Поиск
  • 21.06.2017
  • Альбом
  • Автор Александр Артурович Эзерин

Ювелир и зодчий

Ювелир и зодчий

Ювелир и зодчий


Эта церковь — один из самых загадочных архитектурных памятников средневековой Москвы.
В источниках нет никаких сведений о ее постройке, и неизвестно даже, в каком веке она появилась, в XV или XVI — специалисты высказывают по сему поводу самые различные мнения. Неизвестно, соответственно, и имя заказчика, не говоря уже об именах строителей. И, наконец, отсутствует удовлетворительный ответ на вопрос, почему церковь посвящена именно мученику Трифону.

Святой Трифон с соколом.  Прорись фрески.  Из журнала «Наука и религия» (1991. № 4)

Реставрировавший памятник в 1930–1940‑х годах архитектор Л. А. Давид по способу кладки стен (сочетание белого камня и кирпича) и некоторым архитектурным признакам отнес его к концу XV века1. Одним из указаний для датировки послужила также обнаруженная на стене храма надпись, в которой был указан 7000 год «от сотворения мира», то есть 1492‑й от Рождества Христова2. Эта надпись, как теперь считают, представляет собой «пробу резца» кладбищенских резчиков и датирующего значения не имеет. Однако именно она фигурирует как главный датирующий признак в многочисленной, в основном популярной, литературе.
В последние годы датировка Л. А. Давида подверглась довольно жесткой критике, и постройку церкви стали относить ко второй половине XVI века3. Основания для такого вывода проанализировал С. В Заграевский, который, в свою очередь, вернулся к «традиционной» датировке4. Аргументация исследователя, опирающаяся по большей час­ти на чисто архитектурные данные, кажется вполне убедительной.

Церковь святого Иосифа в Которе.  Здесь, рядом с церковью Святого Креста,  находились дом и мастерская Трифона Палма

За неимением документальных свидетельств, в литературе часто используется легенда о сокольнике Трифоне Патрикееве, интер­претируемая различно.
По преданию, сокольничий Ивана Грозного Трифон Патрикеев упустил любимого царского сокола и должен был заплатить головой, если не сыщет его в три дня. Несчастный пришел к Великому пруду вблизи Сокольничьего леса и стал горячо молиться своему небесному покровителю мученику Трифону. После долгих поисков он задремал, присевши на пригорок. «Но вот, незаметно предавшись дремоте, он увидел как бы на­яву на белом коне явившегося ему с соколом в руке мученика Трифона, который при этом сказал ему, что отыски­ваемый им сокол сидит недалеко от него по направлению к востоку на сосне». И сокол действительно обнаружился в указанном мес­те, где сокольничий построил обетную белокаменную церковь5.

Попытки найти в легенде «рациональное зерно» привели к тому, что возведение церкви стали связывать с именем князя Ивана Юрьевича Патрикеева — ближнего боярина и двоюродного брата Ивана III. В январе 1499 года князь подвергся опале и был сослан в Троице-Сергиев монастырь, его сын Василий — в Кирилло-Белозерский.
Однако связывать постройку храма с князьями Патрикеевыми нет оснований.
То, что сокольничий Трифон носил ту же фамилию — Патрикеев, — совпадение мнимое. На самом деле ни князь Иван, ни его сын Василий этой фамилией никогда не назывались, они именовались «князь Иван княжь Юрьев сын Патрикеевича» (где «Патрикеевич» — не фамилия, а «дедичество») и «князь Василий (в монашестве Вассиан, Васьян) княжь Иванов сын Юрьевича». Фамилия «Патрикеев» — условная и введена позднейшими историками.
Часто также утверждается, что на печати Ивана Патрикеева изображен всадник с соколом. В действительности же изображение всадника с соколом имеет одна из печатей на завещании князя Ивана, но нет никаких причин относить ее именно к нему. Это — последняя из семи печатей на документе, она висит после печати свидетеля Ивана Головы и, скорее всего, принадлежит второму свидетелю — брату первого, Дмитрию Владимировичу Ховрину — казначею Великого князя6.
Против «княжеской» версии говорит и тот факт, что имя «Трифон» не встречается в роду князей Патрикеевых. Некоторые авторы считают: под этим именем князь Иван принял постриг. Но никаких указаний на источники на сей счет не обнаружено, к тому же это почти невероятно: как правило, в то время монашеское имя начиналось на ту же букву, что и мирское.
А главное, село Напрудное никогда не принадлежало князьям Патрикеевым. В завещании князя Ивана подробно перечислены все его владения. Там нет ни Напрудного, ни его ближайших окрестностей7.
Легенда основана на реальных событиях, о чем говорит сохранившаяся в ней фамилия героя. Но кто был Патрикеев? Очевидно, мелкий служащий государева двора, именно «сокольник» (а не «сокольничий» — это уже высокий придворный чин), то есть человек, непосредственно работающий с охотничьими птицами. А отсюда следует, что возвес­ти белокаменный храм на свои деньги он не мог, максимум — построить небольшую пристройку‑часовенку к храму, заказать фреску. То, что фреска «Трифон с соколом» относится специалистами к концу XVI — началу XVII века, свидетельствует в пользу последнего предположения.

 

 

 

Для получения полной версии статьи обратитесьв редакцию