Поиск

Кемеровские очерки

Кемеровские очерки

Кемеровские очерки


«Московский
журнал» неоднократно знакомил читателей с жизнью различных российских
регионов — краев, областей, автономий, а также отдельных городов,
посвящая этому большие подборки материалов и даже целые номера.
Достаточно назвать Череповец, Мордовию, Крым, который мы не мыслим вне
России.
Продолжая традицию, сегодня мы рассказываем о Кемеровской
области — о людях, там живущих, о проблемах, стоящих перед ними, об их
бедах и надеждах. Кузбасс свидетельствует о себе глазами очевидцев —
авторов предлагаемых очерков. И это, оказывается, далеко не тот Кузбасс,
который мы видим по телевидению: край разрухи, отчаяния и зреющего
социального взрыва. Конечно, есть и такое. Но под волнующимся
бытийственным морем ощущается спокойная глубь изначальной народной
жизни, где коренятся мудрость, творчество, готовность к подвигу и жажда
обновления…

Редакция

Металл и уголь

Произнеси
«Кузбасс» — и сразу возникает картина: шахты, металлургические
комбинаты, разрезы… Да, Кузбасс — энергетическое сердце России. Он и
строился всей страной с огромным напряжением, с жертвами и с
энтузиазмом. Это ведь про Новокузнецк — строки Маяковского: «Я знаю,
город будет, я знаю, саду цвесть…» Гигантская всесоюзная стройка
государственного значения — ибо производить Кузбасс должен был продукцию
исключительно стратегического значения: металл и уголь. И ныне Кузбасс
дает стране 100 процентов отечественных рельсов и 80 процентов всего
добываемого угля.
Соответственно складывался и характер края —
всецело индустриальный. Если в центральной России производства возникали
после поселений и обслуживали последние, то в Кузбассе было наоборот:
ставилась шахта, ехал народ со всего Союза (на местах рабочих рук не
хватало) — и возле шахты строился поселок. Разрасталось производство —
поселки вырастали в города.
Когда грянула перестройка, стратегически
важнейший регион, основа индустриальной и оборонной мощи России, стал
«дотационным». Поскольку все здесь зависело от работы индустриальных
гигантов — с превращением их в кормушку ловких «приватизаторов» жизнь
людей пришла в упадок. Социальная обстановка резко обострилась. О
Кузбассе стали писать исключительно как о голодном и яростном крае
бастующих шахтеров. Да, это было и есть: пустеющие поселки, голодные
дети, ожесточенные родители… Но почему так произошло? Закройся хоть
сотня предприятий в той же Москве — рядом продолжают работать другие, да
и социально-бытовая инфраструктура достаточно самостоятельна и
независима от производств. К тому же, если где-то в Мытищах или в
Сергиевом Посаде фабрики и закрывались, рядом открывались новые. Плюс
многочисленные торговые точки. На юге России закрытие производств тоже
не смертельно — худо-бедно, но выживает народ за счет огородов, садов.
Населению аграрно-сельскохозяйственных регионов есть чем и
приторговывать на рынках…
В этом смысле Кузбасс — регион совершенно
особый. У Кузбасса — только металл и уголь. Их не дашь работникам в
счет зарплаты, как делают сейчас повсеместно, — то есть кемеровцам даже
«мешочным бизнесом» не спастись. И потому закрытие каждой шахты, крах
каждого завода — это сразу голод и нищета, поголовная безработица. Все
имущество людей — квартира в умершем поселке, в которой нельзя жить и
которую нельзя продать: кто сюда поедет? Сменить работу тоже невозможно:
большинство кемеровцев — люди угля и стали, и большинство предприятий —
это уголь и сталь. А одними углем и сталью сыт не будешь. Между тем
баланс обмена продукцией Кузбасса со всей остальной страной резко
нарушен. И Кузбасс стал не в состоянии прокормить себя, обогреть жилища,
обеспечить детство и старость.
Приватизация именно по Кузбассу
ударила больнее всего. Новые хозяева гигантских предприятий не выкупали
их. То был «черный передел». Производственные мощности фактически
списывались и приобретались «по остаточной стоимости» за гроши. Особенно
прославилась на этом поприще инвестиционная компания МИКОМ. Всего лишь
за два года — 1995-й и 1996-й — она прихватила КМК, Новокузнецкий
алюминиевый завод, несколько крупных шахт и разрезов. Что же получается?
Цены подняли до уровня мировых — но налоги перевели в оффшорные зоны.
Зарплату платят несоразмерную с прибылью, оседающей в карманах новых
владельцев. Рабочих, в сущности, держат за рабов. Им-то податься
некуда… Деньги в областной бюджет не поступают.
Может и в самом
деле показаться, что Кузбасс — это только беда и социальная
напряженность, безбытность и серость. Быстрый рост области как сугубо
специализированного региона, конечно, наложил свой отпечаток на все
сферы жизни. Но была и есть здесь своя красота. Было и есть искусство.
Была и есть тяга познать свои корни. Были и есть энтузиасты и
подвижники. Обо всем этом хочется по мере возможности поведать.

