Поиск

Филипповна

Филипповна

Филипповна


С крыльца дома
старожила деревни Ясная Поляна Макарова хорошо видна тропинка,
поднимающаяся от плотины к усадьбе и исчезающая в кустарнике у
гигантской ивы, посаженной, по преданию, дедом Льва Николаевича Толстого
князем Николаем Сергеевичем Волконским. Неподалеку от ивы, у кучерского
двора, начинается дорога, которая ведет к могиле Толстого.
Услышать
здесь живое воспоминание о писателе казалось делом маловероятным.
Последние старики, помнившие Толстого, умерли… Тем неожиданнее
оказалась удача.
Старая женщина, поклонившись мне, прошла в дом, но
тотчас вернулась: хозяев не было. Мы разговорились, и я с изумлением
выяснил, что моя собеседница — дочь того самого крестьянского мальчика
Филипка из известного рассказа Толстого.
«Родилась я в Туле в 1894
году в день великомученицы Екатерины. Мой батюшка Филипп Андреевич
промышлял сапожным ремеслом у хозяина в артели, брал работу на дом. Жили
мы бедно. Харчи лавочник-сосед давал в долг. Семья была большая.
Матушке приходилось выпрашивать деньги, которые батюшка почти все
пропивал. Ссоры между родителями часто кончались побоями. Матушка,
доведенная до отчаяния, вынуждена была просить помощи у свекора, который
жил в Ясной Поляне. Он забрал нас к себе. Батюшке стало совестно, он
просил нас вернуться обратно в Тулу, но матушка наотрез отказалась —
прокормить детей в городе при постоянных его запоях было невозможно, да и
свекор воспротивился. Вначале батюшка нас навещал по большим
праздникам, привозил гостинцы, уверяя матушку, что если мы вернемся в
Тулу, он начнет новую жизнь… Да, видно, не суждено ему было обещание
выполнить. Незадолго до его смерти видели батюшку яснополянские мужики —
сидел босой у винной лавки. Было уже холодно, на дворе стоял октябрь.
Спросили его, почему не идет домой, а он ответил, что у него дома нет».
Так закончилась, по словам Екатерины Филипповны, жизнь яснополянского
школьника Филипка.
После продолжительной паузы она спросила, читал ли
я роман Толстого «Воскресение». «Помните Катюшу Маслову? Так это наша
яснополянская крестьянка, только звали ее Аксиньей».
— А вы застали ее?

Как же, застала, ведь она умерла, сердешная, когда мне шел восьмой
годок. Последнее время она не выходила из дома, чахоткой страдала.
Бывало, выйдет на крыльцо, а деревенские ребятишки ее обступят и
слушают, как она рассказывает сказки. Добрая была женщина, к нашему
приходу обязательно какой-нибудь гостинец приготовит. Одаривая, гладит
по головке и приговаривает: «Милые вы мои». Говорила она медленно,
переводя дыхание. Часто кашляла, при этом прижимала руки к груди и
закатывала глаза. Лицо становилось бледным как полотно. Нам делалось
страшно и больно за нее. В последнюю весну жизни у нее не хватало сил
дойти до крыльца, и мы собирались у открытого окна, перед которым она
сидела, устремив глаза куда-то вдаль. Она уже ничего не говорила, и мы,
постояв некоторое время, расходились. Только однажды попросила меня
принести полевых цветов, которые, по ее словам, напомнят ей далекую
юность.
Аксинью Базыкину граф заприметил еще до женитьбы и взял к
себе в дом горничной. Вскорости граф женился, в Ясную Поляну приехала
молодая хозяйка, то бишь Софья Андреевна. Она-то и удалила из усадьбы
Аксинью. Каково же ей было вернуться в родительский дом! Пошли слухи,
что дети от графа рождались у нее чуть ли не каждый год и куда-то
исчезали. Очевидно, их отправляли в тульский приют, иного выхода не
было. Родители Аксиньи решили во что бы то ни стало выдать ее замуж. В
деревне Грумант, что неподалеку отсюда, нашли парня и сыграли свадьбу.
Некоторое время Аксинья жила у мужа, а потом вернулась к родителям.
Поговаривали, что муж, прослышав о графе, запил и начал Аксинью
колотить. С этого времени она стала чахнуть. Граф, узнав об этом,
говорят, грозил мужику разными карами. Случай представился, когда был
очередной рекрутский набор. Граф в первую очередь велел сельскому сходу
сдать в солдаты мужа Аксиньи. Больше яснополянские жители его не видели.
— Где похоронили Аксинью?

Похоронили ее в Кочаках. Отсюда версты полторы будет. Могилка была у
самой церкви. Графа самого тогда не было. Он куда-то уезжал. Когда
приехал, говорят, тайком от графини ходил в Кочаки. Пономарь как-то
видел рыдающего у могилы графа.
— Сохранилась ли могила Аксиньи?

Нет, не сохранилась. Да ведь как она могла сохраниться, когда родители
ушли раньше. Царствие им небесное. Хоронили родственники, которые потом
могилку не посещали. До смерти графа кто-то ее убирал, всегда у креста
лежали цветы. После революции пошел такой разор жизни, что не до погоста
было. Я уехала учиться в Тулу, да так там и осталась. С тех пор
приезжаю в Ясную Поляну как гостья. Моих сверстников почти никого не
осталось. Не так давно похоронила братьев и сестер, остались только
племянники да внуки…
Екатерина Филипповна тяжело вздохнула,
опустила голову и долго просидела неподвижно. Наконец, снова оживившись,
возобновила разговор.
— Мне довелось видеть нашего барина совсем
близко, незадолго до его смерти. Раз пошли мы с матушкой за хворостом в
лес, спустились чащей к реке Воронке. Я стала собирать сухие ветки и
помогала делать вязанку. Окончили работу, уже собрались обратно, как
вдруг кусты раздвинулись и оказался перед нами сам граф. Матушка
испугалась, повалилась ему в ноги, прося о милости и снисхождении. Он
ласково поднял ее с земли и стал уверять в добром к ней, да и вообще ко
всем крестьянам отношении. Потом виновато развел руками и сказал, что
вот только теперь деревня Ясная Поляна со всеми угодьями принадлежит не
ему, а графине Софье Андреевне. И слуги ей подчиняются. Особенно,
предупредил он, остерегайтесь объездчика, человек он дикий и жестокий,
русского языка не понимает. Поймает и запорет нагайкой до смерти. С
этими словами граф взвалил на свои широкие плечи вязанку хвороста и
пошел по тропинке в сторону Старого Заказа. Очень скоро мы вошли в
аллею, где лес уже кончился. Он остановился, отдал вязанку матушке,
пожелал нам благополучно добраться до дому, а сам быстро пошел к
усадьбе.
Дома мы долго обсуждали странное поведение графа, не зная
тогда о его ссоре с графиней и о решении покинуть навсегда родное
гнездо.
Весть о смерти графа быстро долетела до Ясной Поляны.
Хоронили его всей деревней, шли по глубокому снегу к тому месту, где
совсем недавно случилась эта история с вязанкой хвороста…

Статья проиллюстрирована работами автора, выполненными в 1976 году.