Поиск

По местам моего детства. Дорогомилово

По местам моего детства.  Дорогомилово

По местам моего детства. Дорогомилово


Церковь праведной Елисаветы на Дорогомиловском кладбище.  Фотография первой половины XX века

Первым храмом, который я запомнил еще до войны, была церковь праведной Елисаветы на Дорогомиловском кладбище. Стояла она как раз в створе улицы Дунаевского1, видовую перспективу которой сегодня замыкают высотки ММДЦ «Москва-Сити».

А. Д. Крюков. Можайское шоссе со стороны Еврейского кладбища.  Рисунок пером. Первая половина XX века
Дорогомиловское кладбище (восточный его участок, более обширный, носил название Русского, а западный — Еврейского кладбища) возникло во время царствования Екатерины II в соответствии с указом Сената от 1 ноября 1771 года, предписывавшим «умерших от болезни (чумы. — И. С.) по городам при церквах не хоронить, а отвести для них особые кладбища за городом на выгонных местах». Интересно отметить, что до 1941 года на Русское кладбище по 5‑му Можайскому переулку с 1‑й Извозной улицы гоняли пастись стадо коров, и их мычание будило нас, детей, по утрам. Коров гнали через две арки, расположенные в середине нашего дома. Ныне одна из них застроена. Я хорошо помню, что тогда на указателе в торце дома у первого подъезда значился адрес:
Можайское шоссе, 57А. Перед самой войной торец был заслонен новым домом Министерства путей сообщения (нынешний адрес — Кутузовский проспект, 27), известным тем, что в нем проживал Исаак Осипович Дунаевский. Данное обстоятельство стало причиной переименования 5‑го Можайского переулка в улицу Дунаевского. С появлением этого дома изменился и адрес нашего — он стал №  26 по 2‑й Извозной улице2.

А. Д. Крюков. Можайское шоссе в предвоенные годы. Справа — дом Наркомата НКВД.  Рисунок пером. Первая половина XX века
Мой отец Николай Иванович Сергеев (1905-1941) работал начальником гаража грузовых автомашин на строительстве Дворца Советов, и в 1937 году наша семья (родители, бабушка и двое детей; через год родился третий) получила ордер на комнату в трехкомнатной квартире3. Нередко мы ели кашу, сваренную бабушкой на молоке от тех самых «кладбищенских» коров.

Улица Дунаевского.  Справа — дом, в котором  с 1937 по 1974 год жил автор

 

* * *

Летом 1937 года к нам в гости приехала тетя Женя — Евгения Васильевна Терехина, проживавшая в Москве на Воздвиженке, 7/6 в бывшем доме церковного причта кремлевских соборов. Она должна была скоро родить. В нашей семье сохранилась фотография, где тетя Женя, беременная, сидит со мной на дамбе Дорогомиловской каменоломни. На переднем плане виден рельс для вагонетки. «На голове» у меня — один из бакенов Москвы‑реки. Там вода была чистая, прозрачная — можно пить. Внутри же дамбы вода, насыщенная известью, напоминала молоко. Глядя на фотографию, я неизменно удивляюсь, как тетя Женя не побоялась — в ее‑то положении — спуститься по довольно крутому береговому откосу, да еще перелезть через деревянную ограду Еврейского кладбища на кирпичных столбах. Подобные столбы (уже без ограды) я видел и с южной стороны Кутузовского проспекта на откосе у дома №  35 до строительства линии метро со станцией «Кутузовская». И предположил, что Еврейское кладбище доходило и сюда6. Сейчас по этому участку проложено Третье транспортное кольцо Москвы.

 

 

 

Для получения полной статьи обращайтесь в редакцию