Томская писаница

Так
называется музей под открытым небом на берегу реки Томи. Еще в XVIII
веке в этих местах обнаружили наскальные рисунки эпохи неолита. Им около
30000 лет. Далекие предки оставили нам изображения своего мира — лоси,
совы, олени, лани, медведи… Академик Анатолий Иванович Мартынов и его
жена Галина Семеновна организовали музей-заповедник: реконструировали
древние стоянки, установили избы и чумы. Сорок минут на автобусе от
Кемерова — и вы попадаете в седую древность. Среди скал и сосен еще
осязается дух предков, дует тот же ветер, что и тысячелетия назад… В
музей едут со всей области. Здесь время, история — не абстракция, а
конкретная данность.

Прокопьевские самородки

Прокопьевск.
Рябина, капуста, васильки, золотые шары в палисадниках, голубые
крестовины оконных рам… И, конечно, уголь. Прокопьевск — одна из
угольных столиц России. Прокопьевские шахтеры — люди смелые,
решительные, суровые, порой отчаянные.
Но в Прокопьевске открываешь и
другое. Стоит напомнить, что здесь жил и работал художник Иван Егорович
Селиванов (о нем будет рассказано ниже). В царстве угля до сих пор не
прерывается художественная традиция. Прокопьевская земля рождает не
только черное золото, но и искусство. Продолжают работать последователи
Селиванова — мастера наивной живописи. Подрастает талантливая смена —
шахтерские дети, ученики художественной школы, где директором — Олег
Дмитриевич Комаров, а учителями — Элеонора Ривальевна Симонова, Галина
Федоровна Кальпидис, Александр Анатольевич и Алевтина Викторовна
Судариковы.
Школа располагается в бывшем детском саду. Вокруг —
скудная природа, серые блочные пятиэтажки. Тем более изумляешься,
попадая с улицы в мир ярчайших красок и буйства художественной фантазии.
Медведи в снегу. Таежные глухари и совы. Упитанная добротная хавронья
на охристой соломе рядом с нежными розовыми поросятами. Пейзажи, на
которых Прокопьевск увиден и запечатлен с поразительным разнообразием.
Натюрморты: красные, желтые тыквы среди листьев гречихи… медный
чайник, бутылка с подсолнечным маслом и краюха хлеба на фоне рябинового
пламени…
По какой-то странной традиции журналисты называют
Прокопьевск городом мрачным, вымирающим. Интересно, куда они смотрят,
бывая в Прокопьевске?
Здесь нам не обойти темы: кемеровская журналистика и, в частности

