запечатлен с поразительным разнообразием.
Натюрморты: красные, желтые тыквы среди листьев гречихи… медный
чайник, бутылка с подсолнечным маслом и краюха хлеба на фоне рябинового
пламени…
По какой-то странной традиции журналисты называют
Прокопьевск городом мрачным, вымирающим. Интересно, куда они смотрят,
бывая в Прокопьевске?
Здесь нам не обойти темы: кемеровская журналистика и, в частности

Кемеровское телевидение

Нынешнее
пустозвонное московское телевидение — притча во языцех. Кто платит —
тот и заказывает музыку. Известно, кто платит и заказывает музыку
московским телеканалам. Почему же кемеровское TВ, на которое вроде бы не
давят «меценаты», переняло у Москвы оскорбительно-наглую повадку и
антинародную направленность?
Кемеровские телевизионщики упражняются в
основном в репортажах «с улицы». Нахальные и лощеные молодые люди
задают глупо-претенциозные вопросы встречному люду — усталому,
измученному, издерганному — и в глупо-претенциозной же, нестерпимо
вульгарной манере комментируют ответы. Интересно, как можно в таком
стиле «интервьюировать» безработного шахтера, у которого голодают дети,
или ветерана, не знающего, как прожить на свои гроши? Удручает полнейшее
отсутствие чувства сострадания простому человеку и какая-то заданность в
подборе «типажей». Ведь кемеровцы — при всех переживаемых ими
трудностях — народ самобытный, колоритный, красивый. Где все это?
Царство безбытности — вот что такое жизнь Кузбасса в изображении кузбасского телевидения.
Лживыми
представляются ссылки телевизионщиков на недостаток финансирования.
Чтобы честно и объективно говорить о людях и их проблемах — как раз и не
надо особенно больших средств. Это же ведь не «супершоу»
организовывать. Нет, не отделаться от впечатления, что рукой
составителей телепрограмм водит нечистая сила. Телевизионные заправилы в
Кемеровской области ведают, что творят.
Крутят пошлейший западный
киноширпотреб, утверждая, что именно эта продукция «востребована»
народом. Народная же культура отброшена. Русских песен на кемеровском TВ
не слыхать. Как и украинских, казахских, татарских. Что, для создания
музыкальной телепередачи типа заволокинской «Играй, гармонь» нужны
баснословные средства? Нужны — сердце, душа и любовь к людям…
Впечатление
такое, что кемеровское телевидение делается инопланетянами. И
приходится сказать: это бы еще полбеды. К сожалению, оно делается
людьми.

Книги

А что же предлагается кемеровцам читать?
Даже
поверхностное знакомство с ассортиментом книжных магазинов приводит в
удручение, как и просмотр местных телепрограмм. Начало перестройки
ознаменовалось валом порнографической литературы. На отрезвление ушло
несколько лет. Но тут хлынула новая напасть: оккультная, сатанистская
литература. Она составляет сейчас около половины книжного фонда. Даже в
киоске Кемеровской областной администрации — в основном издания
подобного рода. Блаватская, Рерих, черная и белая магия… не
продохнешь. А вот классической литературы — зарубежной и русской — днем с
огнем не сыщешь. Великая русская литература отсутствует, впрочем, не
только в смысле книг. Не слышно и не видно ссылок на нее, упоминаний о
ней, цитат.
В немногочисленных киосках при новом кемеровском
Знаменском соборе имеется довольно обширный выбор православной
литературы. Но это капля в море.
Как и в случае с телевидением,
приходится признать здесь не недомыслие, не пресловутое «народу
нравится», а злую целенаправленную волю. Носителями этой злой воли в
значительной степени являются