Кемеровское телевидение

Нынешнее
пустозвонное московское телевидение — притча во языцех. Кто платит —
тот и заказывает музыку. Известно, кто платит и заказывает музыку
московским телеканалам. Почему же кемеровское TВ, на которое вроде бы не
давят «меценаты», переняло у Москвы оскорбительно-наглую повадку и
антинародную направленность?
Кемеровские телевизионщики упражняются в
основном в репортажах «с улицы». Нахальные и лощеные молодые люди
задают глупо-претенциозные вопросы встречному люду — усталому,
измученному, издерганному — и в глупо-претенциозной же, нестерпимо
вульгарной манере комментируют ответы. Интересно, как можно в таком
стиле «интервьюировать» безработного шахтера, у которого голодают дети,
или ветерана, не знающего, как прожить на свои гроши? Удручает полнейшее
отсутствие чувства сострадания простому человеку и какая-то заданность в
подборе «типажей». Ведь кемеровцы — при всех переживаемых ими
трудностях — народ самобытный, колоритный, красивый. Где все это?
Царство безбытности — вот что такое жизнь Кузбасса в изображении кузбасского телевидения.
Лживыми
представляются ссылки телевизионщиков на недостаток финансирования.
Чтобы честно и объективно говорить о людях и их проблемах — как раз и не
надо особенно больших средств. Это же ведь не «супершоу»
организовывать. Нет, не отделаться от впечатления, что рукой
составителей телепрограмм водит нечистая сила. Телевизионные заправилы в
Кемеровской области ведают, что творят.
Крутят пошлейший западный
киноширпотреб, утверждая, что именно эта продукция «востребована»
народом. Народная же культура отброшена. Русских песен на кемеровском TВ
не слыхать. Как и украинских, казахских, татарских. Что, для создания
музыкальной телепередачи типа заволокинской «Играй, гармонь» нужны
баснословные средства? Нужны — сердце, душа и любовь к людям…
Впечатление
такое, что кемеровское телевидение делается инопланетянами. И
приходится сказать: это бы еще полбеды. К сожалению, оно делается
людьми.

Книги

А что же предлагается кемеровцам читать?
Даже
поверхностное знакомство с ассортиментом книжных магазинов приводит в
удручение, как и просмотр местных телепрограмм. Начало перестройки
ознаменовалось валом порнографической литературы. На отрезвление ушло
несколько лет. Но тут хлынула новая напасть: оккультная, сатанистская
литература. Она составляет сейчас около половины книжного фонда. Даже в
киоске Кемеровской областной администрации — в основном издания
подобного рода. Блаватская, Рерих, черная и белая магия… не
продохнешь. А вот классической литературы — зарубежной и русской — днем с
огнем не сыщешь. Великая русская литература отсутствует, впрочем, не
только в смысле книг. Не слышно и не видно ссылок на нее, упоминаний о
ней, цитат.
В немногочисленных киосках при новом кемеровском
Знаменском соборе имеется довольно обширный выбор православной
литературы. Но это капля в море.
Как и в случае с телевидением,
приходится признать здесь не недомыслие, не пресловутое «народу
нравится», а злую целенаправленную волю. Носителями этой злой воли в
значительной степени являются

Секты
Их экспансия особенно
разрушительна в Кузбассе — регионе, бедствующем экономически и (в силу
обстоятельств) лишенном того мощного противоядия, которое имеют регионы с
богатой православной (или мусульманской) историей. В Кемерове никогда
не было много церквей. Значительная часть существующих построена в
последнее время. И тоталитарное сектантство цветет здесь махровым
цветом.
В который раз поражаешься не недомыслию даже, а прямому
нерадению российской власти в отношении к враждебным России идеологиям,
хлынувшим к нам со всего мира. Болтовня о «свободе совести» в этой
области рассчитана на простаков. Современный Запад и мусульманский
Восток ведут с сектами беспощадную борьбу. Американские спецслужбы,
раскрыв тоталитарную секту, уничтожают ее молниеносно как
террористическую организацию. Секта сайентологов, столь процветающая в
России, в «демократических» США запрещена. Японцы решительно
расправились с Аум Синрике. Между тем в России каждая подобная попытка
вызывает шквал негодования по поводу «нарушения прав человека» и
«подавления свободы совести»…
Кузбасс, как уже не раз говорилось, —
край особый. Огромные пространства, сопоставимые с территориями иных
европейских государств, осваивались в основном индустрией. Русская
традиционная культура стала укореняться с XVII века. Начавшийся с
перестройкой промышленно-социальный развал породил страх за будущее,
который толкает отчаявшегося человека в сектантские объятия. Дисциплина и
система подавления воли в сектах — жесточайшие. В мутной воде
социально-экономических потрясений секты плодятся и множатся с
угрожающей быстротой. Сегодня им противостоят только представители
традиционных для Кузбасса конфессий — православия и мусульманства.
Владыка Кемеровский и Новокузнецкий Софоний, энергичный и горячий
пастырь, радеет за восстановление и строительство храмов, организовывает
церковноприходские школы. Так же действуют правоверные мусульмане
многонациональной Кемеровской области.
Губернатор
Так уж
случилось, что слово «Кузбасс» сразу же ассоциируется с именем главы
администрации Кемеровской области. И, говоря о Кузбассе, невозможно не
сказать о губернаторе Амане Гумировиче Тулееве.
Впервые мне пришлось
услышать о нем в 1992 году. Зайдя в одну из почти пустых новокузнецких
столовых, я увидела сидевших за столом трех старушек — в валенках, в
клетчатых платках. Это было удивительно: обедать в столовых не могли
себе позволить даже работающие шахтеры. Кассирша в ответ на мой вопрос
отмахнулась: «А, Тулеев, председатель областного совета, — он старикам
талоны на питание дает. У нас к каждой столовке такие прикреплены».
В том же Новокузнецке ждал меня еще один сюрприз: весь городской транспорт оказался бесплатным. И опять: Тулеев…
Позже
за это его обвиняли в утопическом популизме. Сейчас ясно: иначе он
поступить не мог. Как жить без хлеба насущного и без свободы
передвижения? Этот основной жизненный минимум Тулеев считал себя просто
обязанным дать людям.
Аман Тулеев — крепкий, волевой, талантливый
мужик. Чисто народный тип. Ему не надо «народность» изображать. При этом
всегда красиво одет. Речь плотная, яркая, образная. Двигается быстро, и
вместе с тем — никакой суеты. Он прирожденный лидер, вожак — но без
всякого налета «элитарности». Мгновенно принимает решения и берет на
себя ответственность. В разоряемом год от года Кузбассе люди верят
только ему.
Вот фрагменты моих с ним тогдашних бесед.
«Я по
профессии железнодорожник. Начал стрелочником и прошел все ступени до
начальника дороги. Года два проработал заведующим отделом транспорта и
связи обкома партии, однако был не функционером, а чистым
хозяйственником: доставал вагоны, выбивал горючее, особенно в уборочную,
устраивал связь. В народные депутаты Верховного Совета СССР меня
выдвинули сами люди. Думаю, они сделали это, чувствуя, что Кузбасс — моя
жизнь. Я отношусь к нему как к живому существу, перед которым мне
больно и совестно. Отсюда исхожу как политик.
На примере моего края
могу утверждать: безработица у нас вызвана искусственно. Развалили
страну, нарушили все связи, побежали за суверенитетами, которые повели к
политическому раздроблению. Спутали суверенитет и экономическую
самостоятельность. И теперь пожинаем, что посеяли. Все это время у
власти стояли разрушители. Нужно, чтобы наконец пришли созидатели.
Радетели
«курса реформ» говорили и говорят: народ должен немного потерпеть.
Спрашивается: сколько же народу терпеть ради чьей-то дури? Чтобы дать
народу достойную жизнь, нужно иметь мощную государственную программу. Ее
при сегодняшних настроениях в верхах быть не может.
В Кузбассе уже
есть шахты, контрольный пакет которых принадлежит иностранцам. Себе не
хватает угля, а мы продаем его в Англию. Мы задыхаемся здесь от смога
ради того, чтобы «цивилизованный мир» дышал свежим воздухом. Это и есть
колонизация России».
За уже упоминавшейся инвестиционной компанией
МИКОМ стояли братья Живило, близкие к бывшему губернатору Кислюку.
Сегодня почти все их позиции в Кузбассе рухнули благодаря противостоянию
Тулеева. Сейчас идет борьба за возвращение народу Новокузнецкого
алюминиевого завода, «прихватизированного» в свое время В.Терентьевым,
одним из новоявленных алюминиевых баронов. Вот, собственно, и вся суть
пресловутого «конфликта между областью и предприятиями». Кузбасс сегодня
отстаивает на своей территории общенациональный, государственный
интерес. И здесь — суть «конфликта региона с центром».

***

Скажем
в заключение: жизнь продолжается. В Кемерове, в других городах и
деревнях строятся церкви. Рисуют дети. Художники-берестянщики в
Прокопьевске и Мариинске выделывают изумительную утварь. Сочиняют стихи
поэты. Добывается уголь, плавится металл. Течет величественная Томь.
Высятся горные хребты Шории. Стоят реликтовые сосновые и кедровые леса в
заповеднике Томская писаница. Весной Кемерово, Прокопьевск, Новокузнецк
тонут в цветущей сирени и черемухе, осенью здесь пламенеют алые
рябиновые и ярко-желтые березовые аллеи. Нет, не сломлен Кузбасс.
Кемеровцы надеются и верят в лучшее будущее.