Секты
Их экспансия особенно
разрушительна в Кузбассе — регионе, бедствующем экономически и (в силу
обстоятельств) лишенном того мощного противоядия, которое имеют регионы с
богатой православной (или мусульманской) историей. В Кемерове никогда
не было много церквей. Значительная часть существующих построена в
последнее время. И тоталитарное сектантство цветет здесь махровым
цветом.
В который раз поражаешься не недомыслию даже, а прямому
нерадению российской власти в отношении к враждебным России идеологиям,
хлынувшим к нам со всего мира. Болтовня о «свободе совести» в этой
области рассчитана на простаков. Современный Запад и мусульманский
Восток ведут с сектами беспощадную борьбу. Американские спецслужбы,
раскрыв тоталитарную секту, уничтожают ее молниеносно как
террористическую организацию. Секта сайентологов, столь процветающая в
России, в «демократических» США запрещена. Японцы решительно
расправились с Аум Синрике. Между тем в России каждая подобная попытка
вызывает шквал негодования по поводу «нарушения прав человека» и
«подавления свободы совести»…
Кузбасс, как уже не раз говорилось, —
край особый. Огромные пространства, сопоставимые с территориями иных
европейских государств, осваивались в основном индустрией. Русская
традиционная культура стала укореняться с XVII века. Начавшийся с
перестройкой промышленно-социальный развал породил страх за будущее,
который толкает отчаявшегося человека в сектантские объятия. Дисциплина и
система подавления воли в сектах — жесточайшие. В мутной воде
социально-экономических потрясений секты плодятся и множатся с
угрожающей быстротой. Сегодня им противостоят только представители
традиционных для Кузбасса конфессий — православия и мусульманства.
Владыка Кемеровский и Новокузнецкий Софоний, энергичный и горячий
пастырь, радеет за восстановление и строительство храмов, организовывает
церковноприходские школы. Так же действуют правоверные мусульмане
многонациональной Кемеровской области.
Губернатор
Так уж
случилось, что слово «Кузбасс» сразу же ассоциируется с именем главы
администрации Кемеровской области. И, говоря о Кузбассе, невозможно не
сказать о губернаторе Амане Гумировиче Тулееве.
Впервые мне пришлось
услышать о нем в 1992 году. Зайдя в одну из почти пустых новокузнецких
столовых, я увидела сидевших за столом трех старушек — в валенках, в
клетчатых платках. Это было удивительно: обедать в столовых не могли
себе позволить даже работающие шахтеры. Кассирша в ответ на мой вопрос
отмахнулась: «А, Тулеев, председатель областного совета, — он старикам
талоны на питание дает. У нас к каждой столовке такие прикреплены».
В том же Новокузнецке ждал меня еще один сюрприз: весь городской транспорт оказался бесплатным. И опять: Тулеев…
Позже
за это его обвиняли в утопическом популизме. Сейчас ясно: иначе он
поступить не мог. Как жить без хлеба насущного и без свободы
передвижения? Этот основной жизненный минимум Тулеев считал себя просто
обязанным дать людям.
Аман Тулеев — крепкий, волевой, талантливый
мужик. Чисто народный тип. Ему не надо «народность» изображать. При этом
всегда красиво одет. Речь плотная, яркая, образная. Двигается быстро, и
вместе с тем — никакой суеты. Он прирожденный лидер, вожак — но без
всякого налета «элитарности». Мгновенно принимает решения и берет на
себя ответственность. В разоряемом год от года Кузбассе люди верят
только ему.
Вот фрагменты моих с ним тогдашних бесед.
«Я по
профессии железнодорожник. Начал стрелочником и прошел все ступени до
начальника дороги. Года два проработал заведующим отделом транспорта и
связи обкома партии, однако был не функционером, а чистым
хозяйственником: доставал вагоны, выбивал горючее, особенно в уборочную,
устраивал связь. В народные депутаты Верховного Совета СССР меня
выдвинули сами люди. Думаю, они сделали это, чувствуя, что Кузбасс — моя
жизнь. Я отношусь к нему как к живому существу, перед которым мне
больно и совестно. Отсюда исхожу как политик.
На примере моего края
могу утверждать: безработица у нас вызвана искусственно. Развалили
страну, нарушили все связи, побежали за суверенитетами, которые повели к
политическому раздроблению. Спутали суверенитет и экономическую
самостоятельность. И теперь пожинаем, что посеяли. Все это время у
власти стояли разрушители. Нужно, чтобы наконец пришли созидатели.
Радетели
«курса реформ» говорили и говорят: народ должен немного потерпеть.
Спрашивается: сколько же народу терпеть ради чьей-то дури? Чтобы дать
народу достойную жизнь, нужно иметь мощную государственную программу. Ее
при сегодняшних настроениях в верхах быть не может.
В Кузбассе уже
есть шахты, контрольный пакет которых принадлежит иностранцам. Себе не
хватает угля, а мы продаем его в Англию. Мы задыхаемся здесь от смога
ради того, чтобы «цивилизованный мир» дышал свежим воздухом. Это и есть
колонизация России».
За уже упоминавшейся инвестиционной компанией
МИКОМ стояли братья Живило, близкие к бывшему губернатору Кислюку.
Сегодня почти все их позиции в Кузбассе рухнули благодаря противостоянию
Тулеева. Сейчас идет борьба за возвращение народу Новокузнецкого
алюминиевого завода, «прихватизированного» в свое время В.Терентьевым,
одним из новоявленных алюминиевых баронов. Вот, собственно, и вся суть
пресловутого «конфликта между областью и предприятиями». Кузбасс сегодня
отстаивает на своей территории общенациональный, государственный
интерес. И здесь — суть «конфликта региона с центром».

***

Скажем
в заключение: жизнь продолжается. В Кемерове, в других городах и
деревнях строятся церкви. Рисуют дети. Художники-берестянщики в
Прокопьевске и Мариинске выделывают изумительную утварь. Сочиняют стихи
поэты. Добывается уголь, плавится металл. Течет величественная Томь.
Высятся горные хребты Шории. Стоят реликтовые сосновые и кедровые леса в
заповеднике Томская писаница. Весной Кемерово, Прокопьевск, Новокузнецк
тонут в цветущей сирени и черемухе, осенью здесь пламенеют алые
рябиновые и ярко-желтые березовые аллеи. Нет, не сломлен Кузбасс.
Кемеровцы надеются и верят в лучшее будущее.